Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аутсорсинг политических суждений проблемы коммуникации на цифровых платформах
.pdf
почте. На данный момент, пожалуй, только г. Москва располагает полным набором городских коммуникационных платформ, которые четко вписываются в выделенные нами типы. Так, в Москве есть и портал оценки инициатив («Активный гражданин», слоган «Выбираем
вместе!»), и платформа общественного участия («Краудсорсинговые
проекты Правительства Москвы, слоган «Предлагаем вместе!»),
и портал городских (региональных) проблем («Наш город», слоган
«Контролируем вместе!»). Наш анализ показывает, что в России, за
исключением столичного региона, городские коммуникационные
платформы в силу ограниченных функциональных возможностей занимают достаточно скромное положение в системе электронного взаимодействия граждан с органами государственной власти и местного
самоуправления.
2.3. ПРОЦЕССЫ ВЫРАБОТКИ ПОЛИТИЧЕСКИХ
СУЖДЕНИЙ В ЦИФРОВОМ УПРАВЛЕНИИ:
ТЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ
ГОРОДСКИХ ПЛАТФОРМ В РОССИИ
2.3.1. Политические суждения в цифровом обществе
Политическая жизнь в начале XXI в. трансформируется под влиянием цифровых коммуникаций, происходит повсеместное внедрение коммуникационных платформ в государственное управление
и публичные коммуникации [Сморгунов, 2014]. Идея государства
как цифровой платформы была провозглашена известным апологетом концепции Web 2.0 Тимом O’Рейли более 10 лет назад [O’Reilly,
2011]. Политические власти ориентируются на успехи внедрения
цифровых платформ в бизнесе, которые показывают, что в современной экономической конкуренции побеждают компании, которые
сумели построить свои бизнес-процессы на основе платформенных
решений [Моазед, Джонсон, 2019]. Цифровые платформы позволяют
не только автоматизировать все бизнес-процессы, но и эффективно
управлять знаниями, способствуя выработке верных бизнес-решений. В политических системах имплементация цифровых платформ
представляется более сложной задачей, поскольку они затрагивают центральные механизмы принятия политических решений.
Целенаправленное внедрение цифровых платформ может сделать
ненужными традиционные механизмы политического управления,
что вызывает серьезное противодействие со стороны политического
истеблишмента. Именно поэтому попытки слепого внедрения технологии «цифровых платформ» в политике, скорее всего, обречены
на неудачу [Smorgunov, 2019, p. 52]. Возникает вопрос о том, каким
141
функционалом должны располагать цифровые платформы в политике, а также каким образом они влияют на процессы принятия политических решений и формирования политических суждений?
К сожалению, нельзя сказать, что в современной литературе по
политическому управлению вопросы выработки политических суждений в условиях цифровизации общества исследованы досконально. Большинство работ опирается на идеи, предложенные в прошлом,
если не позапрошлом веке [Арендт, 2017]. П. Штейнбергер утверждает, что политическое суждение занимает важное место в политической жизни, поскольку политика – это «процесс, с помощью которого
людские сообщества, действующие на основе какой-либо коллективной способности, решают, что им лучше придерживаться определенного курса поведения и избегать других… Практически во всех
случаях, пусть даже имплицитно, политика связывается с суждениями. Решения принимаются неслучайно, также они не принимаются
без какой-то веской причины. Решения, без сомнений, представляют результат некоторых усилий по оценке относительных плюсов
и минусов различных вариантов» [Steinberger, 2018, p. 2]. Сама идея
политических суждений предполагает наличие двух предпосылок.
Первая заключается в том, что бывают разные результаты политических решений: одни лучше, другие хуже. Конечно, адекватность политических суждений носит контекстуальный характер, и в разных
условиях одинаковые суждения могут приносить разные результаты.
Второе предварительное обстоятельство заключается в том, что «ктото или что-то (некий актор, принимающий политическое решение, –
индивидуум, коллектив или институт) имеет способность интеллектуального взвешивания альтернатив и судить об их относительной
ценности, таким образом имея возможность рассуждений о том, что
будет работать, а что нет [Steinberger, 2018, p. 3].
