Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковые единицы и категории русского языка грамматическое описание. Монография
.pdf
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
торжный – весьма близкие образные характеристики труда, условий жизни; наречия по-свински и по-скотски – синонимичные
образные выражения низкого, непорядочного, поведения, существования, недостойного человека; глаголы обасурманиться
и оскотиниться также функционально сближаются, синонимически выражая характеристику заблудшей человеческой души, переставшей руководствоваться «гласом Божиим»: Благодаря разливу
я везде платил возницам почти
вдвое, а иногда втрое, ибо работа
каторжная, адская. (А.П. Чехов – А.С. Суворину). Отлично, он забу-
дет все прежнее и будет помнить только одно: он предатель; он хочет жить, он должен жить, по-свински, по-скотски, безразлично
как, но жить, жить, жить. (П. Проскурин. Исход); Ежели
люди не будут часто говорить о совести, так сама совесть за них это сделает,
чтобы не дать человеку обасурманиться, оскотиниться. (М.Коч-
нев. Потрясение)
Синонимические отношения между образными дериватами
в большинстве случаев подтверждаются словарными дефинициями, то есть носят объективный характер
5
. Например, наша кар-
тотека содержит примеры, подтверждающих близость образных
значений глаголов ершиться и петушиться, взаимно дополняющих друг друга в выражении признака: «хорохориться, задиристо
заявлять о себе, претендовать на какую-то роль, не имея достаточно сил или опыта»: Мы ершимся и петушимся, – философствовал
Сеня, – а жизнь-то, науку, технику
, прогресс двигают они, которым
не меньше тридцати и сорока. (В.Кочетов. Журбины)
Камень, так же как и кость, и в системе образной производной
лексики, и в системе устойчивых сравнений являются образами
чего-либо твердого, жесткого. Функциональная равнозначность
дериватов, мотивированных этими образами, их взаимозаменяемость подчеркивается союзом или: Яблони на
морозе не теряли цвета, но покрывались белым морозным пушком и стучали друг
о друга, как костяные или каменные. (В.А.Солоухин. Дом и сад)
Для изображения непрямого, неправильной формы носа,
загнутого книзу наподобие крючка или ястребиного клюва,
в текстах регулярно используются образные дериваты-синонимы
5
Подробнее о нашей концепции образной синонимии см. в работе: Огольцева
2006, с. 237–268
81
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
крючковатый и ястребиный; образному выражению признака
«мягкость» служат прилагательные бархатный и атласный, а при-
знаки «блестящий, сверкающий, переливающийся» выражаются
синонимичными производными серебристый и алмазный: Отво-
рила дверь старуха, поначалу испугавшая меня своей некрасивостью:
крючковатый, ястребиный нос и маленький лоб, покрытый седыми
растрепанными волосами. (Н.Н.Тарасенкова); Вы здесь встретите
бакенбарды, единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством, под галстук, бакенбарды бархатные, ат-
ласные <…>. (Н.В. Гоголь); Последние, запоздалые желтые колосья
и листья, наконец, покрываются серебристым и алмазным инеем
зимы»… (В.Г. Белинский)
Образная синонимия может быть и «субъективной», индивидуально-авторской, обусловленной контекстом и речевой ситуацией. Однако и в этих случаях «каскад образных единиц» составляют компаративно-производные слова, принадлежащие к одному
семантическому полю и, следовательно, имеющие общие семантические признаки: У Вас 600 кустов георгин… На что Вам этот
холодный, не вдохновляющий цветок? У этого цветка наружность аристократическая, баронская, но содержания никакого… Так и хочется
сбить тростью его надменную, но скучную головку. (А.П.Чехов – Н.А. Лейкину); Тон её [княгини Лизы] уже был
ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а звер-
ское, беличье выражение. (Л.Н. Толстой. Война и мир). В каждом
из приведенных фрагментов потенциальные образные синонимы,
мотивированные существительными, находящимися между собой
в гипо-гиперонимических отношениях, синонимически сближаются для решения общей эстетической задачи – передачи того
эмоционального впечатления, которое производят на А.П. Чехова георгины: холодные, «чопорно-надменные», бездушные цветы
(см. первый пример), на князя Андрея – жена в состоянии обиды,
капризного раздражения, неприятная, непривлекательная, ставшая чужой.
