Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антиповедение
.pdf
ГЛАВА ВТОРАЯ
СЕТЕВАЯ КОММУНИКАЦИЯ
КАК ПРОЦЕСС СООБЩЕНИЯ
МНОГИХ СО МНОГИМИ
П
еред тем как продолжить изложение, приведем несколько
возражений оппонентов и ответим на эти возражения.
1. Существует деление систем коммуникации на аксиальные
и ретиальные, или на осевые и сетевые. Сетевая коммуникация
в Интернете является частным случаем ретиальной коммуникативной системы, т. е. такой, где сообщение отправляется неопределенному множеству реципиентов. Причем это неопределенное
множество может быть и пустым.
Любая коммуникативная система — и осевая, и сетевая — это
система целевой коммуникации. Скажем, автор пишет книгу. Это
типичный пример ретиальной коммуникации, которая тем не
менее имеет цель. Эта цель может быть утилитарной, а может и
не быть… Возможно, этот автор пишет для потомков, которые
родятся через 2 тысячи лет...
От сетевой системы целевой коммуникации надо отличать
процессы антиповедения. Эти процессы также имеют сетевой
характер: они возникают в результате цепной реакции, распространяясь, как грибница, в разные стороны. Для процесса антиповедения существенен его нецелевой характер, тогда как о си-
стеме антиповедения говорить бессмысленно. Возможно, поэтому многие социологи склонны считать, что нецелевого коммуникативного поведения вообще не бывает, — вероятно, не бывает
нецелевых систем. Один из родоначальников американской социологии, Лестер Уорд, выделял целеполагание в качестве особенностей социального поведения вообще, рассматривая социальное
поведение как телическое, т. е. целевое. А.Б. Гофман справедливо
заметил: «Устранить цель и целеполагание из коммуникации —
71
ГЛАВА ВТОРАЯ
это все равно что устранить культурное измерение из коммуникации. А раз так, то я с трудом себе представляю чисто какие-то
биологические, может быть, телодвижения?»
Действительно, в ситуациях антиповедения происходит символическое упразднение культурного измерения, т. е. с и с т е м ы целе-
вой, культурной коммуникации. Антиповедение антикультурно.
Это своего рода «клапан для выпускания пара». В подобных ситуациях ритмические повторы в речи и телодвижениях становятся
основной формой поведения.
Однако в особых ситуациях и явление целевой системы коммуникации — книга, написанная автором, — может стать поводом для коллективного антиповедения, упраздняющего систему
принятой коммуникации. Такой пример мы подробно разберем
ниже.
Итак, в зависимости от характера адресата, коммуникативная
система может быть аксиальной или ретиальной. Чтобы отличать сетевую систему коммуникации от сетевого процесса антиповедения, постараемся найти русскоязычные эквиваленты для
социологических терминов. Когда говорят об аксиальной / осевой или ретиальной / сетевой системе коммуникации, речь идет
о способе передачи сообщения «о» чем-то. В случае же разбора
ситуаций антиповедения мы будем говорить о временной отмене, упразднении системы сообщения «о». В подобных ситуациях
возникает непроизвольное сообщение «с» (многих «со» многими), т. е. непроизвольное объединение, которое мы будем считать сетевым процессом объединения-коммуникации, поскольку
этот процесс передается по цепочке, непреднамеренно и ненаправленно. Разговор о сообщении «о» и разговор о сообщении «с»
находятся в разных плоскостях друг по отношению к другу. При
этом зафиксировать процессы сообщения «с», непроизвольного,
ненамеренного объединения-братства и сопровождающего его
удовольствия от того, что рядом «брат», можно только в феноменах антиповедения.
2. У ряда социологов вызывает некоторое сомнение различение
понятий потребности и желания. Напомним, что категорию по-
требности мы связываем с системой коммуникации, мотивированной некоторой целью. Тогда как желание соотносим с комму-
72
СЕТЕВАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС…
никативными процессами антиповедения, имеющими нецелевую
мотивацию. Они мотивированы непосредственно процессом наслаждения. Почему наслаждение не может быть потребностью?
