Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковые единицы и категории русского языка грамматическое описание. Монография
.pdf
ГЛАВА I. ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ И КАТЕГОРИЙ РУССКОГО ЯЗЫКА
тех или иных языковых образований в состав разных частей речи.
Это обусловлено тем, что функции формы слова и слова-лексемы
принципиально различны: «слово-лексема» объективирует окру-
жающий нас мир с учетом его отражения и интерпретации, а «форма слова» – отражает и интерпретирует отношения между различными сторонами этого мира
(Шарандин 2016). Поэтому если
мы будем связывать части речи с отражением действительности
через посредство слов, то в классификацию частей речи формы
слов не должны включаться. Так, например, причастия и деепричастия не должны включаться в классификацию частей речи, если
будут признаваться формами глагола. Если же им придается статус самостоятельных слов,
участвующих в классификации частей
речи, то в этом случае они включаются, по существу, в собственно
лексическую классификацию.
В методологическом плане важным является положение
В.В.Виноградова о том, что выделение разных структурно-семан-
тических типов слов должно предшествовать выделению и классификации частей речи. Почему? На наш взгляд, противопостав-
ление частей речи и их классификация должны осуществляться
в рамках одного и того же семантико-структурного типа. Разные
структурно-семантические типы слов в этом случае не включаются в классификацию частей речи, поскольку они оказываются
не одним из классов в ней, а являются противопоставленными
на уровне классификаций.
Другими словами, разные структурно-семантические
типы
слов обусловливают разные плоскости для рассмотрения частей
речи. Классификация частей речи имеет дело с однородными
и однопорядковыми единицами. С этой точки зрения, например,
местоимения, как тип слов, не называют, а указывают на предметы и явления действительности, и поэтому они представляют
собой не одну из частей речи, представленную данным
структурно-семантическим типом слов, а оказываются противопоставленными всей системе назывных слов. В школьных учебниках
местоимение рассматривается как одна из частей речи, включенная в общую классификацию частей речи русского языка. Однако
возникает вопрос: какой именно части речи местоимение должно быть противопоставлено? Существительному? В этом случае
11
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
в противопоставлении будут участвовать лишь местоимения-существительные. Но наряду с ними исследователи выделяют местоимения-прилагательные, местоимения-числительные и т.д.
Поэтому более логичным представляется рассмотрение местоимений в качестве не одной из частей речи в одном ряду с существительным, глаголом, прилагательным и т.д., а в качестве
самостоятельной
системы частей речи, противопоставленной
системе назывных слов. Дейксис – это особый самостоятель-
ный тип лексического значения, присущего слову, в силу чего
местоимения оказываются самостоятельным и специфическим структурно-семантическим типом слов, что и позволяет их противопоставлять номинативным (называющим) словам
не внутри одной системы частей речи, а на уровне разных
систем
частей речи.
Таким образом, типология структурно-семантических ти-
пов слов имеет самостоятельную значимость. Это и позволяет
в дальнейшем применить по отношению к ней принципы классификации частей речи. Что определяет различия между разными
структурно-семантическими типами слов? Как отмечает В.В.Виноградов, «различия между основными типами слов сказываются
и в их грамматических функциях, в их грамматической природе,
в их формах» (Виноградов 1972: 32). Структурно-семантический
тип слов оказывается плоскостью, позволяющей объединять
и классифицировать слова, которые различаются лексико-грамматическими характеристиками. Поэтому разные типы структурно-семантических типов слов – это своего рода и разные системы
частей речи, т.е. классов слов. Но
в этом случае важно определить-
ся в понимании слова как языковой единицы.
Мы исходим из понимания слова как языковой единицы знания,
которая находит отражение в коммуникативной системе человека
в составе членимых высказываний. В этом принципиальное отличие
коммуникативной системы человека от коммуникативной системы животных. Данные системы, будучи связанными с отражением и передачей коммуникативно значимой информации, т.е. со
знаниями, различаются основным способом накопления и передачи
этих знаний. Если учитывать мнение ученых о том, что животные
элементарно мыслят, то их мышление осуществляется на уровне
12
ГЛАВА I. ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ И КАТЕГОРИЙ РУССКОГО ЯЗЫКА
так называемого универсального предметного кода, имеющего
образно-чувственную основу. Скорее всего, и человеческое восприятие действительности первоначально возникло на этой основе. Но формирование 2-й сигнальной системы позволило человеку создать особую мыслительную единицу – концепт. Языковым
представителем (репрезентантом) концепта стало, прежде всего,
слово как лексическая единица, которая отразила познание мира
аккумулировала знания о нем в языке.
