Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Адвокатура и государство. Партнеры или оппоненты. Учебное пособие
.pdf
удовлетворяют органы предварительного следствия и т. д. Кроме того, есть много видов
преступлений, за которые надо шире использовать меры наказания, не связанные с
лишением свободы. Недопустимо, когда суд штампует меру пресечения в виде содержания
под стражей, и как потом оказывается, невиновных людей.
Корр.: Бытует суждение о «карманности» нашего правосудия. В чем, на ваш взгляд,
причина? Может быть, мешают работать адвокаты-«инкассаторы»?
С.Марасанова:
местная администрация построила суд, поскольку все-таки государственная власть должна
создавать нормальные условия для осуществления правосудия. До сих пор глава района
сетует, вот, мол, построили лучший в России районный суд, но наша администрация не
выиграла там ни одного дела. Дескать, все время суд защищает права и интересы граждан,
отменяет постановления главы и т. д.
Суждение, о котором вы упомянули, действительно существует. Что служит основанием,
чтобы люди так думали о судах? У нас недостатков очень много, и я не хочу этого
скрывать, но что нужно иметь в виду. Судебный процесс – это спор, в котором участвуют
две стороны как по уголовным, так и по гражданским делам. У каждой из них свое видение,
каждая считает себя правой. Но суд-то должен принять одно, единственное правильное
решение. Всегда остается недовольной одна из сторон, которая свой проигрыш пытается
объяснить, в частности, и тем, что судью подкупили, взятку получил или он чей-то
родственник. Таким образом, создается определенный фон. Не будем лукавить, немало
уголовных дел, когда работники милиции, следователи, извините, адвокаты брали у
обвиняемого – подсудимого деньги, обещая все решить через судью, а сами никому ничего
не собирались давать. И таких примеров мошенничества немало. Проигравшие суд люди
сами порой создают этот негативный образ суда. Что греха таить, есть у нас и уголовные
дела, связанные с получением судьями взяток, – это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ведь
даже один такой факт влияет на общественное мнение и формирует соответствующее
отношение к судам. Но слухи о взяточничестве в судах первой инстанции, я бы сказала,
слишком преувеличены. Что касается кассации и надзора, то система рассмотрения дел
построена таким образом, что говорить о «карманности» судей, мягко говоря, неразумно.
Г.Мирзоев:
по чьей-то указке, что с ним можно договориться. Не могу согласиться с этим. Я был
адвокатом и в советское время, когда говорили о «телефонном» праве, что-то подобное тогда
было, но то, что происходит сейчас, когда каждому судье предлагают записывать, кто ему
звонил, по какому вопросу, это, извините, уже чересчур. Замечу, это тоже придумали
чиновники, чтобы судей полностью взять под контроль. Не так давно мне довелось выступать
на квалификационной коллегии судей в одном из регионов, где у двух судей возникли
дисциплинарные проблемы только потому, что одному из них позвонил человек (он когда-то
строил здание суда), чтобы узнать, когда слушается дело у другого судьи. Она ему ответила, и
это расценили как повод для возбуждения в отношении нее дисциплинарного производства.
Полнейший абсурд! Есть отдельные представители судейского корпуса, которые попадают
под влияние местных чиновников, а порой и представителей преступного мира. Факты, когда
судей лишили статуса, а затем привлекли к административной и даже уголовной
ответственности, общеизвестны, но делать вывод о «карманности» судов я бы не стал. Есть
Знаете, с чего бы я начала? У нас в свое время в Домодедовском районе
Когда говорят о «карманности» судов вообще, это означает, что суд действует
ангажированные следователи, прокуроры и, конечно, судьи, но если ангажированность станет
системой – это катастрофа.
Корр.: Практика показывает, что дела в суде кассационной инстанцией
рассматриваются не очень обстоятельно, даже поверхностно. Аналогичная ситуация и
с рассмотрением дел в порядке надзора. В чем все-таки причина такой поспешности?
