Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аутсорсинг политических суждений проблемы коммуникации на цифровых платформах
.pdf
тип высказываемых суждений. Концептуально проблема селективности коммуникации описана в виде доминирования такой управленческой ментальности, которая базируется на обыденном смысле
и научной парадигме мышления. В отдельных главах раскрывается
содержание управленческой ментальности, определяющей конструкцию цифровых платформ коммуникации, а также особенности политического дискурса как объекта и метода анализа текстов.
Специальная глава посвящена искусственному интеллекту и политической коммуникации. Выявляются особенности коммуникационного пространства взаимодействия властных и оппозиционных
политических коммуникационных практик. Ясно, что в условиях
доминирования контроля сверху и по горизонтали в современной
политической коммуникации необходимо было обратить внимание
читателя на цифровую грамотность и условия противостояния манипулятивным технологиям коммуникационной борьбы.
Второй раздел носит название «Городские коммуникационные
платформы как посредники коммуникации». В нем представлены содержательные главы, раскрывающие особенности и возникновение
городских коммуникационных платформ, выступающих посредниками во взаимодействии органов власти и граждан. Рисуется типологическая картина городских платформ, раскрывается их значение
для организации городской демократии и управленческих практик
в России и в зарубежных странах. Особое значение имеют вопросы
включения платформ в процессы формирования и реализации городской публичной политики, формирования суждений в ходе выработки политической повестки дня. Важным для городской политики
является механизм формирования городских сообществ, описанию
которого, а также деятельности сообществ посвящена специальная
глава.
В третьем разделе «Производство политических суждений на
городских коммуникационных платформах» представлен методический и аналитический материал о проведенном эмпирическом исследовании коммуникации на четырех платформах в Москве, СанктПетербурге, Ленинградской области и Пермском крае. Особая глава
посвящена концепции обыденной эпистемики американского политического психолога Ари Круглански, которая послужила основанием изучения типов политических суждений. При этом мотивированное познание – механизм формирования суждений на основе обыденной эпистемики, включает в себя три основных процесса: 1) процесс
каузальной атрибуции; 2) эпистемическая мотивация; 3) доказательная демонстративность. Хотя политическое суждение представляет собой репрезентативное высказывание о предмете обсуждения,
основанное на чувстве общности участников коммуникации, тем не
11
менее на основе платформенной организации возникающее чувство
общности из внутренне присущей коммуникации формы становится
внешним условием простой принадлежности к сформированной сетевой структуре. Специальная глава посвящена подробному анализу аффордансов платформы «Наш Санкт-Петербург» как факторов,
оказывающих существенное влияние на модификацию процессов
обыденной эпистемики участников коммуникации. Глава 3.4 включает в себя подробное описание результатов эмпирического анализа
суждений на изученных цифровых платформах. Результаты анализа
эмпирических данных свидетельствуют о доминировании информационного, а не делиберативного типа суждений на исследуемых
платформах. Значение делиберации повышается в условиях специальной организации возможностей платформ, отражающих переход
от бюрократического к открытому стилю управленческой ментальности. Последняя глава включает в себя материал о концептуальной
технической архитектуре цифровой платформы для делиберативной
модели публичной коммуникации, включает в себя описание базовой
архитектуры аппаратного обеспечения, а также набора функциональных модулей программного обеспечения платформы. Оптимальной
для создания цифровых платформ публичных коммуникаций является трёхзвенная архитектура, которая может быть реализована как
на базе физических серверов, так и с использованием технологий
виртуализации вычислительных мощностей. Описание базового набора функциональных модулей произведено с привязкой соответствующих подсистем (обязательная подсистема, реализующая основные функции цифровой платформы; опциональная подсистема,
улучшающая функциональные возможности цифровой платформы)
к пяти уровням иерархической модели организации цифровой платформы: представительскому, прикладных сервисов, общих сервисов,
данных и инфраструктуры.
Авторы монографии надеются, что разработка инновационных
концептуальных подходов к описанию соотношения двух основных
стратегий коммуникационного взаимодействия в онлайн-пространстве – информационной и знаниевой, а также развитие концепции
мотивированного политического познания путем включения в нее
понятий и принципов, описывающих делиберативную (знаниевую)
стратегию формирования политических суждений привлечет внимание читателя. А практическая значимость полученных результатов
позволит интегрировать представленные научные знания в процессы
конструирования моделей и архитектур городских информационных
платформ в России.