и
Поэтому мы определяем слово как лексический репрезентант концепта, который имеет звуковую оболочку (или письменную форму), является синтагматическим членом высказывания
и предстает в тех или иных морфологических формах, совокупность которых образует его языковую парадигму (Шарандин
2015). При этом концептуальную значимость имеет высказывание В.В.Виноградова о том, что «в языках такого строя, как русский, нет лексических значений, которые не были грамматически
оформлены и классифицированы. Понятие бесформенного слова к современному русскому языку неприложимо» (Виноградов
1972: 18). Грамматическое же оформление связано с морфологией и/или синтаксисом. В отношениях между ними важным оказывается понимание того, что «морфологические формы – это
отстоявшиеся синтаксические формы» (Виноградов 1972: 31). Таким образом, морфология определяется синтаксисом, а в целом
они обслуживают лексику, структурируя ее содержание (морфология) и осуществляя лексико-синтаксическую координацию
(синтаксис).
В связи с определением слова возникает вопрос о правомерности признания структурно-семантическим типом слов так
на-
зываемых служебных слов (предлогов, союзов и частиц) и междо-
метий, которые, как отмечалось выше, согласно В.В.Виноградову,
оказываются за пределами классификации частей речи, поскольку не представляют собой структурно-семантический тип словназваний. Однако являются ли они вообще словами в том смысле,
который присущ определению слова?
Стремление, например
, в школьной практике представить
предлоги, союзы и частицы в качестве служебных слов противоречит школьному определению понятия слова, как имеющему
13
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
лексическое значение, наличие которого отрицается у предлогов,
союзов и частиц. Они характеризуются в школьных учебниках
как незнаменательные, несамостоятельные. В принципе, и в грамматическом учении о слове В.В.Виноградова можно усматривать
определенное противоречие, поскольку их лексическое значение грамматически не оформлено, причем ни морфологически,
ни синтаксически. Поэтому он, оценивая их
статус в качестве слов,
обращал внимание на то, что предлоги, союзы и частицы не ве-
дут себя как слова. По его мнению, их содержание не структурировано грамматически, а наоборот, они оказываются элементами
структурирования и тем самым выполняют, по существу, техническую функцию (Виноградов 1972: 31). Они «лежат на грани словаря
грамматики и вместе с тем на грани слов и морфем» (Виноградов
и
1972: 31–32). Их функция заключается в том, чтобы способствовать приведению словесных (самостоятельных) частей речи, определяющих содержание высказывания, в определенный порядок,
устанавливая соответствующие логико-грамматические отношения между ними. Это позволяет обеспечить правильность речи
в соответствии с грамматическим строем языка
, однозначность
и полноценность восприятия отражаемой ситуации посредством
словесных частей речи.
В терминологическом плане предлоги, союзы и частицы можно было бы обозначить термином «аналиты» (М.В.Панов). Дело
в том, что все эти элементы являются аналитическими показателями слов (словоформ) и синтаксических конструкций. Поэтому
включение их в состав частей речи не означает, что они являются
словами, пусть даже и служебными, какими являются связочные
слова, и прежде всего связка быть (см. ниже). Они могут включать-
ся в состав частей речи, но только несловесных. Это связано с их
основной функцией – служебной.