Очевидно, что в своих рассуждениях П. Штейнбергер развивается
в направлении, заложенном классической политической философией и особенно классических исследований И. Канта, который в своей
«Критике чистого разума» самым подробным образом классифицировал виды суждений, а также способы познания мира [Кант, 1994].
По мысли Канта, все суждения можно разделить на аналитические
(содержащие свойства субъекта) и синтетические (содержащие новые знания). Также он выделял априорные (не нуждающиеся в проверке опытом) и апостериорные суждения (нуждающиеся в проверке
опытом). Основной исследовательской проблемой «Критики чистого разума» становится попытка ответа на вопрос, каким образом возможны синтетические априорные суждения? По мысли Канта, в первую очередь это возможно благодаря разуму или способности познания, опирающейся на принципы априорного знания. Политические
142
суждения в этой картине познания относятся скорее к полю применения принципов априорного знания к миру чувственного познания.
При этом именно способность к выработке суждений позволяет людям отличать правильное от неправильного и хорошее от плохого.
Современные критики теории Канта указывают на то, что категорический императив, будучи своего рода математической формулой,
обладает «тоталитарным» потенциалом принуждения (по И. Канту,
он безусловно действителен для всех умопостигаемых миров и разумных существ), «поскольку его результаты должны рассматриваться как необходимо истинные, а значит и не подлежащие никакому
обсуждению» [Яркеев, 2016, с. 17].
Во второй половине ХХ в. продолжателем исследовательского
кантианского подхода стала Х. Арендт, которая рассматривает политические суждения как изначально общественный акт, зависящий от
степени согласия людей, а не от вечной/сакральной истины [Арендт,
2014]. Основным направлением развития идей философии Канта для
Арендт стала проблема выработки политического суждения. Дело
в том, что такое суждение вырабатывается в процессе публичного
диалога, общения и убеждения. Основной вопрос моральной философии «Что я должен делать?» имплицитно подразумевает других людей, так как в их отсутствие заботиться о своем поведении не имеет
никакого смысла [Арендт, 2011, с. 40]. Но для этого должно возникнуть особое пространство, в которое государство не смеет вторгаться.
Это – публичное пространство свободного общения, развития взаимопонимания, объединения усилий и совместного определения плана действий граждан [Гаспарян, 2019, с. 70]. Широкую известность
в этом поле получили идеи публичного пространства и делиберативной коммуникации Ю. Хабермаса [Хабермас, 2016].
Сегодня идеи Х. Арендт развиваются довольно большим количеством исследователей, среди которых можно отметить таких авторов,
как П. Штейнбергер, Б. Либау, Б. Юртбай и др. [Steinberger, 2019;
Leebaw, 2011; Yurtbay, 2018]. В частности, Б. Либау делает акцент на
проблеме осуждения государственных преступлений и массовых политических репрессий. В данном контексте политическое суждение
манифестируется в виде осуждения массовых политических репрессий, то есть как форма негативного политического суждения [Leebaw,
2011]. При этом некоторые исследователи указывают на наличие
«слепых пятен» в теории Х. Арендт, обвиняя ее в недостаточно критическом отношении к военным преступлениям Великобритании во
время Второй мировой войны [Кузин, 2017]. В специальной литературе встречается некоторое количество других исследований в этой
области. Так, П. Бурдье разрабатывал оригинальную концепцию
143
зависимости политических суждений от социального окружения
[Бурдье, 2005].
С другой стороны, теория политических суждений на основе рациональных доводов и продвинутой системы аргументации подверглась активной критике со стороны когнитивистики или когнитивной психологии. В книге Г. Лакофа представлены данные о влиянии
нейрофизиологии на политическое сознание: «Открытие зеркальных
нейронов показывает, что эмпатия – это фундаментальная человеческая способность, с которой мы рождаемся, но которую необходимо
укреплять заботливым воспитанием или она распадется» [Lakoff,
2009, р. 16]. Культивация благожелательной атмосферы для публичных коммуникаций и достижения максимально эффективных результатов требует значительных инвестиций от государства, бизнеса
и общества. Исследования в области современной нейрофизиологии
показывают, что возможности практической реализации концепции
делиберативной коммуникации весьма ограничены, отдавая приоритет плюралистической теории демократической коммуникации.