Раздел 1
ПОЛИТИЧЕСКИЕ СУЖДЕНИЯ
И ЦИФРОВЫЕ ПЛАТФОРМЫ
1.1. ЦИФРОВАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ
КОММУНИКАЦИЯ: ОСОБЕННОСТИ
И МЕХАНИЗМЫ
1.1.1. Актуальность изучения феномена цифровой
коммуникации в политическом измерении
С появлением и интенсивным развитием Интернета как пространства массовых коммуникаций в конце XX – начале XXI в. все
большее внимание ученых и специалистов в области общественнополитической коммуникации стало уделяться феномену цифровой
политической коммуникации.
Данное обстоятельство представляется нам неслучайным ввиду
того, что многие ученые еще до формирования цифрового пространства политики как такового указывали на то, что тип коммуникации,
доминирующий в обществе, во многом влияет и на форматы реализации общественно-политических взаимодействий между институтами
власти и гражданами, что, в свою очередь, самым непосредственным
образом определяет и форматы политического устройства конкретного государства.
Так, еще основатель Торонтской школы коммуникативистики
Гарольд Иннис в своих работах обращал внимание на то, что «средства коммуникации определяют тип общественного устройства и создают определенные социально-политические эффекты. При этом тот,
кто находится у власти, контролирует и средства массовой коммуникации, следовательно, по типу средств массовой коммуникации можно судить и непосредственно о политике государства» [Innis, 1950;
Innis, 1951].
Впоследствии многие известные ученые и специалисты обращали
внимание на социально-политические эффекты, возникающие от интенсивного распространения технологий цифровой коммуникации
и их проникновения в ключевые сферы жизнедеятельности современных государств и обществ.
Так, Мануэль Кастельс в своей работе «Галактика Интернет.
Размышления об Интернете, бизнесе и обществе» показал, что «в про-
13
цессе коэволюции Интернета и общества происходит глубокая трансформация политического аспекта нашей жизни. Осуществление
власти происходит, прежде всего, на основе производства и распространения культурных кодов и информации» [Кастельс, 2004, с. 193].
И если производство и распространение подобных кодов происходит
в условиях глобальных технологических трансформаций, вполне
очевидным становится вывод о том, что соответствующим образом
трансформируется и политическая сфера.
Сходную позицию занял и Рональд Дейберт, указывая на то, что
«поскольку коммуникации являются жизненно важной частью человеческого существования, постольку любые изменения в способах
коммуникации имеют существенные последствия для распределения
власти внутри общества, для изменения индивидуального и социального сознания, а также для пересмотра общественных ценностей»
[Daebert, 1997, р. 6].
Не менее важным аспектом цифровых технологических трансформаций является и то обстоятельство, что «способ организации
и передачи наших знаний о мире сильнейшим образом влияет на природу восприятия мира и то, каким образом мы познаем мир» [Heyer,
1988, р. 52]. Мы можем согласиться с Полом Хайером, подтверждая
его позицию появлением эффектов клипового сознания, возникновения феномена постправды, а также формированием значительного
числа иных последствий, связанных с современной цифровизацией
пространства массовых коммуникаций. Безусловно, модели восприятия мира массами, способы познания объективной социально-политической реальности существенно изменяются на фоне глобальной цифровизации, медиатизации и виртуализации традиционного
общественно-политического пространства массовых коммуникаций.
Таким образом, мы можем констатировать, что цифровые технологические трансформации в сфере массовых коммуникаций порождают значительные общественно-политические эффекты, а также,
что особенно важно для данной работы, существенно влияют на характеристики индивидуального и массового сознания, представления о мире, модели познания политической действительности, что
напрямую связано с трансформацией традиционных процессов выработки политических суждений.
В связи с этим нам представляется важным внимательно рассмотреть и проанализировать содержательные и функциональные аспекты феномена цифровой политической коммуникации, а также его
роль и инструментальный потенциал в аспекте влияния на массовое
сознание и формирование массовых и индивидуальных суждений
в социально-политической сфере жизнедеятельности современного
государства и общества.
