Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Адвокатура и государство. Партнеры или оппоненты. Учебное пособие
.pdf
законных интересов адвоката и в целом для повышения эффективности квалифицированной
юридической помощи гражданам и юридическим лицам.
Остаются до конца не реализованными требования Закона «Об адвокатской деятельности
и адвокатуре в Российской Федерации» в части организации работы по обеспечению
бесплатной юридической помощью малоимущих.
Неуклюжие попытки Министерства юстиции Российской Федерации через Правительство
РФ решить эту проблему к каким-либо позитивным изменениям в этом деле не привели.
Как известно, в настоящее время в соответствии с Постановлением Правительства Российской
Федерации №534 от 22.08.2005 года в 10 субъектах Российской Федерации Росрегистрацией
осуществляется эксперимент по созданию государственной системы оказания бесплатной
юридической помощи малоимущим гражданам.
Однако само нововведение Правительства РФ вызывает недоумение несостоятельностью
эксперимента с точки зрения рациональности и эффективности использования выделенных
на это денежных средств и сомнительности правовой основы самой идеи.
Учитывая, что действующий закон об адвокатуре четко определяет понятие статуса
адвоката как «независимого профессионального советника по правовым вопросам, не
имеющего права вступать в трудовые отношения в качестве работника, занимать должности
государственной службы и муниципальные должности», и не предусматривает института
государственного адвоката, очевидно, что документы Правительства РФ по данному вопросу
противоречат Конституции Российской Федерации и действующему законодательству.
Конституция Российской Федерации гарантирует гражданам не просто юридическую
помощь, а «квалифицированную юридическую помощь», что обеспечивается специальными
требованиями к профессиональному и этическому уровню адвоката, а также
процессуальными правомочиями адвоката, которых лишены работники государственных
юридических бюро.
При таких обстоятельствах целевое финансирование из выделенных правительством
средств юридической помощи малоимущим гражданам через действующие адвокатские
структуры позволило бы решить задачу с большей эффективностью и качеством, и с
меньшими организационными и материальными затратами, так как очевидно, что на вновь
создаваемую систему государственных юридических бюро будет затрачена значительная
часть выделенных бюджетных средств. Фактически финансируется новая «система», а не
сама «юридическая помощь малоимущим».
Уже известны факты, характеризующие этот эксперимент с 1 января текущего года. В
регионах, которые участвуют в эксперименте, заключено всего 35 договоров (за первое
полугодие текущего года) между государственными бюро и адвокатами на оказание
бесплатной юридической помощи на постоянной основе малоимущим гражданам и 23
договора на оказание юридической помощи конкретным гражданам.
За эти же полгода в указанных 10 экспериментальных регионах 25 590 адвокатов оказали
юридическую бесплатную помощь 71 017 гражданам, при этом адвокатами дано более 60
000 консультаций в устной и письменной форме. Составлено 9 500 заявлений, ходатайств и
других документов правового характера. Более 1 000 раз адвокаты представляли интересы
граждан в гражданском судопроизводстве.
Несмотря на очевидность провала этого эксперимента, Федеральная служба регистрации
вновь запросила у Правительства РФ деньги на этот малоэффективный эксперимент. Лучше бы
они пошли на оплату труда адвокатов, оказывающих бесплатную помощь населению!
Налицо полное игнорирование мнения адвокатского сообщества, которое неоднократно
заявляло о пагубности подобной новации, рожденной в недрах чиновничьих кабинетов. Это
наглядно свидетельствует, что верх берут силы, которым глубоко наплевать на подлинные
проблемы адвокатуры, а через них – и на нужды россиян!
Еще более разрушительной является попытка Правительства РФ «поправить»
федеральный закон своим Постановлением №82 от 16.02.2005 года, которым в нарушение
требований закона о соблюдении адвокатской тайны обязывает адвокатов информировать
Федеральную службу по финансовому мониторингу РФ о сделках своих доверителей.
Продвигаются и другие решения об усилении государственного руководства адвокатурой
путем наделения государственных органов правом истребовать от адвокатов, адвокатских
палат любые материалы и сведения, в том числе и рабочие производства по делам,
связанным с оказанием юридической помощи конкретным доверителям, давать им
рекомендации, требовать прекращения статуса адвоката и ставить вопрос о привлечении
его к дисциплинарной ответственности.