По нашим наблюдениям
, образные дериваты часто используются в художественном тексте как действенное средство построения
градационного ряда синонимов, причем в таком «прогрессирующем» синонимическом ряду могут оказаться как компаратив-
82
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
но-производные слова, так и устойчивые сравнения и метафоры.
Прием градации может быть построен и на использовании безобразных и образных дериватов, причем последние завершают
ряд, так что на них приходится пик экспрессии: – Я так утомлен,
что едва ли усну… – говорит он, ложась спать. – Наша работа, эта
проклятая, неблагодарная, каторжная
работа, утомляет не так
тело, как душу… Ох, видит бог, если б не семья, бросил бы я эту работу… Писать по заказу! Это ужасно! (А.П.Чехов. Тссс!…); Она
[воспитанница Смольного монастыря] была полна ледяной восторженности на словах, говорила готовыми фразами о добродетели
и преданности, знала на память хронологию и географию, до противной степени правильно говорила по-французски и таила внутри самолюбие, доходившее до искусственной, иезуитской скромности. (А.И. Герцен. Былое и думы); Попрощался Павел Петрович
со своими сурово, сдержанно, по-мужичьи. (Ю. Семенов. Пароль
не нужен); Михаил вдруг, прихмурясь на миг, замер, вспоминая,
и улыбнулся широко, молодо, по-мальчишески. (Д.М. Балашов. От-
речение); – Хорошо, говорят, жила, открыто, – спросил я. – По-
царски, или как бы фельд маршальше какой подобает. (А.Ф.Писем-
ский. Старая барыня)
«Кульминационная точка» образной серии часто акцентиру-
ется усилительной частицей даже: И он [Есенин] действительно
смотрит на меня
своими васильковыми глазами – доверчиво и наивно. В нём что-то не по годам молодое, даже мальчишеское, совсем
не вяжущееся с его репутацией. (И.В. Одоевцева. На берегах Сены)
Случаи, когда один объект описания получает в художественном тексте несколько различных образных характеристик, характеризуются высокой частотностью и разнообразием. Автор
как бы перебирает образы, стремясь к возможно более точной
индивидуализации признака. Во всех рассмотренных случаях
наблюдается, по существу, одно и то же явление: поиск образа,
адекватного предмету описания. Автор сознательно приоткрывает перед своим читателем дверь в святая святых своего поэтического ремесла, выдает не результат творческого процесса,
а самый процесс
, сомневаясь, перебирая один образ за другим
в поиске наиболее удачного. Этот поиск может быть по-разному
преподнесен читателю – из уст персонажа или от лица самого
83
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
автора. Он может быть воплощен в любых образных языковых структурах: в компаративно-производных словах, в раздельнооформленных компаративных конструкциях с союзом
как или в каскаде субстантивных метафор. Общее одно: этот
поиск происходит «на наших глазах»; автор пробуждает наше
читательское воображение, активизирует образное мышление,
как бы призывая читателя в свидетели своего
творческого поиска: Удар получился звонкий, как выстрел. Попугайчики остановились во времени, не только в пространстве, – так казалось.
Шок, летаргия, соляной столб, сомнамбула, седьмая печать…
Не знаю, с чем сравнить чистоту и абсолютность их остановки.
(А. Битов. Уроки Армении); – Никто никого не знает, – полусен-
тенциозно, полуиронически произносит
он [Адамович]. – А меня
действительно трудно узнать. Ведь я и сам себя не знаю <…>; –
Вы заперты, как тюремные двери, на три поворота: на крюк,
болт и цепь, – говорю я [Одоевцева] в тон ему шутливо. Он кивает: – Или как сейф. Но, может быть, в сейфе вместо золота
и долларов пуговица
хранится. Или еще хуже – он пуст.(И.В.Одо-
евцева. На берегах Сены); Почему алчное купеческое стяжание
то и дело прерывалось дикими размахами мотовства с проклятиями этому стяжанию, с горькими пьяными слезами о своем окаянстве и горячечными мечтами по своей собственной воле стать
Иовом, бродягой, босяком, юродом? (И. Бунин. Жизнь Арсеньева);
Кто не почитает их [станционных смотрителей] извергами человеческого рода, равными покойным подъячим или, по крайней
мере, муромским разбойникам? (А.С. Пушкин. Станционный
смотритель)
Частью анализируемого художественного приема может быть
авторское прямое (или косвенное) сообщение о результате творческого поиска, о выборе предпочтительного варианта выраже-
признака. Это может быть сделано, в частности, с помощью
ния
вводных конструкций «вернее», «вернее сказать», «точнее говоря»
и т.п.: Пусть, если я этого заслуживаю, умные люди проберут меня
без снисхождения за ошибку, но я не стану выдавать себя за непогрешимого, золотого или, вернее, сахарного командира. (А.А. Бек
Волоколамское шоссе) Показательно, что определенность выбора
сопряжена, как правило, с довольно далекой семантической дис-
.