Большой и слабоизученной проблемой для современной политической философии стало осмысление роли информационных технологий в процессе выработки политических суждений. Среди немногих исследователей в этой области следует выделить П. Перри,
который определяет политическое суждение как «организационный процесс понимания, восприятия смысла и вынесения решения
по поводу курса действий, а также по поводу институциональных
устройств в организациях с политической ответственностью перед
высшими избранными официальными лицами, а через них и через
СМИ перед избирателями и налогоплательщиками» [Perri, 2004,
p. 2]. Автор самым тесным образом связывает политическое суждение с процессами государственного управления, которые, по его
мнению, сводятся к анализу и пониманию проблем со стороны избранных или назначенных политиков и их помощников, разработке политической программы, процессу делиберации и когитации,
а также процессу выполнения и культивации политического суждения, принятию решений, а также контролю и перепроверке со
стороны других политиков и регуляторов» [Perri, 2004, p. 2]. По
мысли П. Перри, современные политические акторы все в большей
и большей степени вынуждены полагаться на большие данные, собранные с помощью цифровых платформ при принятии политических решений. Это ставит их в зависимость от создателей и разработчиков платформ, которые в первую очередь ориентируются на
наработки в бизнес-коммуникациях.
144
2.3.2. Современная коммуникативистика о проблемах
формирования политических суждений
Проблема формирования политических суждений в современном
цифровом обществе стала важнейшей темой исследований современной коммуникативистики. Современные исследователи медиакоммуникаций концентрируются вокруг трансформаций технологий коммуникации, изменения аудиторий СМИ, а также различных медиаэффектов в политической сфере [Вартанова, 2003; Дзялошинский,
2012; Володенков, 2019]. Современные СМИ и особенно социальные медиа привносят в политический процесс несвойственные ему
прежде характеристики, такие как геймификация и интертеймент,
посредством чего граждане превращаются в публику в состоянии
аффекта, рефлекторно реагирующую на увлекательный, но пустой
контент [Papacharissi, 2014]. В этом смысле показательно, что большое распространение получили исследования такой новой формы
политической коммуникации, как интернет-мемы [Шомова, 2019].
Некоторые исследователи утверждают, что современные коммуникации превращаются в разрушительные коммуникации, поскольку
ликвидируют возможности для выработки политических суждений
[Bennett, Livingston, 2018]. В свою очередь политики превращаются
в селебрити и в первую очередь интересуются количеством «лайков»
и «упоминаемостью» в СМИ, а не качеством принимаемых политических решений или кропотливой работой по урегулированию политических конфликтов [Быков, 2017].
Роль качественных СМИ в массовой политической коммуникации резко снизилась, так как они находятся в состоянии глубочайшего кризиса [Кин, 2015]. Особенно непростая ситуация сложилась
с периодическими печатными изданиями: газетами и журналами.
Демассификация телевидения также привела скорее к негативному результату для телевизионных СМИ, поскольку резко повысила
конкуренцию между ними. Рекламные бюджеты сегодня в первую
очередь тратятся на интернет-рекламу, а уже затем на телевидение.
В свою очередь печатным СМИ достаются лишь «крохи» со стола маркетинговых расходов. Технологический прогресс приводит
к дальнейшим изменениям в медиапространстве. Появляются новые
формы медийной активности, которые в современных условиях конвергентной среды сочетают элементы, которые ранее обычно относились к разным сферам. Новые технологические условия стимулируют развитие направлений, находящихся на стыке медиа и других
сфер деятельности, таких как онлайн-услуги (в том числе система
предоставления государственных услуг), музейно-выставочные, театрально-концертные, образовательные мультимедийные проекты;
145
поисковые системы; сетевые видеоигры и др. Массовый контент
и мультимедийную продукцию производят сегодня не только СМИ,
но и организации самой разной направленности [Мультимедийная
журналистика, 2017]. Наиболее успешным СМИ приходится трансформироваться: они перестают быть просто газетами, телеканалами,
радиостанциями, интернет-порталами, а становятся интегрированными редакциями, где успешная журналистская деятельность предполагает умение работать сразу для нескольких технологических
платформ, то есть готовить текст, видео, аудио, фото, инфографику
и т. д. Это приводит не только к расширению и размыванию границ
современной медиаиндустрии, но и к вовлечению в производство
контента все большего числа людей, которым необходимо специальное образование. Медиакоммуникации стали ответом на возрастающую необходимость удовлетворения потребностей современного
информационного пространства, которое развивается в сторону гибридных форм журналистской деятельности. Современные медиакоммуникации требуют от журналистов умения работать сразу на
нескольких технологических платформах (текст, видео, аудио, фото,
инфографика и т. д.), а также обладания дополнительными навыками в области управления медиапроектами (проектное управление,
финансовое планирование, продюсирование, реклама, связи с общественностью и т. п.).
