Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аутсорсинг политических суждений проблемы коммуникации на цифровых платформах
.pdf
занными от своих граждан в любой момент по желанию бенефициаров того или иного глобального сетевого ресурса. В результате мы
можем сегодня наблюдать разворачивающуюся линию конфликта
«государство – технологические корпорации» и связанные с этим попытки государственных институтов взять под контроль деятельность
техногигантов в своих странах.
Очевидно, что данный конфликт будет носить долгосрочный характер, а его исход во многом повлияет на содержательные и функциональные характеристики цифровой политической коммуникации
будущего.
При этом нельзя не уделить внимания и другой важной особенности эволюции Интернета на современном этапе, связанной с желанием государств и техногигантов установить контроль и регулировать
цифровое пространство. Речь идет о появлении и стремительном распространении по всему миру идеологии цифровой децентрализации.
Переход к новой распределенной децентрализованной парадигме
мы уже можем наблюдать повсеместно:
– все большее распространение вместо централизованного протокола обмена данными http получает новый децентрализованный сетевой протокол IPFS (InterPlanetary File System). Данный протокол
не подвержен цензурированию и блокировке, т. к. не подразумевает
наличие сервера или другого центрального узла, который можно заблокировать. Данные в IPFS независимы от серверов-первоисточников и хранятся распределенно на компьютерах пользователей, в связи с чем удалить информацию из сети надзорным органам весьма
трудно;
– классический централизованный Интернет сегодня начинает
конкурировать с альтернативными концепциями распределенного Web 3.0 не только на уровне сетевых протоколов, но и непосредственно приложений, которые позволяют хранить информацию
децентрализованно на персональных устройствах сетевых пользователей. Например, децентрализованная вычислительная платформа Blockstack позволяет разработчикам создавать соответствующие приложения для распределенного использования (например,
Graphite Docs – приложение для замены Microsoft Office и Google
Docs, позволяющее децентрализованно создавать и хранить документы, а также обмениваться ими с другими пользователями);
– вместо централизованных социальных сетей успешно создаются их децентрализованные альтернативы. Например, социальная
«анти-фэйсбук» сеть Minds, в которой отсутствует реклама, а данные
пользователей и их сообщения зашифрованы, социальные сети Golos
и Indorse, деятельность которых основана на протоколе Blockchain,
и многие другие децентрализованные социальные ресурсы;
21
– для исключения возможностей контроля и блокировки со стороны интернет-провайдеров и государственных надзорных органов
развиваются распределенные виртуальные частные сети (например,
VPN Tachyon), в которых нет централизованных серверов, которые
кто-то может заблокировать, а обмен информацией осуществляется
напрямую между пользователями на уровне горизонтальных связей.
При этом такие сети принципиально невозможно ни закрыть, ни запретить, ни наказать, потому что у этого сервиса нет руководства,
а управление осуществляется через децентрализованную автономную организацию DAO, в которой все решения принимаются общим
равноправным голосованием анонимных участников сети.
Основная цель в рамках идеологии цифровой децентрализации
заключается в защите пользователей и информации от вмешательства государств и технологических компаний в информационно-коммуникационные процессы между пользователями, обеспечить неконтролируемое и нецензурируемое взаимодействие между людьми.
В связи с этим централизованный и децентрализованный форматы цифровой коммуникации могут оказаться различными по своим
содержательным и функциональным характеристикам уже в ближайшем будущем, а цифровой конфликт между государственными
институтами власти, техногигантами и простыми пользователями по
поводу контроля над данными, их регулирования и цензурирования
перейти из плоскости традиционного Интернета в плоскость децентрализованного пространства цифровых коммуникаций.
1.1.3. Актуальные содержательные и функциональные
особенности цифровой коммуникации
Как можно заметить, эволюция Интернета как пространства политических коммуникаций во многом взаимосвязана с изменениями
структурных и функциональных компонент цифровых технологий
массовой коммуникации.
На сегодняшний день в рамках актуального этапа развития
Интернета выделяются несколько ключевых особенностей цифровой
коммуникации, которые существенно отличают ее от традиционных
«офлайновых» коммуникативных форматов.