Такие попытки и эксперименты предпринимаются постоянно и имеют серьезные
социально значимые негативные последствия, так как они размывают публично-правовой
институт адвокатуры и фактически затушевывают проблемы реального обеспечения
государством квалифицированной юридической помощи и надлежащей защиты прав своих
граждан, в том числе и малоимущих.
А когда такие эксперименты направлены на ограничение правомочий адвоката, его
дискредитацию, запугивание, лишение минимальных гарантий, без которых невозможно
осуществить реальную защиту прав и законных интересов граждан, то все
конституционные декларации о демократическом правовом государстве, равноправии
перед законом, обязательстве государства защищать права и свободы человека и
гражданина на деле ничем не подкрепляются, что ведет к глубокому нигилизму и
пессимизму в общественном сознании.
Наше обращение к Президенту России было вызвано не столько желанием защитить
корпоративные интересы адвокатов, сколько обеспокоенностью тем, что такой важный и
эффективный конституционно-правовой инструмент, как адвокатура, позволяющий
государству выполнить свои конституционные обязательства по обеспечению
квалифицированной юридической помощью, защитой прав и законных интересов
граждан, из-за непродуманных решений, по существу, разрушается.
Мы обратились к Владимиру Владимировичу Путину как к гаранту Конституции
Российской Федерации, профессиональному юристу высокой квалификации,
инициировавшему принятие современного российского закона об адвокатуре, за
содействием в работе по развитию института адвокатуры, которая настоятельно требует
сохранить концепцию закона и укрепить статус адвокатуры, оптимизировать отношения
адвокатуры с государством, демократизировать внутрикорпоративные отношения,
устранить противоречия некоторых положений закона. За поддержкой к Президенту России
мы обратились еще и потому, что Госдумой принят в первом чтении законопроект «О
внесении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации», который, по сути, изменяет концепцию Закона «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», инициированного и подписанного
Владимиром Владимировичем Путиным 31 мая 2002 года.
Обращение к Президенту России было подготовлено в соответствии с резолюцией IX
съезда Федерального союза адвокатов России и резолюцией конференции адвокатов
России, состоявшейся в Самаре. Так что в этом письме выражено не только личное мнение
авторов, но в большей степени мнение самой широкой адвокатской общественности,
которой небезразлична судьба российской адвокатуры, судьба всех нас с вами.
Письмо с аналогичным содержанием было направлено и Председателю Правительства
РФ Михаилу Ефимовичу Фрадкову. Оба документа опубликованы в журнале
«Адвокатские вести» №8 и 9. А в 10-м номере публикуется ответ Министерства юстиции
РФ. Главный смысл его в том, что эксперимент проходит прекрасно и заслуживает
дальнейшего продолжения. Ну совсем как в известной песне «Все хорошо, прекрасная
маркиза!» В ней, если помните, управляющий докладывает по телефону своей хозяйке,
что все хорошо! Хотя дом сгорел, все имущество погибло, кругом один разор и убытки.
Но – все остальное хорошо!
Такого безобразия не произошло бы, если бы адвокатское сообщество России сохранило дух
единения и устремленности, который владел нашими сердцами в те времена, когда шло самое
широкое обсуждение нового закона об адвокатуре. К сожалению, после его принятия этот дух
куда-то испарился. Некоторые адвокатские начальники заняты только своими делами,
утратив, по большому счету, интерес к общим целям и задачам. Очень вялую реакцию вызвала
поправка к нашему закону, согласно которой демократические нормы и процедуры избрания
советов адвокатских палат были, по сути дела, упразднены. Беспрецедентный случай! Даже в
дореволюционной России с ее жесткостью властей существовала адвокатская корпоративная
демократия. Сегодня о такой сплоченности адвокатов можно только мечтать. Такой
разобщенностью и пользуются некоторые недобросовестные чиновники, чтобы окончательно
подчинить себе адвокатуру путем передачи некоторых корпоративных функций не органам
юстиции, а Федеральной регистрационной службе. Вот до чего дело доходит! Теперь, к
примеру, московской адвокатурой может непосредственно командовать Федеральная
регистрационная служба по г. Москве. Мы ничего не имеем против Федеральной
регистрационной службы и тем более Министерства юстиции, но провозглашенное в законе
положение о том, что адвокатура является институтом гражданского общества, что она
независима от местных структур и от местных органов власти и управления, говоря простым
языком, она идет «под откос». И это очень печальная констатация фактов. Почему? Потому
что незащищенный адвокат, подчиненный или боящийся власти, – это россиянин, который не
в состоянии защитить свои права, противостоять бюрократическому засилью чиновничьего
аппарата.
