Языковые единицы и категории русского языка грамматическое описание. Монография

телем именно той лексики, в которой все аспекты значения слова находятся в соответствии друг с другом (звучание поддерживает значение).

Если первая классификация (по положению повторяющегося эле­мента в словесном ряду) не вызывает возражений, то по поводу вто­рой можно высказать несколько критических замечаний. Основной недостаток традиционной классификации, на наш взгляд, заклю­чается в том, что здесь не учитывается, точнее, непоследовательно учитывается двуплановость слова – единство звучания и значения. Например, выделение наряду

с собственно лексическим синони­мического и семантического повтора, как легко догадаться, подра­зумевает, что синонимический и семантический повтор – это толь­ко повтор на уровне смысла, но не на уровне звучания, в то время как в том, что называется собственно лексическим повтором, по­вторяется и звучание, и значение. Но ведь очевидно также, что воз­можно и противоположное явление, когда повтор звуковой оболочки может и не сопровождаться повтором семантическим (омонимия) или сопровождаться неполным семантическим повтором (разные лексико-семантические варианты при полисемии). При повторе чи­сто звуковом (например, аллитерация) ничего не говорится обычно о смысловых перекличках; хотя если описывать те же явления в иных терминах (в терминах паронимической аттракции), то обнаружи­вается и учитывается связь звуковой и смысловой сторон. Приме­чательно, что одна и та же строка из «Молитвы» Н.М. Языкова «Как Волги вал белоголовый» в «Поэтическом словаре» А. Квятковского при- водится как пример аллитерации (Квятковский 1966: 19), т.е. звуко­вого повтора, а

зированными, а некоторые из разновидностей вообще остаются вне классификации, хотя, на наш взгляд, они все могут быть объ­единены в рамках единой категории словесного повтора (если, конечно, использовать этот термин не в том узком значении, в каком он обычно используется; или, может быть, более удачным будет термин лексико-семантический повтор). Такое

По-видимому, о полном лексическом повторе (о полном повторе­нии звучания и значения) можно говорить только в том случае, если повтор не выходит за рамки стиховой строки – примеры типа (1) и (2). Повторение же слова в строфе или в тексте обычно сопровождается приращениями смысла, что отчасти нарушает полноту симметрии, так как «наряду с

(В. Долина)

При «паронимическом варьировании» игра «сходного» и «отличного» захватывает уже не только вещественное и грам­матическое значения, но и лексические значения соположен­ных лексем, которые при

казы и проказы» воспринимаются как контекстуальные си­нонимы, т.к. у них появляется общий компонент смысла (‘то, что свойственно царям, своеволие’), а сочинительная синтак­сическая конструкция с соединительными отношениями спо­собствует сближению и даже уравниванию этих понятий. В (13) слово «прель» начинает восприниматься как внутренняя фор­ма «апреля», поскольку и сами реалии

Так, в (16) значение приставки пере- (‘вытерпеть, преодолеть все трудности, невзгоды в какой-то период времени’) способству­ет синонимизации глаголов, входящих в однородный ряд, в ре­зультате у глагола «перегореть» оживляется и выходит на первый план его устаревшее значение ‘закалиться, пройдя через ка­кие-либо сильные испытания’ (Толковый словарь русского язы-

ется в (21), где восприятие смыслового родства омографов подго­товлено предыдущим контекстом. Оппозиция глаголов движения (не шагал, а семенил) в первой строке характеризует не столько характер перемещения, сколько внутреннее состояние субъекта (уверенность, решительность – неуверенность, боязливость), про­являющееся и во внешнем поведении. При этом «семенить» (‘идти мелкими, частыми шагами’) и «труси’ть