В первую очередь, следует отметить такую принципиальную особенность, как превращение цифровых процессов информационного потребления в самостоятельную форму социальной активности.
В офлайн-пространстве, как правило, информационное потребления является преимущественно индивидуальной активностью в том
смысле, что гражданин, сидящий перед телевизором, читающий газету или слушающий радио, не знает, в каком формате осуществляет
22
потребление (и осуществляет ли вообще) информации другой такой
же гражданин (например, сосед, сидящий за стеной). Неизвестно, что
читает, слушает, смотрит другой индивид. Более того, и это является
крайне важным, нам также ничего не известно о том, что думает гражданин о том контенте, который он потребляет, не известно, как он его
воспринимает и как он к нему относится.
Именно поэтому традиционная информационно-коммуникационная деятельность выстраивается по асинхронным каналам коммуникации от одного ко многим. И основная цель здесь – донести до
потребителя готовые смыслы, суждения, интерпретации, объяснительные и смысловые модели. Обратная связь в данных процессах
практически полностью отсутствует.
Интернет-ресурсы, в отличие от средств массовой информации
в традиционном информационно-коммуникационном пространстве,
позволяют трансформировать информационное потребление в формат цифровой социальной активности.
Во многих случаях интернет-пользователь видит число просмотров той или иной публикации в сети, количество «лайков», «ретвитов», комментариев к посту. Данные показатели являются по своей
сути маркерами значимости сообщения, интереса к нему со стороны
читателей. И посты с большим числом просмотров, «лайков» и «ретвитов» привлекают большее внимание со стороны читателя, считающего их более важными и заслуживающими своего внимания.
Очевидно, просматривая ту или иную публикацию, пользователь уже
участвует в процессе увеличения виртуальной значимости сообщения, влияя на число просмотров.
Более того, пользователь может выразить свое отношение к посту
при помощи «лайка», обладает возможностью не только прочитать,
но и распространить сообщение далее при помощи функций «ретвита» или «поделиться», а также прокомментировать публикацию, выразив несогласие с ней либо же, наоборот, поддержку автору. Более
того, пользователь может во многих случаях вступать в коммуникационное взаимодействие по поводу публикации, обсуждая ее в комментариях с другими читателями, обмениваясь с ними мнениями.
Иными словами, процесс информационного потребления уже не
является индивидуальным и скрытым от других индивидов в том
смысле, что проявление активности пользователя при чтении, выражение одобрения или несогласия, артикуляция своего мнения
становятся мощными публичными инструментами смыслового взаимодействия с другими пользователями. А сами комментарийные
дискуссии становятся значимым инструментом влияния на сознание
пользователей при помощи активного распространения в формате
23
комментариев убедительных утверждений, оценок, интерпретаций,
суждений.
По этой причине сетевая коммуникация становится эмоциональной, т. к. она несет в себе субъективную компоненту на уровне
оценочных суждений пользователей, которые неразрывно связаны
с эмоциями (здесь действует схема «мысль – эмоция – действие».
Пример: пользователь прочитал сообщение, возникла мысль по ее
поводу – автор лжет, далее проявилась эмоция – возмущение, далее
сформировалось действие – гневный комментарий к публикации).
Так же неразрывно связано с эмоциями и взаимодействие придерживающихся различных (и даже противоположных) позиций
пользователей в рамках комментарийного обсуждения публикаций.
Неслучайно в сетевом пространстве интернет-пользователям хорошо
знаком термин «holy wars», достаточно точно описывающий характер
коммуникации между индивидами в процессе сетевых дискуссий по
той или иной теме.
Подобное положение дел позволяет нам сделать ряд важных наблюдений и выводов относительно особенностей информационного
потребления в цифровом пространстве.
Количество просмотров поста, механизмы оценки сообщений (например, «лайк»), а также механизмы распространения информации
самими пользователями (например, «ретвит» или «поделиться») становятся своего рода «социальными маркерами», при помощи которых читателями оценивается социальная значимость того или иного
сообщения. Публикация с большим числом просмотров, большим
числом «лайков», большим числом «ретвитов» представляется потребителю информации более значимой и предпочтительной при выборе доступных для чтения, просмотра или прослушивания постов.
