Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антиповедение
.pdf
ПСИХОАНАЛИЗ
для Мида является не поведение отдельной особи, а действо обращения.
Мид показывает механизм взаимовлияния партнеров в
зрительно-телесном сообщении друг с другом: «Приближаясь друг
к другу, собаки выражают враждебность, являясь носителями некоторого гештальта (гештальт-обращения). Они ходят друг вокруг друга, рыча и огрызаясь, ожидая подходящего момента для
нападения…»
47
. Образ действий каждой собаки побуждает другую к ответной реакции. Между двумя особями устанавливается
взаимообратимое отношение: поведение одной собаки вызывает
ответную реакцию другой, а затем само также подвергается изменению. «Тот самый факт, что собака готова напасть на другую, побуждает вторую собаку к изменению ее собственного положения
или ее собственного отношения. Не успеет она его изменить, как
первая также изменит свою позицию в ответ на изменение позиции второй. Мы имеем здесь дело с гештальт-обращением. Однако эти гештальты не являются жестами, у которых есть какое-то
значение. Мы отнюдь не полагаем, что собака говорит себе: “Если
животное подходит с этой стороны, оно собирается вцепиться мне
в глотку, а я развернусь вот так”. То, что здесь имеет место, — это
некоторая фактическая смена позиций, соответствующая направлению передвижений другой собаки»
48
.
Выступление каждой особи взаимообразно связано с выступлением противника. Между участниками «гештальт-обращения»
можно расположить виртуальное зеркало. Пример подобного автоматического сообщения приводит и Фрейд в работе «Психопатология обыденной жизни», где он рассматривает следующую
ситуацию зрительно-телесного воздействия: «досадные, неловкие
движения, которые делаешь, когда хочешь на улице уступить дорогу и в течение нескольких секунд топчешься то вправо, то влево,
но всегда в том же направлении, что и твой визави, пока, наконец,
не останавливаются оба»
49
. В описанной Фрейдом ситуации по-
ведение отражает зрительно-телесное сообщение. Гештальт — это
сигнал, которому автоматически следует поведение.
47
Mead G.H. Mind, Self and Society. Р. 14.
48
Там же. Р. 42–43.
49
Фрейд З. Психопатология обыденной жизни. С. 269.
41
ГЛАВА ПЕРВАЯ
От зрительно-телесного сообщения, работающего в автоматическом режиме «гештальт-воздействия», Мид отличает сообщение
с партнером посредством значащих символов.
Если существенной особенностью «гештальт-обращения» является его автоматический характер, то существенной особенностью
языкового обращения является его триадическая структура.
Например, лектор хочет попросить студентов принести стул. Но
чтобы не прерывать лекцию, он передает студентам записочку. Мы
взяли эту бумажку — и видим, что это не бумажка, а треугольник
АВС. Эта записочка — сознательное послание, имеющее определенный смысл, — «плюс» на оси символического (точка В). Эта записочка существует в действительности — «плюс» на оси действительного (точка С). В записочке изображен стул — «плюс» на оси
воображаемого (точка А).
В ответ на эту записочку должен возникнуть треугольник АYС.
Я пойду и принесу стул. Я совершу это действие в действительности — «плюс» на оси действительного (точка С), все увидят, что я
это сделал, — «плюс» на оси воображаемого (точка А), и я своим
поведением не хочу ничего сказать — «минус» на оси символического (точка Y). Или, вернее, готов сказать: «Конечно, ничего
страшного, не о чем и говорить».
Однако, пока мы размышляли, студент Иванов, для которого
лектор просил принести стул, уже почти упал в обморок. И лектор сам пошел и принес стул. И этот поступок лектора я уже вос-
42
X
A
Воображаемое
Символическое
B
Z
У
Рис. 4
C
Действительное
ПСИХОАНАЛИЗ
принимаю как треугольник ХYZ. Для меня этот поступок имеет
символическое значение, но это не положительное значение — это
указание на то, что не сделал я, — «минус» на оси символического
(точка Y). Мне уже не надо никуда идти — «минус» на оси действительного (точка Х). Это безобразие, что я не принес стул, —
«минус» на оси воображаемого (точка Z). Для меня поступок лектора — жест.
Удобно также показать триадический характер языковой ком-
муникации на примере местоимений и речевого обращения. Особенность речевой коммуникации состоит в том, что речевое об-
ращение слышит не только тот, кому оно адресовано, но и сам говорящий. Если увидеть «себя» можно лишь в другом, то услышать
себя можно настолько же, насколько тебя слышит слушатель.
Если в «гештальт-обращении» существует только «он», то в
речевом обращении есть также ты и я. Обращение к ты слышу
и я сам.