В результате трансформации современных медиасистем складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны, роль и значение
массовых коммуникаций значительно выросли [Кастельс, 2016], а
с другой – роль и значение СМИ, наоборот, значительно снизилось
[Пономарев, 2020]. Доверие к средствам массовой информации во
всем мире стремительно падает, а в развитых постиндустриальных
странах доверие к СМИ ниже, чем доверие к другим социальным
институтам. Располагая доступом к новейшим информационнокоммуникационным технологиям, политические акторы получили
возможность непосредственной коммуникации с целевыми аудиториями без посредничества СМИ. Цифровые платформы коммуникаций между гражданами и властью фактически выступают в качестве
нового средства массовой коммуникации, устраняя традиционные
СМИ и других субъектов гражданского общества из коммуникационного процесса. Возможный уровень вовлечения аудиторий зачастую превышает аналогичный показатель у государственных СМИ,
поскольку предлагает не просто интерактивное взаимодействие, но
конкретные результаты, непосредственно сказывающиеся на жизни
граждан [Барышкин, Быков, Игнатьева, Кондратенко, 2021].
146
Очень важным направлением в современной коммуникативистике выступают исследования в области содержания коммуникаций.
Здесь был накоплен довольно большой и разнообразный опыт, который сложился во многом из-за многообразия используемых методов и подходов. Некоторые исследования опираются на аксиологическую теорию и изучают бытовые суждения о политике [Купина,
Пикулева, 2020]. Подобный подход получил большое распространение, поскольку создает предпосылки для соединения теоретических
исследований с практической деятельностью. Так, дискуссия о различиях ценностных суждений в России и на Западе в итоге привела к появлению концепта «оценочных суждений» [Горяинов, 2009].
Оценочные суждения сегодня стали краеугольным камнем функционирования журналистики и средств массовой коммуникации,
поскольку позволяют регулировать споры, связанные с клеветой
и дезинформацией.
К сожалению, большинство исследователей-коммуникативистов приходят к выводу о манипулятивной природе политических
суждений, циркулирующих в современном медиапространстве,
что приводит к доминированию технологических, а не гуманистических направлений в теории социально-политической коммуникации [Линде, 2017]. Многочисленные исследования показывают,
что участники коммуникаций используют различные методы для
оказания воздействия на других участников, в том числе с помощью
подстройки своих политических суждений под запросы целевой
аудитории [Дзялошинский, 2012; Детинко, Куликова, 2017; Казаков,
2003; Сергеева, 2012]. Большой вклад в исследования качества коммуникаций внес подход лингвистической прагматики [Балахонская,
Быков, 2014]. В центре исследований лингвистической прагматики
находятся отношения между языковыми единицами и условиями
их употребления в определенном коммуникативно-прагматическом
пространстве. Теоретической основой исследований в прагматике стала теория речевых актов, которая была создана Дж. Сёрлем,
Дж. Остином и рядом других зарубежных исследователей [Сёрл,
2004; Остин, 1999]. Важнейшими чертами речевого акта являются
намеренность (интенциональность), целеустремленность, конвенциональность. Конечно, коммуникативный процесс самым непосредственным образом связан с информационно-психологическим
воздействием. Лингвистическая прагматика включает в себя комплекс вопросов, связанных с говорящим субъектом, адресатом,
их взаимодействием в коммуникации, ситуацией общения. В связи с субъектом речи изучаются в том числе явные и скрытые цели
высказывания.