Сетевые платформы во многих случаях могут мультиплицировать
значение «социальных маркеров», создавая рейтинги публикаций по
числу просмотров, лайков, ретвитов, комментариев и т. д., по сути,
структурируя информационное пространство по критерию социальной значимости постов.
Обычный пользователь, желающий ознакомиться с информацией
по той или иной теме, отдаст предпочтение и обратит внимание на
более «значимые» публикации, основывая свой выбор не столько на
содержании публикации, сколько на ее оценке с помощью «социальных маркеров».
Очевидно, что данная особенность цифровой коммуникации активно используется в современной манипулятивно-пропагандистской практике – для того, чтобы привлечь внимание интернет-пользователей, придать конкретному посту высокую значимость, осуществляется «накрутка» просмотров, «лайков», «ретвитов», комментариев к публикации, что выводит ее на верхние строчки рейтингов,
24
обеспечивает попадание в топы новостных лент и результатов поисковой выдачи.
Искусственное структурирование сообщений при помощи манипулятивного управления социальной значимостью поста стало распространенным приемом информационно-коммуникационной работы в сетевом пространстве. Иными словами, ценность и «заметность»
сообщения для простого пользователя формируются не содержанием
данного сообщения, а его оценками и социальными маркерами, что,
конечно же, позволяет говорить о высоком манипулятивном потенциале цифровых коммуникаций.
Другим важным следствием превращения потребления информации в особую форму социальной активности является высокая значимость пользовательских комментариев при восприятии контента
сообщения и оценке публикации в целом.
В пространстве социальных медиа контент сообщения не представляет из себя что-то существующее отдельно и независимо от
пользовательских комментариев. Читатель, пожелавший ознакомиться с публикацией, в большинстве случаев также знакомится
и с комментариями других пользователей по поводу данной публикации. Будучи «социальным животным», читатель изучает «отношение цифрового социума» к сообщению посредством смысловых
и оценочных реакций других пользователей. И эти пользовательские
комментарии, реакции, суждения становятся неотъемлемой частью
публикации, влияя на ее итоговое восприятие читателем.
В пространстве социальных медиа в большинстве случаев можно
говорить о том, что у пользователя вообще отсутствует возможность
«чистого» восприятия контента сообщения, и пользовательские комментарии существенно влияют на итоговую оценку поста индивидом.
Как показывают результаты многих исследований, рядовой сетевой пользователь даже склонен ориентироваться на оценки других,
«таких же, как он» участников комментарийных дискуссий, или же,
по крайней мере, принимать в расчет их мнение при восприятии контента сообщения. Более того, пользовательские дискуссии в рамках
комментарийной активности способны формировать новые коллективные смыслы, суждения и интерпретации, касающиеся темы обсуждаемого сообщения.
Данная особенность цифровой коммуникации в пространстве социальных медиа также существенно увеличивает ее манипулятивный
потенциал. Ведь при помощи управляемой комментарийной активности можно сформировать «массовое» критическое отношение даже
к правдивой публикации, содержащей объективные факты, равно
как и наоборот, создать ощущение «массовой» поддержки и доверия
к посту, содержащему искаженную информацию.
25
В связи с этим работа с комментариями к публикациям, управление восприятием сообщения при помощи инструментов комментарийной активности становятся широко применяемыми механиками в цифровой манипулятивно-пропагандистской практике. Более
того, в подобной манипулятивно-пропагандистской практике активно применяются киберсимулякры – «функционирующие в пространстве социальных медиа виртуальные личности, симулирующие репрезентацию реально существующих сетевых пользователей»
[Володенков, 2014, с. 18].
При этом киберсимулякры с развитием самообучаемых нейросетей
становятся все более реалистичными, чему способствовало и появление технологии DeepFake, позволяющий создавать аудио, видео- и фотоконтент, симулирующий реально существующих политиков, от
лица которых осуществляется трансляция вымышленных сообщений.