Предлоги, союзы, частицы (как несловесные служебные об-
разования) реализуют свою
функцию только в соединении с назывными словами, тогда как назывные слова способны выполнить
коммуникативную функцию без участия этих образований (ср.,
например, Зима. Светает.). Поэтому, по мнению В.В. Виноградова, служебные слова (с учетом его понимания их особенностей)
«относятся к миру действительности только через посредство
14
ГЛАВА I. ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ И КАТЕГОРИЙ РУССКОГО ЯЗЫКА
и при посредстве слов-названий» (Виноградов 1972: 33). В отношении этих образований мы имеем, на наш взгляд, своего рода
антиномию. С одной стороны, в узком смысле, они не являются
частями речи, поскольку не представлены структурно-семантическим типом слов-названий. Но, с другой стороны, они таковыми
оказываются в силу их
неразрывной связи с назывными словами,
которые являются членами предложения и определяют его содержание. Это и дает основание для их рассмотрения в качестве коммуникативно (но не лексически!) значимых элементов, участвующих в передаче общей и целостной информации. Только при этом,
как отмечает В.В. Виноградов, «они принадлежат к той сфере языковой семантики, которая отражает наиболее общие, абстрактные
категории бытийных отношений – причинных, временных, пространственных, целевых и т.п. Они ближайшим образом связаны
с техникой языка, ее осложняя и развивая» (Виноградов 1972: 31).
Поэтому логично признать предлоги, союзы и частицы в качестве
не структурно-семантического типа слов, а в качестве функцио-
нально-
коммуникативного типа элементов («аналитов») речи.
Их дальнейшее разграничение в рамках этого типа определяется
функциональными характеристиками – связью со словом и/или
предложением. Так, предлоги оказываются частью предложно-падежных форм слова, а союзы – элементами, выражающими синтаксические отношения.
Принципиально иное решение должно быть принято в отно-
шении связочных слов, прежде всего прототипической связки
быть, которой в грамматическом учении В.В. Виноградова о сло-
ве отводится особое место. И это не случайно, поскольку в традиционную, прежде всего школьную, классификацию частей речи
она часто не включается, что приводит к смешению связки быть
и глагола быть как назывного слова, обозначающего бытийное
состояние предмета в
синтаксической позиции самостоятельного предиката. По мнению же В.В. Виноградова, «связка быть –
не глагол, хотя и имеет глагольные формы. Ей чуждо значение
действия (быть в значении глагола существования – лишь омо-
ним связки)» (Виноградов 1972: 529). В морфологическом плане связке быть не присущи глагольные категории вида и залога,
тогда как глаголу
быть эти категории присущи. Но ей присуще
15
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
грамматическое оформление: изменение по лицам, числам,
временам, наклонениям, т.е. связка быть структурирована
как слово. Поэтому если исходить из понимания В.В.Виногра-
довым связки быть как единицы, лексическое значение которой
тождественно грамматическому (Виноградов 1972: 31), то становится оправданным выделение данной связки как представителя особого структурно-семантического типа слов – связоч-
ных
. Это позволяет связку быть выделять не среди глагольных
слов, а как особую категорию слов, для которых характерна особая функция – служебная. Поэтому В.В. Виноградов объединял
связочные и так называемые служебные слова (предлоги, союзы
и частицы) в плане того, что они «относятся к миру действительности только через посредство и при посредстве слов-названий»
(Виноградов 1972: 33).
Таким образом, аналиты и связка быть, выполняя служеб-
ную функцию, различаются между собой языковым статусом:
аналиты – это несловесные части речи, а связка быть – словесная
часть речи; аналиты – это функционально-коммуникативный тип
элементов, а связка – это структурно-семантический тип слов.
В контексте выделения В.В. Виноградовым структурно-семан-
тических типов слов, участвующих в классификации частей речи
русского языка, особо следует определиться в отношении междо-
метий. Как известно, в традиционной грамматике они выделяются в качестве особой части речи. Чем определяется эта «особость»?
Почему они не включаются ни в состав назывных слов, ни в состав
служебных слов
, оказываясь противопоставленными тем и дру-
гим? В состав структурно-семантического типа назывных слов их
нельзя включать потому, что они не называют предметы и явления действительности, а сообщают о чувствах и эмоциях, т.е. вы-
полняют, в принципе, коммуникативную функцию. В состав служебных слов их нельзя включать потому, что они самодостаточны,
о чем свидетельствует их самостоятельное употребление, представленное нечленимым высказыванием, или они осложняют
членимое высказывание, эмоционально окрашивая его. Однако
главное в определении их языкового статуса – это то, что междометия как слова не структурированы. С этой точки зрения им
не присущи какие-либо морфологические категории и призна-
16
ГЛАВА I. ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ И КАТЕГОРИЙ РУССКОГО ЯЗЫКА
ки, они не отвечают на логический вопрос и не являются членами предложения. В составе предложения междометия не связаны
с другими членами предложения, но способны осложнить предложение, делая его эмоционально окрашенным. Они имеют такой коммуникативный признак, как интонационное оформление –
чаще всего восклицательную интонацию.