Разговор об антиповедении мы начали с анализа знаменитого
рассуждения св. Августина о воровстве зеленых груш. В терминах
удовлетворения потребностей можно было бы рассуждать, «если
бы мне нравились те плоды, которые я украл, и мне хотелось бы
ими наесться». Но в случае антиповедения мотивация другая.
В своем примере Августин определяет ее так: «жажда вредить на
смех и в забаву». Отсюда различие понятий потребности и желания — системы удовлетворения потребностей и процесса на-
слаждения.
«Эгоцентрическая речь» ребенка
(слово как возбудитель)
Одним из срезов изучения антиповедения выступает исследо-
вание дихотомии «детское / взрослое поведение». Сообщение —
это не только передача информации, но и процесс наслаждения.
Специфику подобного нецелевого процесса можно уловить в
«эгоцентрической речи» ребенка, описанной в работах Жана
Пиаже.
Л.С. Выготский, оценивая научный вклад Пиаже, утверждает
следующее: «В сущности, то, что сделал Пиаже нового и великого, настолько обыденно и просто, как, впрочем, многие великие
вещи, что может быть выражено и охарактеризовано с помощью
старого и банального положения, которое приводит сам Пиаже
в своей книге со слов Руссо и которое гласит, что ребенок вовсе
не маленький взрослый человек и ум его вовсе не маленький ум
взрослого»
Пиаже изучает дихотомию «взрослое / детское», проводя раз-
личие между мышлением и речью взрослого и мышлением и речью ребенка. На основе работ Пиаже можно судить о том, как сами
взрослые разграничивают «детское» и «взрослое»; какие качества
приписывают взрослые детскому высказыванию; что взрослые
считают особенностями детского возраста, детского мышления,
94
.
94
Выготский Л.С. Мышление и речь. М., 1999. С. 22.
73
ГЛАВА ВТОРАЯ
детского способа общения. Работы Пиаже служат для подобного
изучения отправным пунктом и вместе с тем сами являются примером цитирования, т. е. воспроизведения детских высказываний
во взрослом — научном — сообществе.
Л.С. Выготский — еще один ученый, взрослый, изучающий особенности «детского» и стремящийся осмыслить переход от «детского» к «взрослому». В работе Выготского «Мышление и речь»
проводится детальный анализ фактов, собранных Пиаже, и осуществляется попытка представить дихотомию «детское / взрослое»
при помощи другой оппозиции — социальное / индивидуальное.
Книга «Мышление и речь» появляется в советском обществе 1920–
1930-х гг. То же самое общество порождает и другую знаменательную книгу о «детском» — исследование К.И. Чуковского «От 2 до
5». Почему для советского общества столь значим оказался вопрос
о «детском», почему столь популярной стала книга о детских высказываниях в этом обществе? Изучение подобных вопросов позволит наметить социологическую проблематику использования
фрейма «детское высказывание».
Пиаже представляет детские высказывания в формате документа, на основе которого ученый ставит «функциональную проблему
95
речи»
, а именно, какова функция той речи, которая не имеет це-
лью передать какую-либо информацию собеседнику:
«Можно ли наверное утверждать, что даже у взрослого речь
всегда служит для передачи, для сообщения мысли? Не говоря уже
о внутренней речи, очень многие — из народа или рассеянных
интеллигентов — имеют привычку наедине произносить вслух
монологи. Может быть, в этом можно усмотреть приготовление
к общественной речи: человек, говорящий вслух наедине, сваливает иногда вину на фиктивных собеседников, как дети — на
объекты своей игры. Может быть, в этом явлении есть “отраженное влияние социальных привычек”, как на это указал Болдуин;
индивидуум разговаривает с собой как бы для того, чтобы заста-
95
Описание экспериментальных исследований эгоцентрической речи
приводится по статье Ж. Пиаже «Эгоцентрическая речь» (см. кн.: Речь
и мышление ребенка. М.; Л., 1932). [Хрестоматия по общей психологии.
Психология мышления / Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер, В.В. Петухова. М.,
1982]. С. 57
74
.
СЕТЕВАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС…
вить себя работать, разговаривает потому, что у него образовалась
привычка обращаться с речью к другим, чтобы воздействовать на
них. Но — примем ли мы то или другое объяснение — ясно, что
здесь функция речи отклоняется от своего назначения: индивидуум, говорящий сам для себя, испытывает от этого удовольствие и
возбуждение, которое как раз очень отвлекает его от потребности
96
сообщать свои мысли другим»
.
Для того чтобы говорить о подобной речи, «отклоняющейся от
своего назначения», Пиаже собирает эмпирический материал, записывает высказывания детей, которые могли бы служить примерами, иллюстрациями, документальными доказательствами:
«Мы приняли следующую технику работы. Двое из нас следили
каждый за одним ребенком (мальчиком) в течение почти одного месяца на утренних занятиях “Дома малюток” Института Ж.-Ж. Руссо, тщательно записывая (с контекстом) все, что говорил ребенок.
В классе, где мы наблюдали за нашими двумя детьми, дети рисуют
и строят, что хотят, лепят, играют в счетные игры, игры чтения и
т. д. Эта деятельность совершенно свободна — дети не ограничены
в желании говорить или играть сообща, без всякого вмешательства
со стороны взрослых, если сам ребенок его не вызывает. Дети работают индивидуально или по группам, переходят из одной комнаты
в другую (комната рисования, комната лепки и т. д.) по своему желанию, короче, в этих комнатах превосходная почва для наблюдения
97
и изучения общественной жизни и речи ребенка»
.
Как видно, детские высказывания дают Пиаже материал для
изучения «общественной жизни и речи». Пиаже приводит в статье
высказывания тех детей, которым свойственна «наиболее энергичная общественная деятельность». Он подчеркивает, что речь
в общественном пространстве может быть наслаждением, независимо ни от каких утилитарных задач:
«Мы можем разделить все разговоры наших двух испытуемых
на две большие группы, которые можно назвать эгоцентрической
и социализированной. Произнося фразы первой группы, ребенок
не интересуется тем, кому он говорит и слушают ли его. Он говорит
96
Пиаже Ж. Эгоцентрическая речь. С. 57.
97
Там же. С. 59.
75
ГЛАВА ВТОРАЯ
либо для себя, либо ради удовольствия приобщить кого-нибудь к
своему непосредственному действию. Эта речь эгоцентрична потому, что ребенок говорит лишь о себе и не пытается стать на точку зрения собеседника. Собеседник для него первый встречный.
Ребенку важен лишь видимый интерес, хотя у него, очевидно, есть
иллюзия, что его слышат и понимают. Он не испытывает желания
воздействовать на собеседника, действительно сообщить ему чтонибудь: это разговор вроде тех, что ведутся в некоторых гостиных,
98
где каждый говорит о себе и где никто не слушает»
.
«Удовольствие приобщить кого-нибудь к своему непосредствен-
ному действию» служит мотивом и наградой в этом виде речи.
Для того чтобы развести два типа речи, Пиаже говорит о различии их форм. С одной стороны, есть речь как самоцель, как наслаждение речью; формами ее являются: повторение, монолог и
коллективный монолог. С другой стороны, речь может принимать
форму «передаваемой информации», «критики», «приказаний,
просьб и угроз», «вопросов» и «ответов».
Говоря о повторении, «эхолалии», Пиаже замечает, что речь
здесь имеет свойство самодостаточной игры.
«У наблюдаемых нами двух детей некоторые из записанных
разговоров обладают свойствами чистого повторения, или эхолалии. Этой эхолалии принадлежит роль простой игры; ребенку
доставляет удовольствие повторять слова ради них самих, ради
развлечения, которое они ему доставляют, не обращаясь абсолютно ни к кому. Вот несколько типичных примеров:
(Е. сообщает Пи слово “целлулоид”). Лев, работая над своим
рисунком за другим столом… — Лулоид, лелулоид и т. п.
(Перед аквариумом, Пи вне группы — не реагирует. Произносит слово “тритон”) Пи: — Тритон, тритон.