Итак, система conversation of gestures двоична: две особи и
виртуальное зеркало между ними. А языковая коммуникация,
посредством signicant symbols, имеет триадическую структуру.
Благодаря подключению речи выступление превращается в высказывание. В случае conversation of gestures выступление одной
собаки отражается в выступлении другой. В случае речевого обращения происходит отражение обращения и возникает анти-
явление. Обращение отражается как не-действительное: тот, кто
высказывается, сам же и слышит свое обращение, хотя адресовано
оно не ему.
В процессе «гештальт-обращения» гештальт и поведение свя-
заны жесткой связью: в ответ на воспринятый визуально образец (гештальт) возникает автоматический поведенческий ответ.
В речевом обращении к прямой положительной связи образа и
поведения добавляется символическая возможность не-ответа.
Тот, кого просили принести стул, его не приносит. В режиме речевого обращения происходит удвоение жесткой связи «он — я»
символическим тождеством «Я — Ты».
«Я» возникает как собственный ответ на обращение к «Ты», как
нонфункция в ситуации miscommunication. «Допустим, — говорит
Мид, — вы попросили слушателя принести стул для кого-то. Ваши
43
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Символическое
B
X
A
Z
C
Действительное
Воображаемое
У
Рис. 5
слова вызывают в другом стремление (принести стул), но если тот,
к кому вы обратились с просьбой, замешкался, вы приносите стул
50
сами»
.
Треугольник АВС — сообщение о чем-то, отражающее мои
представления о себе и объектах действительности. Например, я
отправляю кому-то мой фотопортрет — в таком сообщении мое
Self, мое собственное «Я», мое «Эго» оформляется как объект.
В каком-то смысле любое мое высказывание — это мой фотопортрет. Подобный «портрет» тем более создается тем, что говорят
обо мне другие.
Но есть и другой треугольник — ХYZ — недействительное обращение, в котором возникает тождество «Ты = Я». В качестве примера недействительного обращения можно рассмотреть театральную игру. Я выступаю в роли Гамлета и спрашиваю: «Быть или не
быть?» Это недействительное обращение: в действительности я
никого ни о чем не спрашиваю — «минус» на оси действительности (точка Х). Как известно, драматический ответ Гамлета —
«нет» — «минус» на оси символического (точка Y). Лицедейство —
это «анти-образ», это игра со зрителем, которую невозможно запечатлеть, — «минус» на оси воображаемого (точка Z).
В мидовском изложении коммуникация — это не столько со-
общение «о», сколько сообщение «с», обращение. В процессе сим-
50
Mead G.H. Mind, Self and Society. Р. 67.
44
ПСИХОАНАЛИЗ
волического обращения возникает формат не-действительного,
игрового поведения, отключающий систему серьезного, функционального поведения. Символическое «нет» предстает в анализе
коммуникативного анти-явления как возможность не-ответа.
Антиявление, как гоголевская степь: «Не дает ответа…» Анализируя, разбирая каждую отдельную коммуникативную ситуацию на составляющие, можно говорить о символе как о возможности отрицания или нефункциональном процессе, в котором
дает о себе знать символическое «нет». Анти-явления коммуникации проявляют себя как нефункциональный символический
процесс. Нефункциональный символический процесс носит динамический характер; его развитие непредсказуемо, поскольку символическое поведение — это «нет», проявленное тем или иным
способом.
Особенности символического поведения как нефункциональ-
ного динамического процесса заметны в любом виде игр. В случае
ролевой игры — «разыгрывания» — «образцы» поведения предстают в скобках игровой анти-действительности (игра в «док-
тора», «пожарного», «врача», а также театральная игра). В случае
ситуационной игры-«соревнования» (например, карточные, спортивные или командные игры) серьезное, положительное поведение вообще выносится за скобки ситуации. Отключение регистра
функционального поведения замыкает символ на тело. Тождество
символа и тела, характерная увлеченность процессом игры — желание, мотивирующее игровое поведение, — являются отличительными особенностями антидействительности. Символическое
отключение статической системы объективной коммуникации,
нормативного, положительного поведения придает турбулентный
характер процессу нефункционального поведения.
Символический интеракционизм Дж.Г. Мида позволяет также
рассмотреть принципы работы мысли в общественной жизни.
Лектор просит принести слушателя стул — тот его почему-то не
приносит, тогда Мид не только приносит стул сам, но и задумывается над этим. Процесс мысли в социальном механизме, разработанном Мидом, состоит в отражении речевого сообщения в
качестве не-действительного (просьба принести стул не возымела
ожидаемого действия, но стала материалом для размышления).