84
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
танцией между образами-«претендентами»: очевидно, что «очень
хороший, замечательный по своим достоинствам» (золотой)
и «слащавый, приятный в общении до приторности» (сахарный) –
далеко не одно и то же.
В тех же случаях, когда «перебираемые» автором образные дериваты действительно синонимичны, их совместное употребление при одном объекте образной характеристики позволяет выявить
наиболее тонкие нюансы каждого из «созвучных» значений,
предельно близких и в то же время различных. Они то расходятся, изощряя читательское соображение, то сливаются в образной
гармонии. Думается, в каскадах сравнений, компаративных эпитетов, устойчивых метафор мы наблюдаем проявления рефлексии
на форму выражения – свойстве поэтического языка, о котором
в своё
время писали выдающиеся филологи прошлого, в частности, Г.О.Винокур: «Если художественный язык есть действительно
внутренняя форма, то в нём вообще всё стремится стать мотивированным со стороны своего значения. Здесь всё полно внутреннего значения, и язык означает сам себя независимо от того, знаком каких вещей он служит. На этой почве объясняется столь
характерная для языка искусства рефлексия на слово. Можно вообще сказать, что поэтическое слово в принципе есть рефлекти-
6
рующее слово»
. (Винокур 1991: 55) В самом деле, перебирая об-
разы в поисках наиболее удачного и точного, объединяя их в одну
микросистему на основе общности эстетической функции, авторы порождаютрефлексивы, исследование которых очень важно
для исследования индивидуального «мировидения» того или иного художника слова.
Очевидно, что в русскоязычных текстах удвоение образа
сравнения – это всегда результат специального художественного приёма: в русской системе устойчивых сравнений соответствующие модели (С1-В1+С2-В2 и С-В1+В2) отсутствуют. Подобные двойные и даже тройные сравнения как особый авторский
приём встречаются и в текстах на других языках, например,
на китайском: «กၷዛ-!ྙགྷၺ-!ྙቩ-!ྙۦᒿ-!ྙڹၺፖಱᄿ
6
Необходимо отметить, что в данном случае Г.О. Винокур употребляет термин
«поэтический» как синоним понятию «образный»: «Поэтический язык <…> есть
то, что обычно называют образным языком». [Винокур 1991; с.27]
85
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
ዸᓹೝᅰၺፖ» (Эти глаза словно осенние воды, словно холод-
ные звезды, словно драгоценные жемчужины). (Лю Э) В этом
контексте автор употребляет каскад миньюй (ීᎳ, [míngyù]) –
разновидность компаративных структур, которую В.И.Горелов
назвал «явным сравнением», поскольку в этом случае сравнительные отношения выражаются «явно» – сравнительными союзами. (Горелов 1979)
Подобные случаи встречаются и в
сфере метафор: в китай-
ском языкознании их именуют ещё «имплицитным сравнением»,
аньюй (ڗᎳ, [ànyù]). В структуре таких сравнений вместо сравни-
тельных союзов употребляются глагольные связки ဵ (являться),
߅ (стать, становиться), ᆐ (быть, стать), а признак-основание лишь
подразумевается. Иногда в структуре имплицитного сравнения
(метафоры) отсутствуют и союзы, и глаголы-связки, например
: «
ᅝLjฝဵ࿃෨ᒦࡼጙ႞ࠆLjฝဵጙᔭညညࡼ» (Верблюд, ты – ко-
рабль пустыни, ты – живая гора) (Го Можо).