А теперь, с чьей-то «легкой» руки, адвоката унизили еще больше, сделали чуть ли не
изгоем. Кому-то в голову пришла мысль, чтобы родственники адвоката не могли занимать
судейские и прокурорские посты. Эта дискриминация почище расовой.
Президент России в своем Послании акцентировал внимание на необходимости защищать
права человека. Однако эта формула пока не работает в должной мере. И если дело пойдет
дальше таким образом, то эффективность защиты прав человека органами или
организациями российской адвокатуры будет существенно снижена.
Я уже говорил о решении Правительства России, чтобы органам финансового мониторинга
адвокаты давали информацию о сделках со своими доверителями, которые как бы совершены с
деньгами, добытыми незаконным путем. Но адвокат не может определить деньги добыты
законным путем или незаконным. Это не его дело. Но зато существует очень серьезное
основание для подрыва доверия к адвокатуре вообще. Этот вопрос звучит так: забыть про
адвокатскую тайну? Забыть про нее навсегда? Потому что ни один клиент не доверит своей
судьбы адвокату, который на него «настучит» в какие-то организации об итогах сделки, в
которой он принимал участие.
На фоне этих событий Гильдия российских адвокатов, продолжая отстаивать права
адвокатов – членов ГРА, проводила научные конференции на базе Российской академии
адвокатуры, принимала активное участие в работе IX съезда Федерального союза адвокатов
России. И все для того, чтобы привлечь внимание российского общества к проблемам
адвокатуры, отстоять ее права.
Мы будем делать все возможное и в дальнейшем, ставя эту задачу во главу угла,
добиваться исключения из практики применения любых попыток изменить концепцию
президентского закона, потому что он отвечает требованиями истории и традициям
русской, советской, российской адвокатуры и, конечно же, принципам и правилам
адвокатуры на уровне международного сообщества адвокатов.
Мне представляется, что мы должны очень серьезно отнестись к этим проблемам, и
на очередные три года избрать такой состав президиума и исполкома Гильдии
российских адвокатов, которые должны верно и преданно и дальше держать руль
нашего добровольного объединения, а правильнее сказать, щит, который охраняет наши
интересы. Сегодня это, как никогда, актуально. Мы должны встать на стражу интересов
каждого члена Гильдии российских адвокатов, имея в виду членство коллегий, бюро и
кабинетов.
Я думаю, что те наработки Российской академии адвокатуры, ее ученых, адвокатов,
которые своими статьями, трудами продвигают науку об адвокатуре, помогут нам в
следующие годы добиться совершенствования законодательного процесса и возвращения
на круги своя тех норм и завоеваний, которые были адвокатуре присущи всегда во все
времена, а именно корпоративность, независимость. Потому что только независимая
корпорация, только объединение на добровольной основе, которые присущи таким
союзам, как Гильдия российских адвокатов, Федеральный союз адвокатов России и
Ассоциация адвокатов России, дадут импульс развитию самодеятельных общественных
объединений адвокатов, усилению влияния действующих объединений, чтобы добиться
равноправного диалога с властью. Мы сможем добиться нормальных ровных отношений
не только с Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации, но и с
Министерством юстиции, но не с Регистрационной службой, которая так и не вникла в
суть института адвокатуры и предпринимает невиданные усилия с целью подчинить
адвокатуру.
Нам нет ни необходимости, ни надобности делать из этих государственных властных
структур каких-то врагов или оппонентов российской адвокатуры. Наоборот, во все
времена органы юстиции всегда помогали становлению и развитию адвокатуры, по крайней
мере советской. И даже последние 10 лет российской адвокатуры мы чувствовали заботу и
поддержку Министерства юстиции.