С.Марасанова:
считает ее излишней, поскольку окончательное решение принимается кассационной
инстанцией. Поэтому сейчас все наше внимание сосредоточилось на ее работе, именно она
должна работать эффективно. Если решение незаконное, оно будет отменено, если оно
неправильное, значит, будет изменено. Статистика у нас такова, что не укладывается в
разумные рамки. За первый квартал 2007 года у нас отменено или изменено каждое третье
решение по гражданским и каждый третий приговор – по уголовным судам. С одной
стороны, это говорит об эффективности работы кассационной инстанции, а с другой –
весьма плачевный результат, свидетельствующий о недостаточно профессиональном
уровне судов первой инстанции, которые допускают ошибки либо в силу незнания законов,
судебной практики, либо небрежности, невнимательности. Это огорчает, хотя мы
направляем в суды материалы судебной практики, проводим семинарские занятия по той
или иной проблеме. И хотя Европейский суд не приемлет надзорной инстанции, она тем не
менее поправляет ошибки, допущенные как судом первой, так и кассационной инстанций.
И я уверена, что та судебная практика, которая формируется в недрах Московского
областного суда, абсолютно правильная.
Возвращаясь к первой части вопроса, отвечу, действительно, темп, в котором кассационная
инстанция сегодня рассматривает дела, таков, что на одно дело каждой судейской коллегии
отводится не более 18 минут! Но это ни в коей мере не влияет на качество рассмотрения дел,
поскольку они изучаются заранее, так же, как и жалоба кассаторов. Принять правильное
решение после заслушивания сторон профессионалам труда не составляет.
Корр.: В составе квалификационных комиссий адвокатских палат есть представители
судейского корпуса. Может быть, и в состав квалификационных коллегий судей
целесообразно было бы делегировать адвокатов?
Г.Мирзоев:
о статусе судей, я, будучи депутатом Госдумы, предлагал внести соответствующие
поправки, но они были отклонены.
С.Марасанова:
не могу согласиться. Квалификационная коллегия судей – все-таки корпоративный орган,
поэтому считаю абсолютно правильным, когда в ее состав ввели представителей
общественности, однако в ней не должны присутствовать представители прокуратуры,
адвокатуры и нотариата. Поскольку там рассматриваются вопросы этического характера,
в ней не должны находиться профессиональные участники судопроизводства. Полагаю,
что и из квалификационных комиссий адвокатских палат надо вывести представителе й
судебного корпуса. Другое дело – экзаменационные комиссии, когда принимаются
экзамены на должность судьи или адвоката, там пожалуйста.
Европейский суд вообще не приемлет такой инстанции, как надзорная,
Считал и считаю, что это нужно сделать. Когда вносились изменения в закон
Это, пожалуй, единственная позиция Гасана Борисовича, с которой я
Корр.: Заработала система мировых судей. Бытует мнение, что у них дела
рассматривают и быстрее, и лучше. Если это так, разгрузили они районные суды или нет?
С.Марасанова:
соответствующего закона. Этот институт заработал, причем очень успешно. В этом году
мировые и судьи районного звена рассмотрели 145 тысяч гражданских, административных
и уголовных дел. Из них 65—70 процентов дел пришлось на мировую юстицию.
Несомненно, дела у них проще, с меньшим числом участников процесса, рассматриваются
оперативнее, но сказать «лучше» пока не могу, потому что в апелляционном порядке
обжалуются всего 1—2 процента их решений и приговоров. В ходе проверок, которые
проводятся у мировых судей, мы все-таки находим ошибки, которых можно было бы
избежать. Повторю, если бы эти решения были обжалованы, они были бы отменены.
Корр.: Хотелось бы узнать, какие пожелания есть у адвокатского сообщества к
судейскому корпусу и наоборот?
Г.Мирзоев:
участников судебного процесса как со стороны обвинения и защиты, так и судьи. Конечно,
если судья унижает адвоката, это большая беда для последнего. Почему я об этом говорю?