45
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Процесс мысли — это процесс не-действительной речи, т. е. речи,
не направленной на достижение непосредственного результата в
целевой коммуникации, поэтому о социальном процессе мысли
можно также говорить как о турбулентном процессе в символической антидействительности. Подобный процесс возникает в
условиях отключения системы отношений «он — я»: другой перестает быть объектом. Тот, кто произносит высказывание, слышит его наравне с другими, и его позиция по отношению к его же
собственному обращению оказывается идентична позиции того,
кому это обращение адресовано. Возникает тождество «Ты — Я».
Процесс мысли происходит в антидействительности символического обращения, в условиях отождествления «Я» и «Ты».
Согласно Миду, мышление не локализовано внутри индивида, мышление — это символический социальный процесс. Оно не
сводимо ни к нейропсихологии, ни к внутренним органическим
процессам, но возникает в «движении символического обраще-
51
ния», учреждающем человеческий опыт
.
Таким образом, турбулентные процессы в символической
антидействительности становятся общественным движением
мысли. Речевое обращение содержит возможность отрицательного ответа или отражения обращения. Мышление возникает в
ситуации miscommunication как нонфункция речевого обращения.
Содержанием турбулентного процесса miscommunication можно
считать разыгрывание символического «нет». Такой турбулентный динамический процесс будем рассматривать как антидействительность, возникающую на полях статической системы целевой коммуникации.
Диахрония / синхрония
Говоря о методах изучения социальной жизни, К. Леви-Стросс
противопоставляет два исследовательских подхода: диахронический и синхронический. «Изучая один и тот же предмет — социальную жизнь, ставя перед собой одну и ту же цель — лучше
понять человека — и отличаясь друг от друга методологически
только по количественному соотношению между различными
51
Mead G.H. Mind, Self and Society. Р. 7.
46
ПСИХОАНАЛИЗ
способами исследований, история и этнология выбирают точки
зрения, дополнительные по отношению друг к другу»
52
.
Введение понятий диахронии и синхронии — важный мето-
дологический вклад французского структурализма. На оси временной последовательности — диахронии — мы расположим осо-
знанные проявления социальной жизни, которые можно изучать с
точки зрения их функции в социальной системе. А на оси синхронии — одновременности — окажутся тогда антиявления непроиз-
вольного характера.
Поясним: своеобразие синхронного подхода Леви-Стросс
определяет стремлением исследовать непроизвольное в социаль-
ном поведении. Известно, говорит Леви-Стросс, что у большинства первобытных народов очень трудно выяснить моральное
оправдание какому-либо обычаю или социальному установлению. Тот же самый непроизвольный характер социального поведения может интересовать исследователя и в том обществе, к
которому принадлежит он сам: «Даже в нашем обществе каждый
человек тщательно соблюдает правила поведения за столом, общественный этикет, требования к одежде и многочисленные нравственные, политические и религиозные нормы, однако их происхождение и реальные функции не являются для него предметом
обдуманного анализа»
53
. То, что не является субъективной целью,
решением, обдуманным поведением, мы будем считать антиявле-
нием непроизвольного характера. Такое антиявление может быть
замечено благодаря непониманию исследователя. Исследователь,
например, может заметить, что он не понимает, почему мальчиш-
ки, воруя зеленые груши в чужом саду, непроизвольно получают
удовольствие. И тогда непонимание станет отправной точкой анализа антиявления — удовольствия от воровства зеленых груш.
Ведь в воровстве зеленых груш упраздняется реальность того, что
зеленые груши невкусны.
Или также ученый-антрополог может исследовать антиявление
«колдовства» в некотором племени и составить научное представление о психофизиологическом механизме смерти, последовавшей
в результате заклинания или колдовства. Это как бы «другая воз-
52
Леви-Стросс К. Структурная антропология. М., 1983. С. 25.
53
Леви-Стросс К. Структурная антропология. С. 26.
47
ГЛАВА ПЕРВАЯ
можность» по отношению к тому обществу, к которому принадле-
жит сам исследователь. Изучая другую социальную организацию,
антрополог погружается в «параллельный» социальный мир. Не
будучи в него включенным, он может заметить то, чего не видит
«внутренний наблюдатель». Так Клод Леви-Стросс описывает ме-
ханизм антиявления — смерти «порченого»:
«Случаи эти отмечены во многих районах земного шара: лицо,
считающее себя объектом колдовских чар, внутренне убеждено в
полном соответствии с традиционными представлениями своей
группы, что оно обречено. Это убеждение разделяется его родными и друзьями. Поэтому его связи с обществом начинают обрываться: проклятого избегают и относятся к нему не только как
к мертвому, но и как к источнику опасности для окружающих.
Окружающие всем своим поведением и по любому поводу внушают несчастной жертве мысль о смерти, которой она и не пытается избежать, будучи уверенной в неотвратимости своей судьбы.
Впрочем, в честь такого человека совершаются обряды, которые
должны будут препроводить его в царство теней.