Случаи, подобные тем, которые мы рассмотрели выше на материале русского языка, китайские языковеды иногда выделяют в особую группу – ݇Ꮃ߅Ꭻ «чэньюй с широким сравнением»
(«широкие сравнения» называются «бойюй» ݇Ꮃ [bóyù]); в них
используется несколько параллельных образов, например,
ဵࡼڳLjኩᄖࡼඖჩLjࡍࡼজഴ. (Она – факел в темной
ночи, уголь в снежную погоду, небесная манна во время большой засухи).
В китайском языке каскады образов сравнений встречаются
и в устойчивых, воспроизводимых компаративных конструкциях. Все китайские ߅Ꭻ!чэнъюй (идиомы) имеют жесткую структуру, они построены по законам грамматики древнекитайского
языка вэньянь. В структурном отношении чэнъюй представляют собой четырехсловные образования: они состоят из четырех иероглифов (слогов), каждый из которых, как правило, является словом, выполняя ту или иную синтаксическую функцию.
В идиомах с компаративным значением употребляются союзы,
которые называются ྙ(жу), ྦ(жо), ႒(сы). Структурная классификация идиом китайского языка опирается на
два критерия:
1) местоположение сравнительного союза; 2) способ взаимоотношений между основными компонентами (параллельные
86
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
и непараллельные конструкции). В контексте нашего исследования нас интересуют параллельные конструкции с двумя различными образами при одном или двух признаках-основаниях,
которые представлены следующими моделями:
1) Модель СmB
. В таких конструкциях первый компо-
1В2
нент-иероглиф выражает признак (С), далее следует сравнительный союз, а третью и четвертую позиции занимают два
равноправных компонента образа (В), связанных между собой
сочинительными отношениями). В этом случае элемент А выражается имплицитно. Например: ስ߅ၚࡼჼᔇರᔇጙዹගಸ!
прекрасное как зрелый персик или слива – о необычайной
красоте
женского лица).
2) Модель m
1B1m2B2
. Конструкции, в которых «жу» сто-
ит на первом месте, а предмет сравнения (А) и основание (С)
не выражены вовсе. Первую позицию (m
) занимает иероглиф
1
ྙ («жу»), он соответствует сравнительному союзу, вводящему
первый образ сравнения (В
). Третью позицию (m2) занима-
1
ет другой сравнительный союз, обозначаемый иероглифом ႒
(«сы»), после него следует второй образ сравнения (В
): ስઔ
2
ጙዹዞಸLjስᎭጙዹග. (словно цветок, подобна яшме (нефри-
ту) – об очень красивой женщине, девушке). Подобные ком-
паративные идиомы построены как два сравнения с одинаковым значением, следующие друг за другом. Два разных образа
характеризуют один и тот же предмет (А), чтобы подчеркнуть
высокую степень проявления его признака: ྙ(жу)ઔ
(цветок),
႒(сы)Ꭽ(яшма).
3) Модель В
1А1В2А2
. Эта модель особенно продуктивна в ки-
тайской компаративной фразеологии. Речь идёт о конструкциях, в которых нет сравнительных союзов. Первый и второй,
третий и четвёртый компоненты образуют два словосочетания
сочинительного типа: ۳ቾዼ!(спина тигра, поясница медведя –
о богатырском сложении мужчины); ܹ૫Ꭽ৷ (ледяная мышца,
нефритовая кость – о красивом человеке, обычно о
женщине);
ჼྫትዛ (персиковые щеки, миндальные глаза); ഘትዛ (ивовые
брови, миндальные глаза) – тонкие изогнутые брови, узкие глаза,
у которых внешние уголки поднимаются кверху. Такие устойчивые компаративные структуры, в которых два разных обра-
87
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
за характеризуют два разных аспекта одного и того же предмета А, так же как и предыдущие, можно отнести к «двойным
7
сравнениям»
.
