Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антиповедение
.pdf
АНТИПОВЕДЕНИЕ В ИНТЕРНЕТСООБЩЕСТВАХ
мотивации общения) и стремление к идеалу (принцип целевой
коммуникации) находятся в разных плоскостях по отношению
друг к другу:
«Пишу на лице автопортрет перед светским выходом. Тени,
тушь, помада. Сынуля:
— Ма-а-ам, а зачем ты лицо разрисовываешь?
— Чтобы быть совсем-совсем красивой, солнышко.
— Не поможет...»
Процесс наслаждения происходит в антидействительности,
в условиях отключения образа. В отношении к идеалу «красоты»
телесное наслаждение является антитезисом. И наоборот, простой
условный знак, пустое означающее (повтор) запускает механизм
коллективного наслаждения. В следующей истории ситуация повтора реализована, по крайней мере, в четырех планах. Первый
план — бусы как предмет, в котором, как правило, повторяются
одни и те же элементы. Второй план — социальная условность,
повторяющийся коммуникативный прием: женщины носят бусики. Третий план — солидарность женского коллектива, сделавшего фразу малыша девизом. Четвертый план — коммуникация в
родительском интернет-сообществе, приглашающая поделиться
историей с другими родителями:
«Сынуля зовет меня вместе с ним покушать каши. Я отказы-
ваюсь, говорю, что хочу похудеть, чтобы быть красивой. Он с искренним удивлением говорит:
— Мама, чтобы быть красивой надо не худеть, а бусики но-
сить.
P.S. В нашем женском коллективе фразочка стала практически
девизом!»
Поскольку красота «по-детски», актуализированная красо-
та — это динамическая символическая нонфункция, то красоту
«по-детски» считают — переводят в регистр числа-символа, а не
образа. Символическая красота — это точка нуля:
«— Мама, я знаю, почему в детстве ты хотела стать космонав-
том. Берешь с собой в космос весы, становишься, а там — ноль!»
В формате антиповедения представление красоты «динамич-
но»: это спектакль, действо, а не застывший образ:
«Вот какой бы меня хотел видеть мой сын (7 лет):
161
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Мама, ты должна быть большая, как слон, чтобы у тебя была
большая сумка, как у кенгуру, чтобы мы с братиком и с папой там
помещались. Ты должна быть покрыта мягким мехом, чтобы тебя
было приятно гладить. У тебя должно быть несколько рук, чтобы
ты могла, когда я попрошу, сразу включить фильм, помочь мне на
компьютере, принести сок или налить ванночку — и мне не надо
будет ждать. И еще у тебя должен быть хобот 100 метров, чтобы
ты могла меня в школу относить и забирать, не выходя из дома.
Тогда тебе легче будет о нас заботиться...»
В ситуациях miscommunication «красота» — это то, что доставляет удовольствие.
Антивопрос о самом главном
и самом любимом
Тезис. «Личный» формат взаимоотношений в современной семье характеризуется сложностью процесса коммуникации внутри
максимально узкой коммуникативной системы.
Вопрос о самом главном и самом любимом — это антивопрос
желания. Однако этот антивопрос плохо вписывается в «личный»
формат современной семьи.
«Отправляю сына на выходные к своим родителям. Так как
компьютера у них в наличии не наблюдается, заманиваю, как могу,
каждый раз. Но тут мне подфартило — мама притащила с работы
котенка. Сообщаю об этом сынуле, и вот радостный визг оповещает мир о том, что на выходных я смогу спокойно сходить с мужем
в кино. Ребенок начинает собираться, и тут ему подворачивается
наша родная кошатина, обитающая на нашей родной жилплощади
уже лет пять. Сын наклоняется к ней, нежно гладит и говорит:
— Марго, запомни, ты самая главная, самая любимая кошка в
моей жизни! А этот котенок ничего не значит.
У меня почему-то руки зачесались дать мужу оплеуху».
Шуточная агрессия — «У меня почему-то руки зачесались
дать мужу оплеуху» — подчеркивает игровой характер желания.
Пересказ ситуации в процессе обращения к другому взрослому,
комический формат вопроса о «самом главном и самом любимом»
переводит коммуникацию из личного формата — в коллективный:
162
АНТИПОВЕДЕНИЕ В ИНТЕРНЕТСООБЩЕСТВАХ
нейтрализованная агрессия становится поводом для совместного
веселья.
И в другой детской истории комизм ситуации высвечивает
нефункциональность желания в «личном» формате коммуникации:
«За ужином невзначай Кристя (4 года) говорит:
— А мне Сережа сегодня в садике сказал: “приходи за меня
взамуж”... Пап, Сережа хороший. Может, я схожу ненадолго?.. Ну,
вот прям туда-обратно, по-быстренькому, а?»