Мне кажется, какие-то изгибы, которые были и имели место в прошлом, должны быть
изжиты из практики. Я абсолютно убежден, что нормальные, здравомыслящие
представители российской власти должны понимать, что независимая адвокатура – это
завоевание всего общества. И точно так же как нельзя умалять судебную власть, нельзя
умалять власть четвертую – средства массовой информации.
Считаю, коллеги, что отношение власти к адвокатуре можно назвать лакмусовой
бумажкой российской демократии. От того как власть к нам относится, мы можем
сказать: есть демократия или ее нет, есть ли у россиянина права и возможности
защищать свои права и реальная возможность защищать свою свободу – все это
зависит от авторитета российской адвокатуры.
Немного изменилось отношение к ней. Я предлагаю делегатам нашего съезда принять
следующую резолюцию: обратиться к органам адвокатского сообщества, Федеральной
палате адвокатов РФ, Федеральному союзу адвокатов России, Ассоциации адвокатов
России, чтобы при их поддержке вынести на следующий конгресс, а если на это согласится
Федеральная палата адвокатов, то и на съезд Федеральной палаты адвокатов, решение о
46
46
введении в порядке эксперимента мантии для адвоката. Что мы видим в суде? Судью в
мантии, прокурора в форме. А некоторые адвокаты, к сожалению, приходят в неопрятном
виде, в какой-то неофициальной одежде, подрывая тем самым престиж адвокатской
профессии. Мы должны добиться, чтобы каждый адвокат выглядел элегантно, в красивой
мантии, вызывая этим уважение всех участников судебного процесса и, конечно,
стремиться поднимать престиж адвокатуры не только внешней атрибутикой!
Впереди нас ждут трудные и масштабные задачи. И сегодня мы должны со всей
ответственностью обсудить пути их решения, чтобы после нашего съезда Гильдия
еще увереннее двигалась вперед, к новым свершениям при поддержке всего
адвокатского корпуса.
(Принятые съездом решения
см. в приложениях)
4. ОПАСНЫЕ ИНИЦИАТИВЫ
Высшим арбитражным судом России был разработан проект поправок в Федеральный
закон «О статусе судей». В них, в частности, предлагается ограничить доступ к профессии
судьи тем, чьи близкие родственники – адвокаты. Правда, распространить это правило
хотят только на случаи, когда такие родственники зарегистрированы в одном регионе.
Кроме того, проектом предусмотрено обязать кандидатов на должность судьи указывать
сведения о знакомых ему адвокатах либо представителях в судах, если он поддерживает с
ними отношения больше пяти лет. Эта так называемая антикоррупционная инициатива
вызвала критику со стороны судей и адвокатов.
Замечу, что в последнее время взаимоотношения руководства Высшего арбитражного
суда и адвокатуры, выражаясь формально, оставляют желать лучшего. Авторы
законопроекта, скорее всего, не понимают, что, ограничивая доступ к судейству путем
ущемления достоинства адвокатской профессии, они тем самым умаляют авторитет
российского правосудия. По закону деятельность адвоката вытекает из важнейшей функции
государства, коей является правосудие. Если права допущенного к правосудию адвоката в
какой бы то ни было форме ущемляются, в обществе изменяется взгляд и на систему
правосудия. По сути дела, ограничение доступа к профессии судьи лишает адвоката права
стать судьей. А это – конституционное нарушение свободы выбора профессии, понятное
любому студенту. Адвокатским же сообществом такой посыл воспринимается унижающим
честь и достоинство конкретного адвоката.
На мой взгляд, подобные инициативы не повлияют на состояние судебной системы по
одной простой причине: неформальные отношения между людьми, в том числе семейные,
неподвластны никаким законам, поскольку способов обойти неудобные нормы немало. И
потому предлагаемые запреты не более чем попытка нецивилизованными методами решить
чрезвычайно сложную проблему. С тех пор как началось реформирование судебной
Российский адвокат. 2008. №1.