14
1.1.2. Эволюция Интернета как пространства цифровых
политических коммуникаций
В первую очередь, нам представляется необходимым рассмотреть
те ключевые этапы развития Интернета как цифрового коммуникативного пространства, которые во многом определили ключевые содержательные и функциональные особенности современных цифровых коммуникационных технологий.
С появлением и активным распространением Интернета в конце
90-х гг. XX в. Сеть наивно представлялась как пространство свободного общения и демократического транзита, выхода из рамок традиционного пространства массовых коммуникаций, монополизированного и контролируемого государством. Свобода горизонтальных
коммуникаций вне государственного контроля и национальных границ, отсутствие нормативных и этических ограничений на общение
и взаимодействие с другими пользователями, возможности артикуляции альтернативных позиций, смыслов, точек зрения без значимой
угрозы применения санкций оказались привлекательными, в первую
очередь, для молодежной аудитории, не отличавшейся высокой политической активностью.
При этом сами государства на первом этапе существования «открытого и свободного» Интернета не уделяли ему должного внимания, относясь к нему как к «безобидной игрушке», не представляющей для институтов власти значимого интереса аудитории технических фанатов (т. н. техногиков). Интернет на первоначальном этапе
своей эволюции был, по нашему мнению, во многом действительного глобальным (не столько в аспекте его распространения и охвата
аудитории, сколько в аспекте отсутствия полноценных национальных сегментов сетевого пространства), свободным (в аспекте практически полного отсутствия контроля над сетью со стороны большинства государств), а также «безобидным» (в аспекте возможностей
воздействия на офлайновые общественно-политические процессы
и реальную политическую ситуацию).
В подобных условиях максимальной открытости, «свободы»,
бесконтрольности Интернета вполне очевидным стало проявление
к нему интереса со стороны политических акторов, лишенных доступа к традиционным средствам массовой информации, находящимся
под контролем традиционных офлайновых национальных политических акторов. Экстерриториальность, обеспечивающая возможность свободного проникновения в национальные информационные пространства, высокий мобилизационный потенциал массового
интернет-пользователя, увеличение сетевой аудитории как таковой
до значимых размеров формировали потенциал для реализации
15
проектов влияния на национальные политические режимы посредством информационно-коммуникационной активности в цифровом
пространстве.
Появление концепта Web 2.0 и связанного с ним формата сетевых ресурсов Consumer Generated media лишь мультиплицировало
потенциал информационно-пропагандистского воздействия в сетевом пространстве. Каждый интернет-пользователь теперь мог выступать не только в качестве потребителя информации, но и ее генератора, а также инициатора коммуникации. Взрывной рост объема
пользовательского контента, доверие к которому было (и остается
до сих пор) существенно выше, чем к официальным традиционным
источникам информации, возможности вирусного распространения
информации в сетевом пространстве с огромной скоростью в экстерриториальном формате во многом обеспечили возможности для
формирования уже не развлекательного свободного Интернета, а
пространства политических коммуникаций, обладающего собственной аудиторией, собственными интересами акторов информационно-коммуникационной деятельности, собственными системами
ценностей, норм, смыслов, символов, не совпадающими с таковыми
в офлайновом пространстве.
Появление глобальных ресурсов социальных медиа и социальных
сетей еще в большей степени интенсифицировало пользовательскую
активность и вывело на первый план в информационной работе уже
не средства массовой информации, вертикально транслирующие
свой контент для массового пользователя, а индивида с его мнениями
и суждениями, которые он мог свободно доносить до массовой аудитории в качестве самостоятельного актора. Простой пользователь теперь мог быть услышан массовой аудиторией, его мнение и суждение
становились публичными и приобретали социально-политическое
значение, несмотря на то что государства в своем большинстве продолжали игнорировать новое коммуникационное пространство, недооценивая его потенциал в аспекте возможностей влияния на общественно-политические процессы.
Именно на данном этапе, по нашему мнению, государства стали утрачивать свою монополию в национальных информационных
пространствах. С традиционными медиамоделями, объясняющими
социально-политическую реальность для масс в интересах традиционных политических институтов и акторов, в конкурентных отношениях столкнулись миллионы пользовательских мнений и суждений,
пользующихся доверием со стороны интернет-масс.