На наш взгляд, в своей
первичной функции междометия комму-
никативны. Представляющие их нечленимые высказывания оказываются по своей природе коммуникативно-семантическими
единицами, а не единицами структурно-семантического синтакси-
са. Другими словами, междометные высказывания характеризуют-
ся коммуникативностью, но не предикативностью. Предикативную
структуру имеют членимые высказывания. Именно они сохраняют структурную организацию за счет слов, заполняющих их, и уже
в этом виде предстают в качестве коммуникативно-структурных
высказываний, выражающих законченность мысли.
Таким образом, на наш взгляд, междометия – это не особый
структурно-семантический тип слов, а особый тип высказыва-
ний. Рассмотрение их в качестве особых коммуникативных вы-
сказываний (нечленимых) широко представлено в учениях многих известных русистов. Так, в частности, Н.С. Поспелов писал:
«Не могут быть включены в состав частей речи и междометия
с чисто экспрессивной функцией…, поскольку они не выполняют в языке прямой номинативной функции» (Поспелов 1990:
17). Как «эквиваленты предложения» междометия определены
и в грамматическом учении В.В. Виноградова (Виноградов 1972:
32). Поэтому не случайно в
этом качестве они и представлены
в научной и учебной литературе в разделе синтаксиса, где понятие «нечленимые предложения» иллюстрируется, прежде всего,
междометными высказываниями. Да и ситуативное содержание
междометий обусловлено анализом нечленимых высказываний.
В результате мы имеем одну и ту же информацию, только представленную в разных разделах – в морфологии и синтаксисе
. Логично и целесообразно сконцентрировать данную информацию
в синтаксисе.
На наш взгляд, как и части речи, структурно-семантиче-
ские типы слов неоднородны, поскольку имеют различный ранг
17
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
и значимость для коммуникации и поэтому не лежат в одной
плоскости. Так, в частности, определяя отношения между назывными словами и местоименными словами как разными
структурно-семантическими типами слов, можно утверждать,
что ранг назывных слов выше, чем ранг местоимений. Показателем этого является их заместительный и повторительный характер, т.е
. назывные слова первичны в плане концептуализации
и категоризации мира, тогда как местоимения указывают на уже
отраженный мир в языке, представленный в назывных словах,
за исключением тех случаев, когда они указывают на неизвестный предмет (что это такое?).
Таким образом, при рассмотрении соотношения понятий ча-
сти речи и структурно-семантического типа
слов первичным явля-
ется выделение структурно-семантических слов, на что и указывал акад. В.В. Виноградов. Так, например, для имен собственных
частеречный статус в принципе избыточен, поскольку они выделились на уровне противопоставления разных структурно-семантических слов. Однако, будучи элементами членимой речи,
они являются и частями речи, классифицируя
собственные имена
по тем или иным признакам в рамках данного структурно-семантического типа слов.
1.2. Идеи академика В.В. Виноградова
о судьбе притяжательных имен прилагательных
и местоимений и современные лексико-грамматические
процессы нашего языка
Наблюдая за разговорной речью студентов, мы заметили такую
особенность: очень часто речевые конструкции «притяжательное
имя прилагательное + имя
существительное» (например, папин
брат) заменяются на конструкции «имя существительное в роди-
тельном падеже со значением принадлежности + имя существительное» (например, брат мамы). То есть вместо фразы «Папин
брат был врачом» современный молодой человек скажет: «Брат
папы был врачом» (или с конкретизирующим притяжательным
местоимением – Брат моего папы был врачом).