системы, я всегда держал руку на пульсе происходящих в ней изменений. Мы с
единомышленниками говорили о необходимости усилить независимость суда путем
создания условий, при которых судья, не оглядываясь на власть и даже назначившего его
Президента, должен быть вне подозрений. Для этого его нужно по максимуму обеспечить
материально, а доступ к профессии должен быть свободным и только на конкурсной
основе. Но для начала будущему судье необходимо хорошенько покрутиться, помучиться,
побегать по судам и тюрьмам, будучи защитником прав и свобод человека, или, как говорят
в адвокатуре, заработать кусок хлеба. Кандидат в судьи должен понимать, как тяжело
защищать права человека.
Я не апеллирую к советской власти, но не все там было плохо. Может быть, формально,
но судьи находились под контролем общественности, даже народные заседатели
отчитывались на собраниях трудящихся. А что сегодня? Полная подконтрольность
чиновникам при абсолютной бесконтрольности со стороны общественности – вот она,
коррупционная ниша!
К сожалению, действующий сегодня УПК по многим категориям дел позволяет судье
выносить приговор единолично. В корне неправильно, когда в тиши кабинета судья за
чашкой чая решает, кого лишить свободы на пять лет, а кому определить условное
наказание за реальное преступление. Безусловно, приговоры должны выноситься
коллегиально: в идеале – судом присяжных, как минимум тремя судьями. Таким образом,
авторы законопроектов, ущемляющих адвокатуру, очевидно, до конца не осознают
опасности своих инициатив. Вдумайтесь: если адвокат не будет участвовать в процессе как
со стороны потерпевшего, так и обвиняемого, правосудие не сможет осуществляться
вообще. И если адвокат не может быть судьей, тогда зачем ему участвовать в процессе?
Надо понимать, что предлагаемые поправки – это не просто мнение председателя
Высшего арбитражного суда. ВАС РФ, являясь субъектом законодательной инициативы,
продвигает, прямо скажу, вредоносные проекты, прямо или косвенно нарушающие
Конституцию РФ. Если поправки все же примут, адвокаты будут добиваться их отмены.
Во всем мире адвокат имеет право написать проект решения суда, именно из
адвокатского корпуса формируется судейский. Во время служебной командировки в США
мне доводилось общаться с представителями Фемиды. Там юрист по образованию должен
определенное время поработать адвокатом и только потом может стать прокурором или
судьей. Адвокат у них по своей социальной значимости стоит на более высокой ступени,
нежели судья, хотя размер вознаграждения адвокату, участвующему в процессе по
назначению, определяют судьи. Конечно, там англосаксонская система правосудия, и не все
нам подходит, но кое-чему надо поучиться.
Сегодня, когда строится правовое государство, какие-то институты временно
девальвируют. Взять хотя бы адвокатуру. Казалось бы, мы добились внутрикорпоративной
демократии, и вдруг не без активного участия наших же коллег были внесены изменения в
закон об адвокатуре, которые нас отбросили неизвестно куда. Даже в царской России
невозможно было представить, чтобы совет присяжных поверенных не избирался бы
адвокатами! А председатель совета присяжных предлагал бы: «Спасовича, Плевако,
Урусова вывести из совета, а вместо них Иванова, Петрова, Сидорова – включить!» А
сегодня это называется замысловатым термином «ротация». Замечу, что эти поправки
принимались в тиши кабинета, и сейчас об этом вроде как безнадежно говорить. Не потому
ли власти с нами так и поступают? Раз адвокаты сегодня избирать не могут, значит, надо
найти механизм, например в виде названных антикоррупционными инициатив,
закрывающих им доступ в органы правосудия.
У адвокатов всегда была возможность в соответствии с гражданским
47
47
законодательством получать дополнительное вознаграждение в виде «гонорара успеха».
Председатель Высшего арбитражного суда А. Иванов охарактеризовал это как
коррупционную нишу. С тех пор эта проблема стала камнем преткновения. В
подготовленном ВАС РФ законопроекте предлагается исключить возможность
существования «гонорара успеха». Безусловно, что по уголовным делам, где ведется
предварительное расследование, он может быть запрещен. Но такой запрет незаконен по
гражданским делам, поскольку нарушает принцип свободы договора и лишает адвоката
права получить вознаграждение за собственный труд. Если вспомнить пакеты
документов по реформированию судебной системы, вносимых президентом, там были
кое-какие шероховатости, но такого наступления на адвокатуру в них не было.