Дочка старается не огорчить любимого папу своими планами
и оправдывает себя тем, что «сходит взамуж ненадолго». Однако
формат функционального отношения ко времени «схожу ненадолго» разрушается нефункциональным высказыванием «приходи за
меня взамуж». Никакого функционального ответа в такой ситуации на вопрос: «Ну, вот прям туда-обратно, по-быстренькому,
а?» — нет и быть не может. Данная история высвечивает принципиальную проблематичность ответа «папы» — ему ответить нечего. Символическое «нет» оборачивается немой сценой. В условиях
современного функционально-индивидуалистического отношения к коммуникации каждому участнику семейных отношений
приходится сталкиваться со сложной коммуникативной задачей:
как строить общение в ситуации соприсутствия противоположных логик целевой и нецелевой мотивации. Об этом говорится в
следующей истории:
«Сашка перелистывает книгу со сказками, делая вид, что чи-
тает «Золушку»:
— …А принц говорит: “Женись на мне, Золушка, ты у меня
туфлю потеряла”. А Золушка ему говорит: “Знаешь, принц, я такая
растеряша... Если я буду на всех жениться, у кого чего-нибудь потеряла, — у меня пальцов для кольцов не хватит”».
«Традиционная» логика: Золушка теряет туфлю у принца и вы-
ходит за него замуж. Однако на месте традиционной Золушки —
некто Сашка, которая сама рассказывает сказки и сама раздает
роли. В новой сказке Золушка-Сашка сама же выступает в роли
жениха (Женись на мне, Золушка), и этот жених не торопится же-
ниться (Если я буду на всех жениться…). Золушка-Сашка одновре-
менно выступает в роли феи: она оборачивает свой недостаток —
163
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
«Я такая растеряша» — в богатство (у меня пальцов для кольцов
не хватит). В этой ситуации папе, любующемуся на свою «принцессу», остается лишь «перелистнуть» вместе с дочерью сказку о
Золушке, отказаться от всех представлений об идеалах и нормах
и разделить с другими родителями наслаждение сказками, сочиненными их детьми.
Однако со сложными задачами в семейной коммуникации
сталкиваются не только старшие участники — на долю младших
также выпадают непростые проблемы:
«Утро выходного дня... Андрюшка пришел к нам в “гости”. Лежим, разговариваем. Андрюшка:
— Мне сегодня такой сон приснился... (смущается), тетя без
одежды... Это, наверное, был сон для взрослых! А что вам приснилось?
Папа отвечает:
— Полянки, цветочки...
Андрюшкин вывод:
— Все понятно, ты рано лег, тебе детский сон приснился, а я
поздно лег, мне, наверное, твой сон достался!»
В той мере, как ребенку удается удержаться в логике нецелевой
мотивации общения, он справляется с коммуникативными задачами с большей легкостью, чем взрослый. Поэтому нефункциональное детское высказывание часто оказывается символической
находкой, помогающей взрослому выйти из воображаемого тупика коммуникативной проблемы:
«Довела сегодня свое дитя. Она встала в позу с криком:
— Мое терпение лопнуло!
Я тоже напыжилась со встречным вопросом:
— И что дальше?
Ребенок спокойно так:
— Надо новое надуть».
Итак, коммуникативный парадокс современного общества состоит в том, что отношения между близкими людьми невозможно
рассматривать в логике целевой коммуникации, в логике удовлетворения потребностей, однако индивидуалистическая направленность «современной», «европейской» культуры не предлагает очевидных схем выхода из подобного утилитарного формата.
164
АНТИПОВЕДЕНИЕ В ИНТЕРНЕТСООБЩЕСТВАХ
Краткие выводы
Основной формой социального объединения в процессе анти-
поведения является особое сетевое сообщество, создаваемое эгалитарной символической связью и возникающее по цепочке в ходе
передачи некоторого метакоммуникативного сигнала. Цитация
«детских» высказываний играет роль повторяющегося мотива во
взрослом, родительском общении и служит маркером переключения коммуникации из целевого индивидуального формата нормативного поведения — в формат коллективного анти-поведения.
Фрейм «детского» высказывания переводит взрослую коммуникацию на новый, над-индивидуальный уровень. Фрейм «детского»
высказывания позволяет сказать то, что не может присутствовать
во взрослой речи непосредственно.