Во многих случаях государства практически полностью проиграли эту конкурентную борьбу и утратили влияние на массовое сознание сетевых пользователей, которые самостоятельно и независимо от
16
политических институтов формировали собственную повестку дня,
свои объяснительные модели социально-политической реальности,
свои системы норм, ценностей, смыслов и символов. При этом индивидуальные и групповые суждения стали не только артикулироваться в цифровом пространстве, но и формироваться в нем под влиянием мнений и суждений других пользователей, ставших, по сути,
цифровыми лидерами общественного мнения.
Очевидно, что в таких условиях интенсифицировалась и работа
политических акторов, заинтересованных в изменении национальных политических режимов, которые оказались неспособны эффективно влиять на собственные сегменты сетевого пространства (тем
более в рамках парадигмы глобального Интернета, которая вообще
исключает возможность существования национальных сегментов как
таковых).
В этот момент формируется потенциал цифровой пропаганды
и манипуляции массовым сознанием, появляются проекты по искусственному продвижению в пространстве социальных медиа оппозиционных представлений о национальных политических режимах, а
также моделей протестного поведения.
В рамках данного этапа эволюции Интернета мы стали свидетелями формирования практически полностью оппозиционного Рунета,
первых цветных революций в странах-мишенях, не обладавших потенциалом для противодействия сетевой протестной активности
и массовой мобилизации. Именно на этом этапе развития сетевого
пространства технологии цифровой коммуникации приобрели способность использоваться для достижения политических целей.
Очевидно, что в сложившейся ситуации государства уже не могли
игнорировать потенциал Интернета и его пользовательскую аудиторию, которая продемонстрировала свои возможности и способности влиять на традиционное «офлайновое» пространство, на общественно-политическую ситуацию в стране, непосредственно на сами
институты власти. В результате возникло три основных направления работы в сетевом пространстве со стороны государственных институтов. Первое из них было связано с «вхождением государства»
в Интернет (правда, на правах равноправного участника горизонтальных коммуникаций). Появление аккаунтов представителей власти в социальных сетях, разработка и запуск «прогосударственных»
интернет-ресурсов, привлечение популярных блогеров для осуществления информационно-коммуникационной работы в интересах
институтов власти были призваны сформировать возможности для
предложения конкурирующих с уже существующими в сети массовыми представлениями альтернативных суждений, интерпретаций,
объяснительных моделей, которые должны были обеспечить рост
17
доверия и лояльности интернет-пользователей к государству и его
институтам, а также привести к снижению уровня оппозиционности
массовых настроений.
Однако во многих случаях такие попытки конкуренции в Интернете оказались малоэффективными и безуспешными. В первую
очередь это было связано с неверными представлениями о том, что
Интернет является лишь продолжением (расширением) традиционного публичного пространства общественно-политических коммуникаций, а не самостоятельным онтологическим пространством,
в котором действуют свои принципы, модели, формы и механизмы
коммуникации.
В связи с этим попытки институтов власти и их представителей
вертикальной трансляции в сетевом пространстве политического
контента без обеспечения эффективного горизонтального коммуникационного взаимодействия с пользователями и игнорирование особенностей Интернета как отдельного коммуникационного пространства в большинстве случаев приводили к неудовлетворительным результатам и обратному эффекту – отторжению и еще большему снижению доверия к государству и его институтам со стороны сетевых
пользователей, формированию массовых негативных представлений
о политической элите, чиновниках, политической ситуации в стране
в целом.
Безусловно, на современном этапе развития Интернета подходы
государственных институтов к информационно-коммуникационной
работе стали во многом более эффективными, адекватными и релевантными особенностям сетевого пространства, однако первоначальные попытки «вхождения в Интернет» оказались для многих государств крайне неудовлетворительными.
Вторым направлением работы государственных институтов власти в Интернете стало создание сервисных платформ в рамках концепций электронного и цифрового правительства. Разработка и внедрение различных платформ для цифрового взаимодействия граждан
с министерствами, ведомствами, службами были направлены на повышение эффективности управленческих процессов, а также снижения издержек, связанных с реализацией государственных функций
и услуг в отношении собственного населения. Политическая составляющая данного направления работ связана с повышением открытости, прозрачности, эффективности и оперативности взаимодействия
граждан с федеральными и региональными ведомствами, повышением сервисного потенциала государства в целом.