В результате все большую актуальность приобретают проблемы
виртуализации и симулякризации цифрового пространства публичной политики. Все большую роль в процессах общественно-политической коммуникации начинают играть цифровые репрезентации реальных политических акторов, оказывающие при этом вполне реальное влияние в публичном пространстве политики. Более того, цифровые репрезентации могут существовать и в виде симулякров, лишь
имитируя наличие политика в реальном пространстве. Технологии
искусственного интеллекта, алгоритмы самообучающихся нейросетей и методы DeepFake позволяют сегодня создавать яркие привлекательные виртуальные модели, имеющие существенные отклонения
от объективной действительности. А возрастающая роль политических голограмм в современных политических процессах лишь подтверждает тезис о том, что реальные политики и политические партии
вступили в конкурентные отношения с виртуальными конструктами.
Но какова будет роль традиционных политических деятелей, обладающих реальными компетенциями и качествами в реальном мире,
и нужны ли вообще будут живые политики, не займут ли их место
программные симуляции на основе алгоритмов искусственного интеллекта, самообучаемые нейросетевые комплексы и дипфейки, способные в режиме реального времени выстраивать персональное информационно-коммуникационное цифровое взаимодействие с каждым
индивидом с учетом его субъективных особенностей и предпочтений – данные вопросы представляются сегодня крайне актуальными.
Неслучайно Шон Гурли писал о том, что «благодаря искусственному
интеллекту и алгоритмам обучения, будет почти невозможно отличить
роботов от людей, а настоящие новости – от подделки. И мы увидим
появление более автоматизированной вычислительной пропаганды –
ботов, использующих сложные структуры искусственного интеллекта,
26
устраняющих необходимость в том, чтобы люди управляли профилями. Алгоритмы будут не только читать новости, но и писать их. Эти
рассказы будут почти неотличимы от рассказов, написанных людьми.
Они будут алгоритмически адаптированы к каждому человеку и использованы для изменения их политических убеждений или для манипулирования их действиями» [Gourley, 2015].
Достаточно рассмотреть лишь небольшой аспект цифровой виртуализации публичного пространства современной политики – активное внедрение в актуальную практику политических голограмм, при
этом как со стороны политиков, так и со стороны гражданских активистов [Федорченко, 2018]. Очевидно, что, несмотря на виртуальный
характер голограммы, она приобретает все большую функциональную значимость в реальных общественно-политических процессах,
выступая в качестве инструмента репрезентации общественно-политических акторов, а также средства политической агитации, пропаганды и вербовки сторонников. Примеры использования голограмм
можно видеть на рисунках 1, 2, 3. 5 февраля 2017 г. собиравшийся
баллотироваться в президенты Франции представитель «Левой партии» Жан-Люк Меланшон (рис. 1), находясь реально в Лионе на митинге своих сторонников, одновременно присутствовал в виде голограммы на митинге в Париже.
Рис. 1. Голограмма выступления Жана-Люка Меланшона, кандидата
в президенты Франции. Скриншот информационного сообщения
Евроньюс от 5 февраля 2017 г. «Технология голограмм придает новый
вид выборам во Франции» (https://www.euronews.com/2017/02/05/
hologram-technology-gives-a-modern-twist-to-french-elections)
27
В 2014 г. премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган использовал голограмму на митинге перед своими сторонниками в Измире
на презентации кандидатов на пост мэра города от правящей партии
«Справедливости и развития» (рис. 2).
Рис. 2. Голограмма Реджепа Эрдогана. Премьер Турции выступил перед
сторонниками в виде 3D-голограммы // РИА Новости 27.01.2014. URL:
https://ria.ru/20140127/991575580.html
На рис. 3 показана голографическая демонстрация в Мадриде против принятого так называемого закона о «безопасности гражданина»,
в соответствии с которым предусматривалась уголовная ответственность за проведение любых митингов около правительственных зданий и административные взыскания за оскорбление сотрудников полиции или отказ предъявить документы, удостоверяющие личность.
Чтобы не нарушать принятый закон, была устроена голографическая
демонстрация, которая проецировалась на здание парламента страны.
Такого рода голографические репрезентации в цифровой среде
способны успешно замещать реальных политиков для большинства
интернет-пользователей в агитационно-пропагандистском смысле.