Родительское интернет-сообщество представлено как частный
случай эгалитарного сетевого объединения, использующего новое
техническое средство нецелевого общения. Практика цитирования
детских высказываний в родительском интернет-сообществе —
это пример антиповедения, имеющего следующие характерные
черты: повторы в речи; беспредметность коммуникации; отсутствие субъект-объектного отношения; коллективный, общественный характер, заразительность поведения; положительная эмоциональная окраска. Антиповедение в Интернете — это символический процесс, мотивированный наслаждением — эффектом
получения коммуникативного удовольствия. Нефункциональное
поведение участников интернет-сообществ возобновляет архаические практики антиповедения на новом техническом уровне
развития средств коммуникации. Нецелевой турбулентный процесс общения родителей, цитирующих в интернет-сообществе
«детские высказывания», является символическим упразднением
системы социального давления и решает задачу социализации родителей — интеграции новых участников в символическое родительское объединение.
ГЛАВА ПЯТАЯ
АНТИПОВЕДЕНИЕ КАК ПРОЦЕСС
УЗНАВАНИЯ СЕБЯ В ОБЩЕСТВЕ
Д
ля индивидуального сознания процесс узнавания себя оборачивается проблемой двойничества. Пытаясь представить себя в
качестве целостного образа, пытаясь решить проблему самоидентификации, индивидуальное сознание попадает в ловушку эгопсихологии: an alter Ego вечно оказывается в том самом месте, где
субъект видел свое счастье. Узнавание себя — драма, участие в
которой проблематично для индивидуального сознания. Говорить
об этой драме непосредственно человек не способен. Но взрослый может создать реконструкцию, сказать об анти-психологии
ребенка, чтобы под маской ребенка пережить эту драму в символическом формате.
Так поступает Жак Лакан, создавая свой текст «Стадия зеркала
и ее роль в формировании функции Я»
поступают и взрослые, цитирующие «высказывания детей перед
зеркалом». Для нашего метода неважно, произносили ли дети эти
высказывания на самом деле, — важно то, что взрослые их повторяют.
Мы можем сопоставить эти две формы антиповедения, позволяющие взрослым пережить символически процесс узнава-ни-Я.
247
. Аналогичным образом
247
«La stade du miroir comme formateur de la fonction du Je» (1949). Название дано в переводе А. Черноглазова. Чтобы читатель мог в общих черта познакомиться с трудностями, с которыми сталкивается переводчик
текстов Лакана, заметим, что слово «la stade» во французском — это не
только стадия, период, но и стадион, арена спортивной борьбы. Поэтому
один из подтекстов данного названия таков: образ действия Я можно понять, сравнив его с ареной спортивной борьбы.
166
АНТИПОВЕДЕНИЕ КАК ПРОЦЕСС УЗНАВАНИЯ СЕБЯ В ОБЩЕСТВЕ
Чары формы
Достаточно характерным родительским свидетельством о сво-
ем ребенке является следующее:
«Мой детеныш смотрит на себя в зеркало:
— Какой хороший мальчик получился!»
Согласно концепции Лакана о «зеркальной стадии» развития
как определенном возрастном этапе в овладении своим телом, ребенок изучает зеркало как инструмент самоотождествления. Выделяя данную стадию, Лакан опирается на исследования Д.М. Болдуина, который показал, что младенец, начиная с 6-месячного
возраста, уже способен узнавать свое отражение в зеркале; такое
узнавание сопровождается серией игровых движений и бурными
эмоциональными проявлениями. «Малыш, не умеющий не то что
ходить, даже держаться на ногах, поддерживаемый либо кем-то из
взрослых, либо искусственными приспособлениями, озабоченно
рвется, вне себя от радости, из своих помочей и, наклонившись
вперед, застывает, стараясь зафиксировать в поле зрения мгновенную картину собственного отражения»
приятие малышом собственного отражения в зеркале привлекает
к себе внимание взрослого. Этот восторг — зрелищен. Это сцена
радостной встречи. Собственное тело, отраженное в зеркале, носит характер «знакомого», «хорошего мальчика», узнавание которого сопровождается эффектом удовольствия.
Следующее «детское высказывание», повторяемое взрослыми,
воспроизводит матрицу узнавания в комической форме:
«Сын (7 лет) радостно идет домой из школы, разговаривая со
мной по мобильному:
— Мам, выгляни в окно! Видишь, там что-то бежит? Это я!!!»
Для Лакана рассуждение о стадии зеркала — это возможность
сказать об Эго, о доспехах Эго, в которых пытается обособиться
индивидуальное сознание. Принятие на себя формы, облачение в
доспехи формы Лакан называет объектной идентификацией. Рас-
суждая о зрелище младенца перед зеркалом, Лакан действует, как
248
Лакан Ж. Стадия зеркала и ее роль в формировании функции Я в
том виде, в каком она предстает нам в психоаналитическом опыте (перевод А. Черноглазова) // Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном, или
судьба разума после Фрейда. М., 1997. С. 8.