Вот так, потихонечку, шаг за шагом, у адвоката отнимают завоевания, которых он достиг
более чем за сотню лет. У него отнимают гонорар, хотят лишить права стать судьей
(вспомним, А. Кони был не адвокатом, а судьей), теперь лишают и адвокатского
иммунитета. Нельзя и дальше сдавать одну позицию за другой – адвокатура всегда могла
постоять за себя, сможет, надеюсь, и теперь. Очевидно, что не только Федеральной палате
адвокатов РФ, но и Федеральному союзу адвокатов, другим адвокатским объединениям, да
и всем миром, нужно более инициативно взаимодействовать со всеми ветвями
государственной власти в ситуации, когда речь идет о защите конституционных прав
членов адвокатского сообщества.
5. ГДЕ ЖЕ ОНА, СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТЬ?
Действующий Уголовно-процессуальный кодекс наделяет защитника правом собирать
доказательства различными способами, сформулированными в ч.3 ст.86. В частности, он
вправе получать любые предметы, документы и иные сведения. Кроме того, адвокату
впервые предоставили возможность опрашивать лиц, которым стало что-либо известно об
обстоятельствах дела, разумеется, с их согласия. И наконец, у защитника появилось право
истребовать справки от органов государственной власти, местного самоуправления,
общественных организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы
или их копии. Это по закону, а на практике реализовать свои права защитнику чрезвычайно
сложно.
Правом собирать доказательства, хотя и в усеченном объеме, адвоката наделили. Но вот
что происходит на практике. Допустим, он собрал некоторую информацию, но от него
абсолютно не зависит, будет ли она приобщена к материалам дела или нет. Или, например,
адвокат настаивает на проведении экспертизы, и следователь при этом может согласиться, а
может и отказать. А если так, то о какой реальной состязательности сторон на стадии
предварительного расследования можно вести речь? В моем понимании состязательность –
это настоящий баланс интересов обвинения и защиты, действительного равноправия
сторон. Но этого же нет! Сегодня куда больше полномочий у должностного лица, которому
дано право от имени государства обвинять. Каждый адвокат при реализации любого из
предоставленных ему законом прав сталкивается со всевозможными препятствиями, но
Российский адвокат. 2008. №1.
«правоохранителям» УПК не нравится, что адвокату вообще даны какие-то полномочия! И
потому любая попытка адвоката активно участвовать в рассмотрении дела, в том числе
посредством сбора информации, подтверждающей позицию защиты, воспринимается как
помеха следствию, стремление воспрепятствовать установлению истины. Отсюда и желание
отодвинуть адвоката, выдавить его за рамки участия в деле.
А ведь порой изъятый адвокатом предмет, ускользнувший от внимания следователя,
может кардинально развернуть ситуацию. Приведу такой пример. Через несколько месяцев
после того, как было совершено преступление, следователь, основываясь только на
результатах экспертизы, записал, что удар потерпевшему был нанесен тупым предметом.
Каким именно, он не знал, потому что при осмотре места происшествия оперативники
особо не утруждали себя поиском орудия, которым были нанесены тяжкие телесные
повреждения, приведшие к смерти. Вместе с тем подозреваемый утверждал, что он не
нападал, а когда почувствовал угрозу со стороны присутствовавшего в его доме мужчины,
был вынужден обороняться тем, что под руку попало. Поскольку размолвка произошла на
кухне, он машинально схватил лежавший в металлической ступке железный пестик.
Посчитав себя виновным в смерти человека, он сам пришел в милицию с повинной,
рассказал, что произошло: поведение знакомого представляло реальную угрозу для его
жизни, и поэтому он вынужден был защищаться. И хотя орудия убийства не нашли,
следствие обвиняло его в тяжком преступлении.
Адвокату удалось обнаружить тот злополучный пестик, а проведенная по его настоянию
экспертиза подтвердила, что смерть наступила не от нанесенного удара тупым предметом, а
в результате неудачного падения потерпевшего. Этот случай убеждает, насколько важно
адвокатам внимательно изучать материалы предварительного расследования, начиная с
протокола осмотра места происшествия, вникая в каждый его пункт. Необходимо въедливо
анализировать все документы, которые могли бы пролить свет на обстоятельства, при
которых совершилось преступление. И если адвокату удастся найти какой-либо предмет
или иное вещественное доказательство, то он сможет более успешно и квалифицированно
выстроить защиту своего доверителя.