В моей адвокатской практике не было случая (а выступать приходилось в судах любых
уровней), когда бы я испытал унижение. Если адвокат самодостаточный человек, соблюдает
требования этики, ведет себя порядочно, если он профессионален, не делает
необоснованных выпадов в чей-либо адрес, не соответствующих элементарным правилам
судоговорения, никакой, простите, самодур-судья не позволит себе унижать его. Мне
известны другие случаи, когда судья просто не дает вздохнуть адвокату: то его инициативу
гасит, то бесконечно замечания делает. Адвокатам и суду надо поставить работу таким
образом, чтобы граждане зауважали систему, венцом которой все-таки является суд. Нельзя
уподобляться иным прокурорам, которые, обращаясь к адвокату, не называют его по имениотчеству, а то и того хуже – грубо обрывают: «Адвокат, замолчите!». А если ему подражает
судья, согласитесь, это ужасно. Отсюда и пожелание – вести постоянную работу над
повышением квалификации судей, прокуроров и адвокатов. Мы впервые в истории
адвокатуры решением Федеральной палаты адвокатов РФ и Гильдии российских адвокатов
создали Высшие курсы повышения квалификации адвокатов при Российской академии
адвокатуры.
С.Марасанова:
мнения по данному вопросу. Может быть, покажется странным, но я горжусь, что мне
довелось работать с такими адвокатами, как С. Ария, М. Гофштейн, ныне покойный В.
Фомичев, К. Орлик, Е. Голованова, А. Краснокутская. Это люди, которые никогда не
позволяли себе вступать в какие-то конфликтные отношения с судом, опаздывать или
вообще не являться в процесс, заставить подсудимого говорить не то, что есть на самом
деле. Они настолько достойно вели себя как профессионалы, могли так блестяще
обосновать свою позицию по делу, что судья, казалось бы, в простом совершенно деле
задумывался: а имело ли место событие преступления? Никогда не забуду процесс, в
котором один-единственный раз участвовал Семен Львович Ария. Тогда в УК РСФСР была
статья 93 прим. (хищение социалистического имущества в особо крупных размерах). У
инкассатора похитили сумку, в которой находилось очень большое количество денег,
подсудимый признавал себя виновным. Ария, выступая в его защиту, сказал, что это совсем
У нас возродилась мировая юстиция в связи с принятием
На мой взгляд, главным принципом должно стать взаимное уважение всех
Я слишком давно работаю в Мособл-суде, чтобы не иметь собственного
не то, о чем мы думаем, это не кража. Материальное положение человека было таково, что
просто вынудило взять у государства то, что ему было положено, потому что в свое время
государство ему недодало. Я сидела и думала: а вообще, есть ли состав преступления? Не
тот ли это несчастный человек, который действительно пострадал от нашего государства?
Помню, это была блестящая защитительная речь. И хотя приговор был вынесен по
упомянутой статье, все нивелировалось мерой наказания. Сейчас таких адвокатов, к
сожалению, единицы.
Мне немножко больно за адвокатуру, потому что в ней появились люди, которые
позволяют себе вести себя развязно, допускают, чтобы подсудимый отказывался от
показаний, которые бесспорны, могут сорвать процесс, несмотря на то что подзащитный
длительное время находится под стражей. И на этом фоне как-то очень равнодушно
относятся к делу, которым занимаются, особенно если адвокаты участвуют в суде по
назначению. Кто-то из людей может заплатить, кто-то нет. Почему для адвоката это должно
играть какую-то роль, если он по сути своей защитник? Разве адвокатская профессия
допускает возможность нивелировать защиту, в зависимости от того, заплатили ему сразу
или государство заплатит ему позже?! Становится обидно за адвокатуру, потому что те
люди, которых я назвала, никогда себе подобного не позволяли. Жалко, что таких
становится все меньше, а через некоторое время их не останется совсем, и я боюсь, что
тогда о российской адвокатуре нельзя будет говорить с гордостью.
РАЗДЕЛ IV.