Сначала “порченого” насильственно лишают семейных и социальных связей, затем отлучают от всякого рода обязанностей
и деятельности, позволяющей индивиду осознавать себя как личность. Но потом он вновь сталкивается с могучими социальными
силами, на этот раз только для того, чтобы быть изгнанным из
мира живых. Постепенно глубокий ужас, который он испытывает,
внезапное и полное отторжение от привычных систем отношений с миром, создаваемых благодаря участию всей социальной
группы, подавляют околдованного, тем более что эти системы обращаются по отношению к нему в свою противоположность, и
из живого человека, наделенного правами и обязанностями, он
обращается в мертвеца — объект страхов, обрядов и запретов.
И физическая смерть наступает незамедлительно вслед за смер-
54
тью социальной»
.
Кроме того, синхронный подход применим и к самой социологии. Классические работы, в том числе работы З. Фрейда, можно
54
Леви-Стросс К. Колдун и его магия // Леви-Строс К. Структурная
антропология. М., 1983. С. 147.
48
ПСИХОАНАЛИЗ
размещать не только на оси диахронии, но и на оси синхронии.
Существует достаточно много трудов по истории социологии, изучающих то, как одни теории устаревают и заменяются другими.
Историки социологии рассматривают социологические теории как
сложившиеся системы знания. Однако возможна и другая точка
зрения — классические работы можно изучать и в современном
контексте. Исследуя особенности восприятия классических текстов
современным социологом, можно разместить тексты на оси синхронии и рассматривать их как антиявления современного сознания.
Особенности восприятия классических текстов будут определяться
особенностями современной общественной ситуации. Более того,
отказываясь рассматривать теорию социологии как сложившуюся,
закрытую систему знания, синхронный подход будет ставить задачу
перевода классических работ на язык современности.
В отношении психоанализа З. Фрейда подобная задача уже
ставилась структуралистом Ж. Лаканом. Поэтому, изучая методологию психоанализа, необходимо принимать во внимание не
только работы Фрейда, но и переработку его теории французским
структурализмом. Лакан обновляет понятийное поле психоанализа на основе категорий, введенных Ф. де Соссюром, Р. Якобсоном и
К. Леви-Строссом. Заметим, что феноменом, подлежащим психоанализу, является речь, полученная специальным способом — методом «свободных ассоциаций». Фрейд требует от своих пациентов, чтобы они рассказывали ему все, что непроизвольно приходит
им в голову, и особое внимание уделяет тем фразам, которые, по
мнению говорящих, «не имеют никакого значения», «не относятся
к делу». Подобная речь — антиявление, аномия в системе целевой
коммуникации.
Сформулируем несколько риторических вопросов. С какого
момента можно говорить об индивидуальном «Я» человека? А о
чем говорить до этого момента? Может быть, об «Оно»? «Оно» реально? Или это символ? А «Я» реально? Или «Я» — это представление обо мне, мой образ, облик, портрет?
Анализируя тексты Фрейда как антиявление своего времени,
как антиявление системы психологии и системы культуры, Лакан уточняет триаду «Оно — Я — Сверх-Я». В человеке говорит
не столько «Я», сколько «Оно» и «Сверх-Я». Лакан опирается на
49
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Символическое
«Über-Ich»
Воображаемое
lch
«
Рис. 6
»
«Es»
Реальное
открытия структурной лингвистики и предлагает рассуждать в
терминах символического, воображаемого, реального. Как мы уже
подчеркивали, измерения символического, воображаемого, реального (или действительного) удобно считать осями координат.
Тогда категории психоанализа приобретают черты математической модели. «Оно» (Es) в этой системе координат будет задано
осями символического и реального, «Я» (Ich) — осями реального
и воображаемого, а «Идеал» или «Сверх-Я» (Über-Ich) — осями
воображаемого и символического.
Нам остается лишь заметить, что лакановское «реальное» направлено в противоположную сторону относительно оси «действительного» в нашей системе координат
55
.
Еще одна аксиома Лакана: «Бессознательное структурирова-
но, как язык», — говоря о бессознательном, Лакан опирается на
представления о языке. И дело здесь не столько в языке, сколько в
55
Теорию психоанализа лучше сочинять заново, чем переводить. Вот
тому пример. Русский язык позволяет создать трехмерную модель, при
помощи которой можно представить соотношение «образа» и тождества
«символ = тело». Однако в этой системе координат нельзя представить «Я»
как субъект речи. Во французском можно представить в виде системы координат отношения «Я», «Оно» и «Сверх-Я», поскольку в человеке говорит «Оно», «Сверх-Я» и «Я», но в то же время во французском даже нет
такого личного местоимения, как «оно»…
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]