Лев (после того, как часы прозвонили “ку-ку”): — Ку-ку…
ку-ку…»
Говоря о следующей форме «эгоцентрической речи», монологе,
Пиаже отмечает, что «слово здесь исполняет лишь функцию возбудителя, но никак не сообщения», и далее: «…несомненно, Пи
испытывает удовольствие от того, что находится в комнате, где
98
Пиаже Ж. Эгоцентрическая речь. С. 57.
76
СЕТЕВАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС…
есть люди»99. Еще более заметным свойство коммуникативного
наслаждения — наслаждения совместностью — становится в коллективном монологе: «к удовольствию разговаривать она [речь]
прибавляет еще удовольствие произносить монолог перед другими и таким образом привлекать».
При помощи «детских высказываний» Пиаже удается предъя-
вить общественности красноречивые факты, свидетельствующие
о существовании особой формы речи, которая не есть ни передача информации, ни приказание, ни просьба, ни угроза, ни вопрос, ни ответ, ни критика — и которая сама по себе является наслаждением. Пиаже даже подсчитывает ее коэффициент — дает
ее процентное отношение к другим формам речи, т. е. пытается
представить «эгоцентрическую» речь максимально «объективным» образом.
Предъявив факты, Пиаже не торопится делать из них выводы,
видимо отдавая себе отчет в том, что его теоретические рассуждения заметно проигрывают в убедительности. Л.С. Выготский оценивает теоретическую сторону в работах Пиаже так:
«Для читателя, который хотел бы охватить единым взглядом
все сложное построение, лежащее в основе многочисленных и
содержательных исследований Пиаже, непригоден тот путь, которым ведет его автор, излагая ход и результаты своих исследований. Пиаже сознательно и намеренно избегает системы в своем изложении. Он не боится упреков в недостаточной связности
своего материала, который для него является чистым изучением
100
фактов»
.
Выводы, которые формулирует Пиаже, по существу, противо-
речат тем фактам, которые он сам же приводит. Иначе говоря,
синтез в его работах слабее анализа. Или, точнее, он синтезирует «объект» — «детское высказывание», отделяя его от «взрослой
коммуникации», и дает ему название, которое легко может ввести
в заблуждение, — «эгоцентрическая» речь. Неубедительными, тавтологичными выглядят и рассуждения Пиаже об «эгоцентризме»
детской мысли:
99
Там же. С. 59.
100
Выготский Л.С. Мышление и речь. С. 24.
77
ГЛАВА ВТОРАЯ
«…до 6–7 лет дети думают и действуют более эгоцентрично,
чем взрослые, и менее сообщают друг другу свои интеллектуальные искания, чем мы. Конечно, когда дети бывают вместе, то кажется, что они больше, чем взрослые, говорят о том, что делают;
но большей частью они говорят только для самих себя. Мы, наоборот, меньше говорим о наших действиях, но наша речь почти всегда социализирована»
101
.
Несмотря на то что синтез теории, очевидно, не является главной задачей для Пиаже, достоянием общественного мнения стали
именно «теоретические выводы» его работ: «эгоцентризм», «аутизм» ребенка стал считаться доказанным фактом. И, напротив,
остаются в тени факты, описанные Пиаже: речь, в которой слово — возбудитель, а не средство передачи информации. Выготский в работе «Мышление и речь» пытается исправить произошедшую ошибку.
От социального к индивидуальному
Утверждая, что вектор человеческого развития направлен от
социального к индивидуальному, Выготский использует метод до-
казательства от противного. Первым шагом он формулирует допущение: пусть верно, что «эгоцентрическая речь ребенка» пред-
ставляет собой прямое выражение эгоцентризма детской мысли.
Допустим, действительно существует некий компромисс между
изначальным аутизмом детского мышления и постепенной его
социализацией, а по мере развития ребенка убывают элементы
аутизма и нарастают элементы социализированной мысли. Тогда
благодаря постепенной социализации эгоцентризм в мышлении,
как и в речи, должен сходить на нет, что и выдвигает Пиаже в
своей теории.
На подобном понимании природы «эгоцентрической речи»
основано объяснение Пиаже строения, функции и судьбы этого
вида речи. Говоря об особенностях строения, Пиаже отмечает, что
в «эгоцентрической» речи ребенок не должен приспосабливаться к мысли взрослого, поэтому его мысль остается максимально
«эгоцентрической». В речи лишь отражается эгоцентризм мысли:
101
Пиаже Ж. Эгоцентрическая речь. С. 57.