ОПАСНЫЕ СИМПТОМЫ
Реформы, утверждают энциклопедические словари, есть преобразования в той или
иной сфере государственной и общественной жизни с целью позитивных изменений,
обеспечивающих поступательное развитие соответствующих институтов. Реформ,
заведомо ориентированных на отрицательный результат, не бывает. А если такое
случается в силу некомпетентности реформаторов либо злого умысла, говорят или о
неудавшихся реформах, или о сознательно организованных контрреформах. Переход
России к демократии западного типа и к капиталистической экономике методом
«реформ» оценит время. Нам ближе судебно-правовая реформа конца XX – начала XXI
века, ибо ее результаты уже теперь поддаются оценке. Отказ от коллегиального суда,
выборных и подотчетных избирателям судей, наделение их юридическим иммунитетом,
ограничения общественного контроля судебной деятельности не приблизили к созданию
судебной власти, независимого и равного для всех правосудия. Престиж суда, по данным
социологических опросов, снизился в разы по сравнению с дореформенными данными. И
руководство страны, осознавая это, напоминает о необходимости продолжения
судебной реформы.
Долгим и мучительным был поиск путей формирования новой адвокатуры,
отвечающей задаче демократизации общественных отношений и продвижения к
правовому государству. В 90-е годы было создано около трех десятков различных
вариантов проекта закона об адвокатуре. Бурные их обсуждения привели, наконец, к
тому варианту, который воплотился в ФЗ «Об адвокатской деятельности и
адвокатуре в Российской Федерации» (2002). По общему признанию, закон оказался
удачным, реализовав те концептуальные положения, которые обеспечивали признание
адвокатуры независимым институтом гражданского общества, организованного и
действующего на основе демократических принципов, чему способствовало ее
объединение в масштабах страны, с существенным расширением прав адвокатов и
органов корпоративного самоуправления.
Недостатки закона устранялись с учетом накапливаемого опыта его применения,
путем принятия необходимых дополнений и изменений. И здесь, как оказалось,
адвокатуру ожидали новые испытания, напоминая теневые этапы ее становления в
России. Те этапы, которые история отнесла к контрреформам. Созданные волею
императора Александра II во второй половине XIX века суды присяжных и адвокатура
в лице присяжных поверенных – с жестким отбором по образовательным и
нравственным критериям – скоро были потеснены спецсудами и частными
поверенными, назначаемыми и контролируемыми судьями окружных судов. Историки
объясняют это отступление от демократических завоеваний назревавшей
предреволюционной ситуацией. Октябрьская революция привела вообще к
уничтожению цивилизованного суда и адвокатуры, переделав их со временем в
«советские учреждения».
Объяснить нынешние отступления от конституционного принципа
недопустимости издания законов, отменяющих или умаляющих права и свободы
человека и гражданина (ст.55 ч.2 Конституции РФ) можно только особенностями
нашего бюрократического государства. Чиновники, алчные до власти и денег,
размножаются простым почкованием, а законы должны обеспечить их безопасность
и безбедную жизнь.
Всплеск критики и недовольства адвокатов вызвал антидемократические изменения
порядка комплектования совета адвокатской палаты (изменения ФЗ от 20 декабря
2004 г.). Адвокаты лишены возможности свободного выбора членов своего
руководящего органа. Осуществление ротации совета палаты хотя и поставлено под
контроль собрания (конференции), однако и список членов совета, подлежащих замене,
и список лиц, вновь вводимых в состав совета для замещения образовавшихся вакансий,
составляется президентом палаты и утверждается советом палаты. Собранию
адвокатов (конференции, съезду) остается лишь одобрить эти решения.
Затем произошел накат на профессиональную тайну. На адвокатов была возложена
обязанность уведомлять Федеральную службу по финансовому мониторингу о сделках
клиентов, направленных на легализацию и отмывание преступных доходов или
финансирование террористов. (Постановление Правительства РФ от 18 февраля 2005
г. №82.)
Следующая «плодотворная идея» реализуется Правительством Российской
Федерации, обнародовавшим Постановление (№534) «О проведении эксперимента
по созданию государственной системы оказания бесплатной юридической помощи
малоимущим гражданам». Это влекло нарушение не только закона, связыв ающего
юридическую помощь с адвокатской деятельностью, но и ст.48 Конституции РФ,
размывая понятие «квалифицированная юридическая помощь». Новшество,
продиктованное заботой о неимущих, обратилось очередной данью чиновникам.