147
2.3.3. Цифровые платформы как место для выработки
политических суждений
Так как объектом настоящего исследования выступают городские
коммуникационные платформы России, имеющие обязательные открытые информационные разделы о целях и задачах проектов, становится возможной качественная оценка их содержания, включая разнообразные политические суждения. Как мы уже упоминали ранее, отправным пунктом исследования процессов коммуникации выступают
интенции или явные и скрытые цели высказывания. Представленная
в разделе «О проекте» информация относится к разряду текстов самопрезентаций, в которых адресант раскрывает собственные намерения, формулируя явным и неявным образом аргументы в пользу
участия посетителей в коммуникации. Самопрезентация, несомненно, носит манипулятивный характер, так как представленная в ней
информация, последовательность ее подачи, представленные и не
представленные аргументы и факты подбираются специальным образом. В определенном смысле самопрезентация является зеркалом
доминирующей управленческой ментальности.
Выборка исследования строилась методом снежного кома.
Отправной точкой формирования выборки стали данные сетевого
издания ComNews, который обнаружил в России 125 коммуникационных платформ [Сервисы, 2021]. К сожалению, большинство
из этих веб-сайтов нельзя отнести к коммуникационным платформам, поскольку они работают на основании Федерального закона от
2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан
Российской Федерации», то есть являются цифровым аналогом «бумажных» заявлений и обращений граждан. Существующие на основе
этого закона веб-сайты не предполагают обсуждения, голосований
или выдвижения инициатив, которые стали неотъемлемой частью современных коммуникационных платформ в государственном управлении. Путем тщательной проверки и верификации в нашей выборке
осталось всего 43 платформы (см. рис. 1). В выборку также не были
включены платформы без раздела «О проекте». Однако число таких
платформ было невелико: всего 4 платформы. Типичным примером
можно считать платформу «Голос забайкальца» (https://golos75.
ru/#/main), на которой есть все необходимые признаки коммуника-
ционной платформы (голосования, оценки, инициативы и т. п.), но
отсутствует раздел с информацией о проекте. Также из списка выпало несколько проектов на платформе «Активный гражданин», в которых по каким-то причинам не было описания (к примеру, Дагестан).
Полный список платформ, вошедших в выборку, представлен на рисунке 1. Также в этом списке указаны регионы, где функционируют
148
платформы, и объем раздела «О проекте» в тыс. знаков. Общий объем анализируемых текстов составил 97,9 тыс. знаков. Средний объем раздела составил 2670 знаков. Полное описание данных, используемых в данном исследовании, также представлено на платформе
GitHub (https://github.com/prof-bykov/Polit_judgment).
Рис. 1. Кодирование основных тем в разделах «О проекте»
коммуникационных платформ России (январь 2021) с помощью пакета
RQDA
Большой объем анализируемых материалов потребовал привлечения специализированного программного обеспечения, которое сегодня позволяет автоматизировать процесс кодификации документов для последующего качественного анализа их содержания. Среди
наиболее распространенных программ следует отметить ATLAS.ti
и NVivo. В данном исследовании использовался их некоммерческий
аналог – пакет RQDA (R-package for Qualitative Data Analysis). Пакет
RQDA был разработан социологом Р. Хуангом в 2014 г. [Huang, 2014].
По сути RQDA является компьютерным ассистентом для автомати-
149
зации качественного анализа текстов и предлагает большой набор
инструментов для тематического анализа, который получил большое распространение в социогуманитарных исследованиях [Clarke,
Braun, Terry, Hayfield, 2019]. Огромное преимущество качественного
анализа документов заключается в том, что он позволяет учитывать
контекст политических суждений, а также составлять карту семантических связей между основными темами и понятиями в текстах. После
проведения кодификации текстов (разметки) появляется возможность поиска по меткам и категориям, что позволяет определить тематическое содержание анализируемых текстов, а затем визуализировать
отношения ключевых тем и концептов в виде семантических сетей.
Такой подход уже встречался в отечественных исследованиях ранее
[Басов, Василькова, 2014]. На рисунке 1 представлен скриншот рабочего окна программы RQDA, который в левой части содержит список
всех анализируемых платформ, а в правой части уже размеченный
текст раздела «О проекте» платформы «Активный Симферополь».
Рис. 2. Тема жалоб и сообщений о проблемах в разделах «О проекте»
коммуникационных платформ России (январь 2021)
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]