С большими трудностями сталкиваемся мы, когда необходимо получить письменные
объяснения. Зачастую очевидец происшествия говорит: «Господин адвокат, вам я все
рассказал»,– но свидетелем при этом быть не желает. Раньше люди боялись стать
свидетелями главным образом по уголовным делам, а сейчас – даже по гражданским.
Вспоминаю недавний корпоративный конфликт, где оспаривали права одного из
руководителей компании. Во время собрания сотрудники компании боялись говорить о тех
неопровержимых фактах, которыми они располагали. Оно и понятно: начальник может
расправиться, уволить…
Как же должен вести себя адвокат, которому дано право на опрос? На мой взгляд, крайне
важно с самого начала найти психологический контакт. Нужно постараться убедить
человека в том, что его правдивые объяснения – элементарный гражданский долг, что его
показания, пусть и кажутся ему самому незначительными, могут оказаться существенными
для вынесения справедливого решения по гражданскому или арбитражному делу. И,
конечно же, необходимо еще и грамотно оформить объяснение того или иного лица.
Человек, которому что-то известно, должен конкретизировать ответы на вопросы, то есть
назвать обстоятельства и юридические факты, которые могли бы помочь адвокату добыть
необходимые сведения для последующего разрешения спора в суде.
Чрезвычайно сложно бывает адвокату получить характеристику на подзащитного,
допустим, находящегося под стражей. Руководители бывшего сотрудника, как правило,
отвечают: нет, мол, у них на него никаких сведений. Адвокат должен постоянно думать, какие
сведения он должен раздобыть, чтобы изменить, смягчить отрицательное мнение о своем
подзащитном.
К сожалению, отдельные представители органов государственной власти еще не
привыкли отвечать на запросы адвокатов. Поэтому, как правило, приходится неоднократно
напоминать им об ответственности за нарушение сроков ответов, ссылаясь на общий Закон
«О порядке рассмотрения обращений граждан РФ», потому что отдельного закона о
рассмотрении адвокатских запросов не существует. И когда следователь не приобщает к
делу материалов, представленных защитой, приходится обращаться к вышестоящему
следственному начальнику.
Что я хочу сказать? Знать о своих полномочиях и обладать ими – не одно и то же. Да,
адвокат вправе с согласия лица, которому что-либо известно по делу, собирать
информацию, но нет никакой процессуальной регламентации. И все же, каково значение
собранных адвокатом доказательств, если они в корне отличаются от доказательств со
стороны обвинения. Итак обвинение должно представить в суд доказательства,
неоспоримо уличающие подсудимого, а защита всеми доступными в рамках закона
способами, средствами – оспаривать сомнительные, а порой и надуманные обстоятельства.
Необходимо помнить, что естественное стремление оправдаться не должно перерастать в
собирание доказательств собственной невиновности. То есть задача адвоката – помочь
подзащитному опровергнуть доводы обвинения. Это делается двумя способами: путем
подрыва достоверности доказательств обвинения и доказательств фактов, находящихся в
противоречии с обвинениями. Таким образом, можно сказать, что, собирая доказательства,
адвокат должен помнить: его главная цель заключается в том, чтобы защитить интересы
своего подзащитного, вообще представлять и раскрывать в суде все добытые им
смягчающие вину и оправдывающие подсудимого обстоятельства.
Говоря об участии адвоката на этапе предварительного расследования, не могу не
коснуться вопроса, связанного с созданием Следственного комитета при Генпрокуратуре.
С точки зрения государственного подхода не может один и тот же орган расследовать и
надзирать. Эту позицию я разделял всегда и открыто высказывался по этому поводу с
различных высоких трибун, а теперь лишь вспоминаю, сколько пинков получал в свое
время буквально со всех сторон. И вот наконец создан Следственный комитет. Разумеется,
надзор за законностью должен осуществлять прокурор, начиная с предварительного
расследования, но следствие не должно подчиняться надзору! К сожалению, у нас, по
традиции, не обходится без казусов. Не так давно в Башкирии произошел из ряда вон
выходящий случай. Суд принял решение освободить человека из-под стражи, а следствие
не дает письма в орган исполнения наказаний, и потому тот решение суда не исполняет.