Вот как это выглядит в оценке председателя Счетной палаты С.В. Степашина:
«Проводимый государством эксперимент по оказанию бесплатной юридической
помощи малоимущим показал, что значительная часть средств расходуется не на
41
40
41
правовую помощь, а на создание бюрократических структур – государственных
бюро»40. Развернутая оценка негативных последствий этой правительственной
акции дана в обобщении результатов эксперимента Советом ФПА РФ
.
Вопросы совершенствования законодательства об адвокатуре редко ставятся
адвокатским сообществом, органы самоуправления которого не наделены правом
законодательной инициативы. Чаще инициатива исходит от органов
государственного руководства адвокатурой, озабоченных не столько повышением
уровня профессиональной юридической помощи населению, и уж тем более не
расширением правовых и социальных гарантий функционирования адвокатуры,
сколько ростом влияния госструктур на адвокатуру, расширением контроля органов
Росрегистрации за деятельностью адвокатуры, хотя и признанной институтом
гражданского общества. Иллюстрацией тому может быть очередной проект ФЗ,
представленный в Госдуму от имени Президента РФ о внесении новых изменений в
Закон «Об адвокатской деятельности…» (№55357-5). В проекте
предусматривается право Росрегистрации требовать созыва внеочередного
Всероссийского съезда адвокатов, право территориальных органов Росрегистрации
обращаться в суд с заявлениями о прекращении статуса адвоката, если совет
палаты не рассмотрел соответствующего представления либо принял решение об
отказе его удовлетворения. Предлагается сократить с трех до одного месяца срок
рассмотрения представлений Росрегистрации о прекращении статуса адвоката, а
также наделить органы Росрегистрации правом запрашивать необходимые
материалы, связанные с участием адвоката в защите (представительстве)
интересов доверителя.
Речь, как видим, идет о значительном усилении влияния государства в лице его
чиновников на жизнь адвокатуры, об ограничении ее независимости, о подрыве
профессиональной тайны адвоката, являющейся необходимым условием его
конфиденциальных отношений с доверителями. Именно так оценивает адвокатское
сообщество все эти инициативы, вместо решения действительно назревших вопросов,
таких как расширение гарантий независимости адвокатуры, создание нормальных
социальных условий жизни института адвокатуры (оплата труда, пенсионное
обеспечение, снижение налогового бремени, расширение прав по участию адвоката в
судебном доказывании и пр.). Назревшим представляется активизация участия
адвокатов и органов адвокатского самоуправления в законотворческом процессе.
Все эти вопросы волнуют адвокатское сообщество, являются предметом
перманентных дискуссий, им посвящены и многие мои выступления, часть которых
приводится в этом разделе.
Вестник ФПА РФ. 2007. №2. С.8.
Вестник ФПА РФ. 2006. №4. С.41–51.
1. ПРОБЛЕМЫ КОРПОРАТИВНОЙ ДЕМОКРАТИИ
42
42
АДВОКАТУРЫ
Если проследить эволюцию законодательства об адвокатуре России за 140 лет ее
существования, можно констатировать ряд крупнейших достижений. К ним следует
отнести: а) расширение уровня независимости адвокатуры от судебной и исполнительной
ветвей власти; б) упрочение правовых гарантий профессиональной тайны адвокатов; в)
формирование финансовых обязательств государства по отношению к адвокатам,
выполняющим «хождение по делам бедных». Есть и значительные достижения самих
адвокатов и адвокатских образований. Нельзя не отметить повышение уровня
профессиональной культуры, создание бесценной научно-методической базы для
подготовки и совершенствования кадров адвокатов, выработку и утверждение в сословии
нравственных принципов деятельности и взаимоотношений, наконец – организацию
адвокатуры как профессионального объединения и института на службе гражданского
общества.