248
. Восторженное вос-
167
ГЛАВА ПЯТАЯ
режиссер. Здесь не ребенок, а сцена, которая позволяет взрослому
понять, что он в доспехах. Сознание взрослого пытается представить преобразование, производимое в субъекте тогда, когда он
принимает на себя образ.
Одеваясь в броню собственной идентичности, субъект переживает рассогласование представления о себе с собственной дей-
ствительностью. Стадия зеркала — это модель. С ее помощью
Лакан предлагает представить взаимоотношения субъекта с собственным телом, с собственным Эго и alter Ego.
Итак, взрослый рассказывает о зрелище. Это своего рода театр.
На виртуальной «сцене» — младенец, который даже на ногах не
может держаться. Он, бедолага, радостно обменивает себя, беспомощного, на тот целостный образ, который видит в зеркале. Мы
можем представить в виде схемы данную сцену: зрелище младенца, узнавшего свое отражение в зеркале.
Треугольник ХYZ — зрелище, которое наблюдает взрослый.
Сцена представляет поведение младенца перед зеркалом (это
анти-образ анти-поведения в анти-действительности).
Треугольник ХВZ — мнимое отражение младенца в зеркале =
мираж, «двойник» взрослого, ведь младенец здесь — движущаяся кукла, которая помещена на сцену, чтобы зритель, взрослый,
пережил драму собственного узнавания. Это не ребенок меняет
168
X
A
Воображаемое
Символическое
B
У
Рис. 2.1
Z
C
Действительное
АНТИПОВЕДЕНИЕ КАК ПРОЦЕСС УЗНАВАНИЯ СЕБЯ В ОБЩЕСТВЕ
себя на целостный образ — «подмена» происходит в «психологии
взрослого»: вместо Я — Эго.
А Эго — это форма, которая подчиняет себе.
Треугольник АВС — представление о себе, система ЭГО, образ
«взрослого», в котором пытается обособиться индивидуальное
сознание.
Треугольник АYС — «субъект», поведение взрослого.
Цитируя «детские высказывания», родители также пережи-
вают это подчинение форме, собственному образу — в игровом
формате:
«Сына (5 лет) я за что-то поругала. Сел на пол, достал бумагу,
карандаши, и «надувшись» мне:
— Тогда я тебя толстую нарисую!»
Зрелище младенца перед зеркалом — «кукольный спектакль».
Лакан сопоставляет его с воздействием Gestaltа на поведение
животного. Гештальт — это тоже зрелище. Для животного таким
«зрелищем» служит поведение сородича. И это зрелище влияет на
поведение животного-«зрителя». Лакан указывает на то, что, по
данным биологических экспериментов, в поле зрения особи достаточно поместить специфическую «движущуюся куклу», роль
которой может выполнить обычное зеркало, чтобы вызвать в
животном цикл репродуктивного поведения. Представим такое
воздействие при помощи схемы.
X
A
Воображаемое
Символическое
B
У
Рис. 2.2
Z
C
Действительное
169
ГЛАВА ПЯТАЯ
X
A
Символическое
Z
C
Действительное
Воображаемое
У
Рис. 2.3
Треугольник ХYZ — гештальт, особая сцена поведения сородича.
Треугольник АYС — животное — «зритель», поведение которого
(в т. ч. физиологические процессы) задает гештальт сородича.
Таким образом, тело дано субъекту как гештальт, гештальт сородича. Но для того чтобы представить роль тела в человеческой
жизни, недостаточно ссылаться на гештальт-механизм в жизни
животного. Для человека этот гештальт — анти-образ.
Лакан говорит, что отношение к природе у человека искажено
особого рода незрелостью его при рождении, проявляющейся в
недомоганиях и расстройствах координации движений в первые
месяцы жизни новорожденного. То есть кукла, которую выводит Лакан на сцену, рассыпается при ближайшем рассмотрении.
А целостный образ тела оказывается либо миражом, либо воображаемым конструктом.
Целостный образ для человека — это либо воображаемый конструкт (треугольник АВС), либо мираж (треугольник ХВZ).
Поэтому Лакан называет «стадию зеркала» — драмой, в которой субъект попадает на приманку законченной, завершенной, совершенной формы. Эту форму нельзя назвать иначе
чем ортопедической в ее целостности; Лакан считает подобную
прост ранственную идентификацию с образом тела «облачением в ту броню отчуждающей идентичности, чья жесткая струк-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]