78
СЕТЕВАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС…
отсюда непонятность «эгоцентрической» речи для другого, ее сокращенность и др. особенности строения.
По функции «эгоцентрическая» речь должна быть тогда не чем
иным, как простым аккомпанементом, сопровождающим основную мелодию детской деятельности и ничего не меняющим в самой этой мелодии. Это, скорее, сопутствующее явление, чем явление, имеющее самостоятельное функциональное значение. Эта
речь не выполняет никакой функции в поведении и мышлении
ребенка.
И, наконец, поскольку «эгоцентрическая» речь является вы-
ражением детского эгоцентризма, а последний обречен на отмирание в ходе детского развития, естественно, что ее генетическая судьба есть тоже умирание, параллельное умиранию эгоцентризма в мысли ребенка. Поэтому развитие «эгоцентрической»
речи идет по убывающей кривой, вершина которой расположена
в начале развития и которая падает до нуля на пороге школьного
возраста.
В этом случае, делает вывод Выготский, об «эгоцентрической»
речи можно было бы сказать словами композитора Листа о вундеркиндах, что все ее будущее в прошлом. Она не имеет будущего.
Она не возникает и не развивается вместе с ребенком, а отмирает
и замирает, представляя собой скорее инволюционный по своей
природе, чем эволюционный процесс.
Если развитие «эгоцентрической» речи совершается по непре-
рывно затухающей кривой, естественно, что эта речь на всяком
данном этапе детского развития возникает из недостаточной социализации детской речи, изначально индивидуальной, и является прямым выражением степени этой недостаточности и неполноты социализации.
Выготский предлагает принять данный тезис в качестве допу-
щения и провести эксперимент, который должен доказать принятое допущение. Если же эксперимент приведет к противоречию,
то исходный тезис придется признать несостоятельным:
«Если эгоцентрическая речь ребенка проистекает из эго-
центризма его мышления и недостаточной его социализации,
то всякое ослабление социальных моментов в ситуации, всякое
79
ГЛАВА ВТОРАЯ
уединение ребенка и освобождение его от связи с коллективом,
всякое содействие его психологической изоляции и утрате психологического контакта с другими людьми, всякое освобождение
его от необходимости приспосабливаться к мыслям других и, следовательно, пользоваться социализированной речью необходимо
должны привести к резкому повышению коэффициента эгоцентрической речи за счет социализированной, потому что все это
должно создать максимально благоприятные условия для свободного и полного выявления недостаточности социализации мысли
и речи ребенка»
102
.
Оружие Выготского — логика. К «объективности» подсчетов
Пиаже Выготский добавляет строгость логического построения,
закон которого — непротиворечивость. Пусть верно, что «эгоцентрическая речь» — это проявление «несоциализированности»
ребенка, тогда должно быть верно и обратное: чем более «несоциализирован» ребенок, тем выше будет «коэффициент эгоцентрической речи».
Впечатлению Выготский противопоставляет мысль. Он стро-
ит эксперимент, исходя из посылок Пиаже. Отправными точками
для его построения были избраны моменты, отмеченные самим
Пиаже в «эгоцентрической» речи и, следовательно, не представляющие никаких сомнений в смысле их фактической принадлежности к кругу изучаемых явлений.
Хотя Пиаже не придает этим моментам никакого теоретического значения, описывая их, скорее, как внешние признаки «эгоцентрической» речи, тем не менее нас с самого начала не могут не
поразить три особенности этой речи:
1) то, что она представляет собой коллективный монолог, т. е.
проявляется не иначе как в детском коллективе при наличии
других детей, занятых той же деятельностью, а не тогда, когда ребенок остается сам с собой;
2) то, что этот коллективный монолог сопровождается, как отмечает сам Пиаже, иллюзией понимания; то, что ребенок
верит и полагает, будто его ни к кому не обращенные эгоцентрические высказывания понимаются окружающими;
102
Выготский Л.С. Мышление и речь. С. 303.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]