Третьим направлением деятельности государства в Интернетпространстве, непосредственно связанным с увеличением политического потенциала цифровых технологий коммуникации, стало фор-
18
мирование системы мониторинга и контроля за сетевой активностью
пользователей, а также тех политических акторов, которые представляются для государственных институтов власти нежелательными.
Именно в рамках реализации данного направления деятельности
в большинстве государств стали появляться надзорные ведомства, отвечающие за безопасность цифровых коммуникаций (в том числе национальную безопасность, которая включает в себя и политическую
компоненту), законодательные органы власти приступили к нормативному регулированию деятельности в Интернете, а концепции национальной информационной безопасности дополнились разделами
цифровой безопасности.
Оценив общественно-политические угрозы, риски и вызовы, связанные с информационно-коммуникационной деятельностью в интернет-пространстве, большинство государств в качестве одного из
приоритетных направлений в сфере поддержания социально-политической стабильности и обеспечения национальной безопасности
стали выделять контрольно-надзорную и регуляторную деятельность в цифровом пространстве политических коммуникаций.
Основными задачами данной деятельности нам представляются
следующие:
– предотвращение распространения нежелательных для государства моделей восприятия социально-политической реальности, имеющих оппозиционный характер, в собственных национальных сегментах Интернета;
– противодействие информационно-коммуникационной активности в сетевом пространстве, целью которой является подрыв доверия
и делегитимация национальных институтов власти и действующего
политического режима, а также рост недоверия к представителям национальной политической элиты;
– предотвращение распространения в национальных сегментах
Интернета радикальных и экстремистских идеологий, суждений,
моделей поведения, представляющих угрозу общественно-политической безопасности;
– недопущение реализации технологических проектов по использованию собственного цифрового пространства для дестабилизации
социально-политической ситуации в стране (неслучайно одной из
самых активно обсуждаемых в последние годы тем в международном
политическом пространстве стало «вторжение» России в цифровое
пространство США в ходе президентских выборов 2016 г.);
– формирование национального цифрового суверенитета, предполагающего обеспечение независимости национальных сегментов
цифрового коммуникационного пространства, и реализация в дан-
19
ных сегментах независимой информационной политики в интересах
государства.
Для решения обозначенных задач большинство технологически
развитых государств на сегодняшний день использует значительное
число специализированных структур, служб и ведомств, в задачи которых входит анализ, мониторинг и контроль политического сегмента интернет-пространства, а также применение санкций в случае нарушения установленных правил цифровой коммуникации.
Именно в рамках реализации данного, третьего направления деятельности государства в Интернете были сформулированы концепции «цифровой диктатуры», «цифрового тоталитаризма» и т. д., суть
которых заключается в обосновании угроз, рисков и вызовов, связанных с осуществлением контроля над цифровым пространством и попытками его монополизации со стороны государственных органов
власти.
Описанный нами этап развития сетевого пространства стал нам
известен в последние годы.
Однако современный этап эволюции Интернета характеризуется новыми особенностями осуществления цифровых политических
коммуникаций.
В первую очередь это связано с существенным увеличением потенциала глобальных коммуникационных платформ в аспекте их
влияния на современные общественно-политические процессы.
Наиболее ярким примером такого влияния может стать ситуация
с блокировкой аккаунтов действующего (на тот момент) президента
США Дональда Трампа и лишение его доступа к своей аудитории,
исчислявшейся десятками миллионов граждан.
Внедрение технологий политически ангажированной модерации
пользовательских записей, активная блокировка неугодных аккаунтов, управление новостной лентой и исключение из нее сообщений
по собственному усмотрению стали обыденной практикой для многих глобальных ресурсов социальных медиа и социальных сетей,
включая такие, как Facebook, Twitter, YouTube, Instagram, SnapChat,
аудитория которых измеряется миллиардами пользователей по всему миру.
Обладая возможностями регулирования доступа к своим аудиториям и мгновенной блокировки любого пользователя, данные ресурсы сегодня могут оказывать существенное воздействие на конфигурацию коммуникационных потоков в цифровом пространстве, решая, кто будет услышан, а кто лишится возможностей артикуляции
своего мнения, своей общественно-политической позиции.
Очевидно, что подобное положение дел является недопустимым
для государственных институтов власти, рискующих оказаться отре-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]