При этом здесь необходимо принять во внимание теорему Томаса,
согласно которой «если люди определяют ситуации как реальные,
они реальны по своим последствиям». В соответствии с данной теоремой мы предполагаем, что если представление о политической
ситуации или событии (включая симулякры ситуаций и событий),
сформированное на основе восприятия голограммы, для целевых
аудиторий является реальным, то реальными могут быть и политические последствия, включая политическое поведение граждан, потребляющих голографический (в т. ч. манипулятивный) контент.
28
Рис. 3. Акция протеста в Мадриде. Голографическая
демонстрация в ответ на запрет митингов // Компьютерра.
13.04.2015. URL: https://www.computerra.ru/181301/
golograficheskaya-demonstratsiya-v-otvet-na-zapret-mitingov/
Создание персональных голограмм на «умных» устройствах пользователей для таргетированной индивидуальной и групповой политической коммуникации, включая голограммы-симулякры – это вопрос уже ближайшего будущего. При этом технологическая доступность конструирования виртуальных цифровых образов, замещающих политиков в публичном пространстве, теоретически доступна
не только для традиционных институтов власти, но и для неинституциональных акторов, например, международных террористических
организаций, активно использующих цифровое пространство для
продвижения и популяризации своих идей, а также осуществления
вербовки новых участников.
Видимо, речь может идти о возвращении к визуальной трансляции контента, аналогично появлению и развитию телевизионного вещания, но уже на новом уровне технологического развития с возможностями персонализированного и информационно-коммуникационного воздействия (индивидуальные телеканалы, личный телевизор).
При этом спектр субъектов такого рода информационной работы значительно расширяется, и технологии прямой коммуникации с пользователями уже не являются прерогативой одного лишь государства
или политических элит, как это было ранее.
Помимо политических голограмм, следует говорить о появлении
и других современных инструментов политической борьбы в циф-
29
ровом пространстве коммуникаций. Так, интенсивная разработка
и внедрение в процессы цифровой коммуникации технологий искусственного интеллекта и самообучающихся нейронных сетей формирует еще один существенный вызов, заключающийся в возможности
утраты человеком своей субъектности в процессах информационнокоммуникационного взаимодействия, а также в формировании существенного потенциала симулякризации современных политических
процессов.
Активное применение технологий искусственного интеллекта
и нейросетевых алгоритмов изначально относится к сфере разработки «умных» ассистентов (Сири, Алиса и т. д.), а также к творческой
сфере (изобразительное искусство, музыка, тексты). Однако на сегодняшний день нейросетевые алгоритмы и искусственный интеллект все активнее проникают в сферу общественно-политических
коммуникаций. На основе анализа пользовательских данных и самообучения «умные» программные комплексы все эффективнее начинают использоваться в общественно-политическом сегменте цифрового коммуникационного пространства.
Так, корпорация Microsoft выпустила уже вторую версию нейросетевого бота с элементами эмоционального интеллекта Tay, китайские специалисты осуществили разработку и внедрение в процессы
пользовательских коммуникаций своих версий нейросетевых алгоритмов Xiao Bing и BabyQ. В Новой Зеландии на базе алгоритмов искусственного интеллекта был разработан проект SAM, который вёл
диалоги с пользователями в социальных сетях и готовился к всеобщим выборам в 2020 г. В Японии, в свою очередь, разработан искусственный интеллект Michihito Matsuda, имеющий собственную предвыборную программу и занявший третье место на выборах в японской столице.
Иными словами, «умные» программные комплексы постепенно начинают обретать свою собственную политическую субъектность и осуществлять самостоятельную коммуникацию с реальными
пользователями.
При этом уже сегодня, как демонстрирует актуальная практика,
многие задачи политических институтов переходят к интеллектуальным системам, предполагающим в том числе и взаимодействие
с простым гражданином. Управленческие структуры, министерства,
ведомства, политические организации, правительства уже во многих случаях неспособны обработать огромный объём информации
в условиях новой социотехнической реальности и вынуждены пользоваться услугами систем, работа которых основана на технологиях
искусственного интеллекта. Искусственный интеллект и нейросети
постепенно внедряются и в процессы государственного управления.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]