Довольно часто
звучит фраза, в которой личное местоимение и существительное
18
ГЛАВА I. ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ И КАТЕГОРИЙ РУССКОГО ЯЗЫКА
стоят в родительном падеже с двумя одинаковыми предлогами:
«У меня у папы брат был врачом». Такое построение фразы нам
может не нравиться, но сейчас это факт нашей речи, его нельзя
не замечать. Также можно отметить, что часто такое предложение
разбивается на две предикативные единицы: «У меня у папы был
брат.
Он был врачом».
Таким образом, предметом нашего исследования стали употребляющиеся в современной разговорной речи конструкции, обозначающие принадлежность.
Если мы обратим внимание на речь совсем маленьких детей,
старших дошкольников и младших школьников, то вынуждены
будем признать, что и они избегают фраз с притяжательными
прилагательными. Это очень заметно в тот момент, когда учителя,
воспитатели детского сада или логопеды, проверяя готовность ребенка к школе, оценивают качество его устной речи. Одним из показателей развитости речи ребенка 6–7 лет является его умение
употреблять имена прилагательные. Сразу хотим сказать, что задания на подбор к какому-либо существительному эпитетов считаем полезными в качестве
обучающих упражнений по развитию
речи и достаточно показательными в качестве оценки развитости речи ребенка. Мы говорим в данном случае не о том, нужны
или не нужны такие задания.
Дело в том, что среди этих заданий нередко встречаются такие,
при ответе на которые ребенку необходимо употребить притяжательное прилагательное, то есть
составить такую речевую конструкцию, которая не характерна для его речи: сам ребенок так
не говорит, а скорее всего, и не слышит так построенных словосочетаний от своих родителей.
Приведем конкретный пример. Очень распространено упражнение, суть которого заключается в том, чтобы ребенок, глядя
на картинки с изображением животных, сказал,
чей хвост нарисован на другой картинке. (См., например, О.Б. Иншакова Альбом
для логопеда. Любое издание) Современный старший дошкольник или младший школьник скорее ответит «хвост белки / белочки» или «хвост лисы», а не «беличий хвост» или «лисий хвост».
Но такой ответ будет засчитан как неверный. Иногда в рамках
занятий
по подготовке к школе можно даже столкнуться с тем,
19
ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
что педагоги заставляют детей заучивать «правильные» притяжательные прилагательные. Наверное, в том, что ребенок выучит
несколько новых для себя слов, нет ничего плохого. Запомнив
имя прилагательное, он получает возможность по-разному выстраивать конкретный ответ или какое-либо свое высказывание,
но вариант ответа с двумя именами существительными, одно
из которых обозначает
принадлежность, должен быть засчитан
как правильный, потому что именно такая конструкция доминирует в современной речи.
Рассмотренные примеры служат иллюстрацией к словам акад.
В.В. Виноградова: «Судьба притяжательных лишена перспектив» (Виноградов 1972: 200). Эта мысль была сформулирована
им семьдесят пять лет назад в первом издании книги «Русский
язык. Грамматическое учение о слове». Очевидно, что поводом
для такого высказывания стала современная ученому языковая
ситуация, а также его наблюдения над историей ее развития. Следовательно, конструкции, в которых притяжательные имена прилагательные заменяются на имена существительные или притяжательные местоимения – на личные, не являются новшеством
последних лет.
Объектом исследования можно назвать установление причин,
которым происходила и происходит замена одних конструкций
по
другими в современной разговорной речи.
Исходя из этого, мы выдвинули гипотезу исследования: состояние современной разговорной речи полностью подтвердило идеи
академика В.В. Виноградова. Вытеснение притяжательных имен
прилагательных и притяжательных местоимений из разговорной
речи происходило постепенно и имело целый ряд причин.
Несколько исторических примеров.
Обратим внимание на примеры из текстов XVIII – XIX вв.
А статье А.П.Ушаковой приведены цитаты из книги архиепископа И.Максимовича «Феатрон или позор нравоучителный Царем,
князем, владыкам и всем спасительный…», изданной в Чернигове
в 1708 году. Исследователь считает, что приведенные ей примеры
говорят о регулярном использовании притяжательных прилагательных: утробу матернюю, братней помощи и др. (Ушакова: 2).
Но эта книга вряд ли отражает ту языковую ситуацию, которая
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]