Все эти достижения в той или иной мере нашли отражение как в практике адвокатов
России, в основном успешно выполняющих конституционную функцию оказания
квалифицированной юридической помощи, так и в законодательстве последних лет,
определяющем статус и процессуальные возможности профессионального
представительства и защиты в суде. Огромное значение для утверждения современных
демократических принципов организации и деятельности адвокатуры, ее правового и
социального статуса имел Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре
в Российской Федерации» 2002 года. Это был один из последних крупных законодательных
актов проводимой в стране судебной реформы. Быть может, этим и определялись его
высокий уровень, обстоятельность.
Новый закон об адвокатуре поддержал такие выработанные практикой идеи, как
непосредственное осуществление корпоративных полномочий самими адвокатами и
адвокатскими коллективами через собрания, съезды и конференции адвокатов; возможность
и условия передачи адвокатским сообществом части своих полномочий выборным органам
самоуправления; сохранение и порядок реализации функции контроля деятельности этих
органов и пр.
Практика применения нового закона об адвокатуре выявила и некоторые его недостатки,
что вполне естественно. Адвокатурой через органы ее самоуправления началась подготовка
предложений по совершенствованию закона 2002 года. Эти предложения были доведены до
сведения депутатов Государственной думы РФ 26 ноября 2004 года. Федеральный закон «О
внесении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации» одобрен Советом Федерации 8 декабря 2004г. и подписан
Президентом РФ В.Путиным 20 декабря 2004 года.
Изменения коснулись 24 статей закона. В большинстве своем они действительно
совершенствуют закон, являются необходимыми, направленными на устранение
пробелов и противоречий, ограждение прав адвокатов, повышение роли
профессиональной адвокатской этики.
Адвокатские вести. 2005. №5.
С удовлетворением можно отметить, в частности, дополнение ст.4 закона пунктом,
относящимся к числу нормативных актов, обязательных для каждого адвоката, Кодекса
профессиональной этики, принятого в установленном законом порядке. Этим же
дополнением легитимируется и ответственность адвоката за нарушение предписаний
Кодекса. Укреплению корпоративных связей и консолидации адвокатских сообществ будет
способствовать указание на обязанность адвокатов исполнять решения органов адвокатских
палат субъектов Российской Федерации и Федеральной палаты адвокатов, принятые в
пределах их компетенции (дополнение к ст.7). Большое значение для обеспечения
субъективных прав адвоката могут иметь уточнения и дополнения ст.ст. 15, 16 и 17 закона,
касающиеся внесения сведений об адвокате в региональный реестр, условий
приостановления и прекращения статуса адвоката. Многие спорные вопросы организации и
функционирования различных форм адвокатских образований снимаются уточнениями,
вносимыми в ст.ст. 22–24.
Расширены и уточнены права общих собраний (конференций, съездов) адвокатов
(дополнения к ст. 30, 31, 36, 37). Речь идет об установлении контроля общих собраний
(конференций, съездов) за решениями советов палат и их президентов по поводу
обновления состава советов (механизм ротации).
Уточнение обязанностей адвоката как члена сообщества, расширение гарантий его
субъективных прав является необходимым условием самоидентификации адвоката как
личности, как обладающего равными правами в сообществе. Этим обеспечиваются
правовые предпосылки его психологического и нравственного комфорта, возможность
влияния адвоката на состояние дел в корпорации. Здесь просматриваются предпосылки для
упрочения фундамента корпоративной демократии: голос каждого адвоката при решении
внутренних проблем адвокатского сообщества и полноценен, и значим. Каждый адвокат
вправе рассчитывать на поддержку и защиту сообщества и избранных им органов
самоуправления в случае противозаконных посягательств на его права и интересы.
Но попробуем оценить некоторые нововведения в законе об адвокатуре, а также
нерешенные пока адвокатские проблемы с позиции демократических принципов. Не все
положения закона могут выдержать соответствующий экзамен.
Демократия, как известно, такая форма устройства общества и государства, которая
основана на признании народа единственным источником власти (ст.3 ч.1 Конституции
РФ). Политические и социальные институты общества и государства, претендующие
именоваться правовыми, также должны отвечать демократическим принципам. Это
позволяет судить о партийной, производственной, корпоративной демократии. Принципами
демократии, выстраданными и признанными, являются: верховенство закона, власть
большинства, равноправие граждан, входящих в сообщество, защищенность их прав...