Генпрокуратура уже назначила проверку…
И в заключение хотелось бы сказать вот о чем. Безусловно, между государством и
адвокатурой уже налаживается конструктивный диалог. Если мы собираемся говорить о
перспективах, начинать надо с себя. Речь нужно вести о том, как поднять престиж
адвокатской профессии. Государство должно быть заинтересовано в развитии такого
института гражданского общества, каким является адвокатура. Полагаю, пришла пора
внести существенные коррективы в наш закон об адвокатуре, потому что принятые
последние поправки изменили концепцию президентского закона. Конечно, свои права
адвокатскому сообществу нужно уметь защищать, причем на всех уровнях власти.
6. НЕ СДАВАТЬ ЗАВОЕВАННЫХ ВЫСОТ
48
48
Позиции Гильдии российских адвокатов по основным вопросам взаимоотношений
государства и адвокатуры как института гражданского общества были обсуждены на
расширенном заседании исполкома Гильдии. Его открыл президент ГРА, председатель
исполкома ГРА Г.Б. Мирзоев. Он подчеркнул, что в последнее время российская
адвокатура сталкивается с целым рядом проблем, порожденных силами, которые стремятся
ограничить независимость адвокатуры, лишить ее самостоятельности, активного влияния на
ход демократических преобразований в стране. В этой связи, заявил президент ГРА, крайне
важно провести откровенный, продуктивный обмен мнениями, глубоко проанализировать
обстановку, сложившуюся в ГРА и вокруг нее, коллективно наметить меры, направленные
на оздоровление общей атмосферы в отечественной адвокатуре, сплочение ее рядов во имя
успешного решения наших общих непростых задач.
...За почти 150 лет своего существования российская адвокатура прошла большой и
сложный путь. Были на нем и взлеты, и яркие свершения, и периоды нелегких испытаний.
Так получилось, что в своем становлении адвокатура не раз как бы возвращалась на круги
своя. Витавшая в воздухе идея объединения всех адвокатов была надолго похоронена после
1917 года.
Она воскресла в постсоветский период, когда адвокаты вновь вернулись к мысли о
создании единого профессионального сообщества. 90-е годы прошлого столетия стали
временем, когда все наши усилия были направлены на достижение поставленной цели. В
жертву ей мы приносили все наши помыслы, чаяния, надежды, средства. Гасан
Борисович напомнил участникам заседания, как бурлила тогда адвокатская жизнь, какие
страсти кипели вокруг будущего российской адвокатуры. Одни предлагали оставить все
без изменений, другие ратовали за то, чтобы искать новые пути, смелее идти навстречу
переменам, которыми была охвачена страна.
Момент истины, образно говоря, наступил в сентябре 1994 года, когда адвокаты
собрались на свой Всероссийский съезд. На нем разгорелась острая борьба между старым и
новым, между стремлением активно работать в новых условиях и желанием сохранить
прежние порядки. В результате, как заметил Гасан Борисович, группа делегатов съезда
покинула его в знак несогласия с позицией представителей старой адвокатуры и собралась,
чтобы объединить свои усилия во вновь создаваемой адвокатской структуре.
Так появилась Гильдия российских адвокатов – первое в России профессиональное
сообщество коллегий адвокатов и адвокатов, поставившее своей целью переход к активной
целенаправленной работе в условиях бурно развивающихся рыночных отношений.
И с первых же шагов, подчеркнул Гасан Борисович, мы столкнулись с тем, что
адвокатуру стали делить на традиционную и так называемую параллельную, основную и
альтернативную и т.д. За всем этим стояло стремление власть предержащих расколоть наши
ряды, не допустить единения адвокатского сообщества, потому что сплоченная,
отстаивающая свою независимость адвокатура способна вырасти в серьезную
общественную силу, обладающую влиянием и авторитетом.
Адвокатские вести. 2005. №11. Публикуется в сокращении.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]