Подобные сравнения встречаются не только в идеографической группе «Внешность человека», но и во многих других («Состояние», «Поведение», «Физическая сила/слабость» человека
и проч.), например: 1) ᄖኟᓞ! небо закрутилось, земля заверте-
лась – о головокружении, вызванном физическим или эмоциональным состоянием (первая модель); 2) ሼྙಙ (реветь/ рычать
как лев/тигр, подобно грому) (вторая
модель); 3) ᄵᄤ৷ Медные
мышцы, железные кости – человек крепкого телосложения, силач.
Такие образные выражения принадлежат к третьему, самому продуктивному типу.
Таким образом, «удвоение» образа в компаративной конструкции в одних контекстах сопряжено с изменением признака-основания, а в других два параллельных образа используются для индивидуализации одного и того же признака. В первом
случае имеет место некое обогащение, уточнение, конкретизация признака, который как бы поворачивается перед читателем
разными гранями, при этом оказываются выраженными разные
аспекты образной характеристики предмета. Во втором случае удвоение образа, как правило, приводит к интенсификации признака, поскольку каждый последующий образ в каскаде характеризуется более высокой степенью экспрессии.
Двойные сравнения чаще всего представлены парами компаративных структур. Отметим, что термин «двойные сравнения»
в строгом смысле более уместен по отношению ко второму из отмеченных нами выше случаев (модель С-В
). По отношению же
1В2
к первому типу лучше было бы употреблять терминологическое
сочетание «параллельные сравнения» (модель С
1В1-С2В2
).
Если в русском языке двойное сравнение – это всегда результат авторского произвола, свободной комбинации однофункциональных компаративных структур разных типов, то в других языках (в частности, в китайском) этот тип сравнения присутствует
7
Фразеологический материал китайского языка предоставлен Ван Ливэнь,
автором кандидатской диссертации, посвященной устойчивым сравнениям
русского языка, характеризующим внешний вид человека: [Ливэнь Ван 2015]
88
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
на уровне воспроизводимых моделей. Вероятно, в китайском
языке существует целая система устойчивых (двойных и параллельных) сравнений.
Иногда я таком ряду оказываются три единицы и более. Подобные «каскады» сравнений могут включать в свой состав 1) только
индивидуально-авторские (свободные) компаративные единицы;
2) только устойчивые, воспроизводимые сравнения; 3) и свободные, и устойчивые
сравнения. В последнем случае в конце ряда
обычно оказывается именно авторские сравнения, зачастую синтаксически более развернутые и более экспрессивные.
«Удвоение образа» – универсальный художественный прием,
охватывающий, помимо собственно сравнений (единиц с эксплицированным показателем компаративных отношений m), также
и метафоры (общеязыковые и авторские), компаративно-производные слова разных частей речи.
89
ГЛАВА III
СЕМАНТИКА ТЕКСТА
И ОСОБЕННОСТИ ЕГО ПЕРЕВОДА
3.1. Локативность в тексте
Говоря, что предложение в тексте обогащается новым смыслом,
имеют в виду абстрактное предложение. «На самом деле любое
предложение изначально возникает в тексте, уже в момент своего возникновения обогащаемое всеми объективными и субъективными смыслами, необходимыми для данного текста в целом.
Поэтому, чтобы понять «условия», в которых живёт предложение,
нужно включить в число объектов нашего внимания и текст» (Золотова 1982: 300–304).
Текст, в особенности аутентичный, интересен ещё и тем,
что всегда отражает определённые ментальные характеристики
носителей данного языка, которые нужно учитывать при обучении общению, и не только межнациональному, во избежание коммуникативных неудач.
Коммуникативное единство текста и внеязыковых
влияющих на продуцирование/восприятие текста, получило
название «дискурс». Текст – это речевое коммуникативое образование, функционально направленное на реализацию внеязыковых задач, дискурс – единство и взаимодействие текста
и внелингвистических условий и средств его реализации (Всеволодова 2000: 338).
Локативность является одной из смыслообразующих текстовых категорий. Элементы текста обладают определённой
пространственной конфигурацией, и
оретическая и практическая возможность трактовки языковых средств с локативной семантикой, используемых автором
поэтому существует те-
факторов,
в структуре текста, с позиций функционально-коммуникативного подхода.
Цель – описать локативность как текстовую и дискурсивную
категорию, охарактеризовав особенности её функционирования
в данном качестве (Федосеева 2013: 314 –341).
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]