Исходя из этих принципов некоторые поправки к закону об адвокатуре, на наш взгляд,
отступают от норм демократии, необоснованно расширяют права руководителей палат
(функционеров). А это неизбежно влечет ущемление прав рядовых членов палаты. Вместе с
тем остаются нерешенными вопросы, жизненно важные для каждого адвоката.
Рассмотрим конкретные ситуации.
Осуществление ротации совета палаты поставлено под контроль собрания (конференции).
Однако и список членов совета, подлежащих замене, и список лиц, вводимых в состав совета
для замещения образовавшихся вакансий, составляется президентом палаты и утверждается ее
советом. Собранию адвокатов (конференции, съезду) остается лишь «одобрить» эти решения.
В случае несогласования собрание уже не может выдвигать свои кандидатуры. В этой
ситуации президент палаты «вносит на утверждение съезда (собрания, конференции
адвокатов) новые кандидатуры только после их рассмотрения и утверждения советом палаты
адвокатов» (новая редакция п.2 ст.31 и п.2 ст.37). В этом новшестве можно увидеть
положительные моменты: упрощается решение организационных вопросов, сокращаются
возможности «для пустопорожней болтовни», на которую весьма горазды многие адвокаты.
Не зря I съезд адвокатов (январь 2003 г.) подвергался публичной критике.
Однако возникают и некоторые «неудобные» вопросы. Почему рядовым адвокатам,
участвующим в собрании (конференции, съезде), отказано в праве выдвижения кандидатов
в состав совета палаты? Как практически будет решаться вопрос об определении
кандидатур по предложенной схеме в случае отклонения новых кандидатур собранием?
Потребуется лихорадочное изменение состава кандидатур президентом и советом в
перерывах съезда? Или речь идет о проведении внеочередного чрезвычайного собрания
(съезда) после дополнительной работы по определению кандидатур президентом и
одобрения их советом палаты? Чем можно оправдать такие сложности процедуры,
влекущие ущемление принципов корпоративной демократии, необходимость преодоления
дополнительных организационных и финансовых трудностей?
Следует обратить внимание и на такое обстоятельство. Право общего собрания адвокатов
(конференции, съезда) по формированию совета палаты (региональной, федеральной) имеет
разовый характер. Единожды сформированный на демократических началах совет палаты в
последующем не переизбирается. Он лишь «обновляется» на одну треть каждые два года за
счет кандидатур, предлагаемых президентом палаты. Это означает, что спустя шесть лет
весь состав совета окажется укомплектованным лицами, не выдвинутыми адвокатской
корпорацией, а отобранными единолично президентом. Будет ли это способствовать
утверждению независимости и принципиальности членов совета при решении жизненно
важных для адвокатуры вопросов? Или они станут отныне ориентироваться на мнение
своего руководителя, обеспечивающего их карьеру? Возникают вполне обоснованные
сомнения в том, что такой способ комплектования совета палаты способен повысить его
авторитет. Конечно, при некоторой изворотливости «профессионального правосознания» на
все эти вопросы можно найти удобоваримые ответы. Но к чему все эти хитрости? Неужели
ради «усиления вертикали власти»? А ведь это не приветствовалось в адвокатуре ни в
дореволюционную, ни в советскую эпоху.
В адвокатуре вызревает закономерный вопрос о целесообразности ротации членов совета
палаты, вообще не свойственной российской адвокатуре. Если смысл этого нововведения в
том, чтобы пропустить через органы самоуправления максимально большее число
адвокатов, то нельзя не видеть в этом ослабление руководящего органа за счет снижения
опыта и компетентности его членов. Если смысл затеи в том, чтобы вовремя освобождаться
от бездельников и лиц проштрафившихся, то для этого есть много других возможностей,
предусмотренных условиями приостановления и прекращения статуса адвоката.
Совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации в соответствии с п.7 ч.3
ст.37 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
«участвует в проведении экспертиз проектов федеральных законов по вопросам,
относящимся к адвокатской деятельности». Поддержаны ли рассматриваемые выше
изменения в законе Советом ФПА РФ? Согласовывались ли спорные позиции
законопроекта с советами адвокатских палат субъектов Российской Федерации? Если
ответы на эти вопросы окажутся отрицательными, то у советов палат появится основание
для обращения к законодателю с просьбой о внесении «изменений в изменения». При
положительном ответе вопросы неизбежно окажутся предметом острых дискуссий на
собраниях и будущих съездах адвокатов. Едва ли наши коллеги легко смирятся со столь
явным ограничением их прав по участию в формировании органов корпоративного
самоуправления. Такие голоса раздавались на II Всероссийском съезде адвокатов 8 апреля
2005 года. Адвокатам – делегатам съездов, собраний, конференций – при выборах своих
представительных органов традиционно на протяжении всей истории российской
адвокатуры принадлежало право свободного выдвижения кандидатур в эти органы. И нет
никаких оснований лишать их этого права.
Вместе с тем новое законодательство об адвокатуре заслуживает критической оценки и с
позиций «разумного консерватизма». Речь идет об элементах чрезмерной демократии,
идущих порой во вред и адвокатуре, и обеспечению юридической помощи населению. В
этой связи можно выделить вопросы неконтролируемого роста численности адвокатуры за
счет низкой профессиональной подготовленности принимаемых в ее ряды, а также
организацию адвокатских образований.
В советское время существовал жесткий лимит численности коллегий адвокатов,
контролируемый Минюстом и другими органами государственного руководства
адвокатурой. Объяснялось это недостаточностью специалистов, стремлением пресечь
перелив кадров из правоохранительной системы в адвокатуру. В смутное время спонтанных
государственных реформ, особенно после распада Советского Союза, начался порою
неконтролируемый процесс расширения состава коллегий адвокатов, появления
адвокатских кооперативов, лицензионных структур по оказанию юридической помощи,
формирования Минюстом новых коллегий «в порядке эксперимента».
Этот процесс был отчасти оправдан резким изменением экономических отношений,
ростом частного предпринимательства, нуждавшегося в юридическом обслуживании.
Продолжается он и ныне, причем впечатляющими темпами. Так на 1 января 2001 года в
адвокатуре России насчитывалось 43 317 членов. На начало 2002 года их было уже 48 800
человек. На январь 2005-го – свыше 64 000. Мы не знаем, сколько среди них «мертвых
душ», т.е. лиц, фактически адвокатской деятельностью не занимающихся, а вступающих в
адвокатуру ради «корочек», обеспечивающих определенный социальный статус, престиж,
трудовой стаж. По наблюдениям – таких лиц в нашем сообществе немало, и это вовсе не
безобидное явление. Девальвируется, а нередко и дискредитируется адвокатское звание, а
квалифицированная юридическая помощь в определенных случаях перерастает в свою
противоположность. В свою очередь, нормы закона о прекращении статуса адвоката по
основаниям неисполнения адвокатских обязанностей не отличаются должной
определенностью и лишены четкого механизма контроля. На помощь могли бы прийти
уставы палат, но в некоторых субъектах РФ от их принятия отказались, да и принятые
уставы эти вопросы не всегда решают. Как видим, вопрос сложный, требующий для своего
решения и серьезных обобщений «кадровой политики», и выработки обоснованных
рекомендаций.
Статья 20 закона устанавливает четыре формы адвокатских образований: адвокатский
кабинет, коллегия адвокатов, адвокатское бюро и юридическая консультация. Адвокат
вправе избрать по своему усмотрению любую из них (кроме юридической консультации,
создаваемой по представлению органа исполнительной власти), как и место осуществления
адвокатской деятельности. Совет палаты в этот процесс вмешаться не может, он лишь
регистрирует соответствующее «уведомление» адвоката. Демократично, не так ли? А каков
результат? Адвокаты теперь концентрируются не там, где в них есть потребность, а там, где
жизнь комфортнее. Во многих городах отмечается их избыток, а жители сельских и
отдаленных регионов лишаются правовой помощи. Упования на то, что рынок все
отрегулирует, оправдываются далеко не всегда.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]