Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковые единицы и категории русского языка грамматическое описание. Монография
.pdf
ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
влеченным, однако оно характеризуется семантическим признаком «сваливать в кучу», невостребованным в данном контексте.
Подобную трансформацию наблюдаем и в другом примере: – Ухо-
дите, отколе пришли… Нет вам нашего согласу… Нет! – закончил
он [старик], вдруг резко возвысив голос до крика. – Нет! Этого, повидимому, только и ждала толпа. Она вспыхнула, как
сухая соло-
ма, как порох. (Г.А.Мачтет. Мы победили) Устойчивые сравнения
как солома и как порох – синонимы; однако первое из них употребляется только по отношению к неодушевленным предметам: так
можно сказать о доме, строении, о дровах в ситуации реального
горения, пожара, в то время как второе имеет ещё и переносное
значение – употребляется по отношению к легко раздражающимся, вспыльчивым людям. В приведённом контексте это различие
не учитывается: оба устойчивых сравнения употреблены по отношению к людям, к толпе.
Как правило, одно из синонимичных устойчивых сравнений
подвергается незначительной модификации, в целом же мы имеем дело с простым «дублированием» признака
: И он ухаживал
за этим трусом и лодырем Вишняковым, за этим трутнем безмедовым, – как нянька, как мать. (А.И.Куприн. Гранатовый браслет)
Ср. в словаре: как (словно, точно) нянька. ‘Ходить, ухаживать
за кем-л., опекать кого-л. – с особой заботой, вниманием’. (Огольцев 2001: 407); как (словно, точно) <родная> мать. ‘Заботли-
вая, ласковая, добрая; быть для кого-л., проявлять доброту, забо-
ту, ласку к кому-л. О женщине старшего поколения’. (Там же:340);
Если УС как нянька употреблено в неизменном виде, то второе
УС – как мать – частично преобразовано: оно употребляется толь-
ко по отношению к женщине, тогда как в
приведённом контексте
лицо, проявляющее «материнскую» заботу, – мужчина. Изменение объекта приложения образной характеристики повышает общую экспрессию второй компаративной единицы. К этому случаю очень близок следующий пример: Вон Лунгин, философ наш,
с родителями жил, оба больные, старые, отец – полупарализованный, с постели почти не вставал, – он за ними ухаживал, к
ак нянь-
ка, как сиделка настоящая. (Е. Шкловский. Состояние невесомо-
сти) И вновь мы видим ту же закономерность: первое сравнение
устойчивое, оно употреблено в неизменном виде; второе же –
71

ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
индивидуально-авторское, логическое по своей сути (ведь «философ» фактически и выполняет функцию сиделки), тем не менее его
экспрессия повышается за счет интенсификатора – прилагательного «настоящая», которое подчеркивает полноту сходства.
Очевидно, что варьирование компонента В сопряжено со
стремлением автора текста уточнить признак, индивидуализировать либо интенсифицировать его проявление: Тогда Бог заполнит
исполнит Собою всё, как огонь, как свет, как жизнь, как радость,
как победа. (Митрополит Антоний (Блум). О встречах и о послед-
них свершениях); Как сокол, как ястреб, как орёл, как итиль-
ги, ловил Джурабай слова киргизского народа. (А.С.Сорокин. Джу-
рабай); Мать видела, как вся истончалась, стала как прутик,
как усохшая былинка, Аня. (М.П.Прилежаева. Три недели покоя)
Между двумя (несколькими) сравнениям возможны и бессоюзная, и союзная связь. В собранном нами языковом материале
бессоюзные ряды сравнений явно преобладают. Ср., в частности,
примеры из поэзии Н.Матвеевой: «И чаща, листья вычурные стис-
нув, Как руки, веки
, зубы и уста, За ней слилась…»; «Как флюгер,
как сапог, Как дерево с дуплом»; «Но ее (звезды) далёкий свет…
Долго, долго будет жить… Перебираясь Со лба на лоб И с уст на уста,
Как песня, Как тихий мужественный рассказ, Как благородная
легенда». Е.А. Некрасова связывает подобные ряды сравнений «
с
,
пристрастием Н.Матвеевой к неторопливому, внешне замедленному развитию образного сюжета, к повторам; не противореча общей тональности её произведений, он углубляет и обогащает её».
(Некрасова 1979: 233) Отметим, что во всех приведённых выше
примерах Н.Матвеева использует индивидуально-авторские образы, причем в одном ряду могут оказаться только конкретновещные, предметные образы (руки, веки, губы, уста), и абстракт-
ные сущности (рассказ, легенда); возможны и комбинации тех
и других(бриллиант, тонкость и ранимость).
В случае союзной связи чаще всего встречаются союзы «и»,
«или». Разделительный союз используется авторами в случаях, когда нужно подчеркнуть равноценность образов, их функциональное единство: Он
держался прямо, как будто маршировал или про-
глотил аршин <…> (А.П.Чехов. Степь) В этой паре компаративных
единиц, связанных между собой разделительным союзом или, одно
72

ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
из сравнений (как аршин проглотил) является устойчивым, а дру-
гое (как будто маршировал) – свободным; между ними в контек-
сте возникают отношения предельной семантической близости.
Вместе с тем «удвоение» средства образного выражения признака
не случайно: второе, устойчивое сравнение в данном случае более экспрессивно, поскольку позволяет передать не просто внешний признак
, оцениваемый, как правило, положительно (прямая
спина – признак хорошей осанки), но и признак психологический,
внутреннее состояние напряжения. Ср.: как (словно, точно) ар-
шин проглотил: ‘Прямой; ходить, сидеть, держаться неестественно прямо. <…> ’ (Огольцев 2001: 36). Примечательно, что в конце
компаративного ряда часто оказывается сравнение а) более развёрнутое; б) более экспрессивное, выразительное, обогащенное
оценочными компонентами.
Если объектом образной индивидуализации является физический признак предмета или вещества, в качестве «равноценных»
образов сравнений выступают, как правило, наименования сущностей, обладающих очень близкими свойствами и не нарушающих цельности образа: Когда это будет достигнуто, у нас в руках
очутится уже не тесто, а комок вещества серовато-белого
цвета,
липкого и тягучего, как резина или кожа… (К.А.Тимирязев. Жизнь
растения). В качестве своеобразного сигнала полной семантической «равноценности» однофункциональных образных сравнений
разделительный союз «или» используется и в следующих примерах: – Всё это как сон или бред, – сказал я в глубокой грусти и взял-
ся за шляпу
. (Ф.М. Достоевский. Подросток); По морям и рекам,
через горы и равнины, города и пустыни, и, наконец, через русские
бедные селенья, дремучие леса и болота, всюду бережно хранимая волей царя, то качаясь на волнах, то на мягких пружинах, в своём тёмном ящике, как в колыбели или в гробу
, совершала богиня далекое
странствие из Вечного города в новорождённый городок Петербург.
(Д.С.Мережковский. Пётр и Алексей); Пьер был встречен как мерт-
вец или зачумлённый. (Л.Н.Толстой. Война и мир). Отметим кстати,
что в подобных «каскадах» сравнений воспроизведение формального показателя компаративных отношений (в частности, слов «по
-
хожий, «подобный», союзов как, словно, точно, будто не обязательно.
Показатель компаративных отношений чаще всего употребляется
73

ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
единожды – перед первой сравнительной конструкцией: Мне пока-
залось, что я написал хорошо, но когда рассказ был напечатан, я увидел, что мною сделано нечто похожее на расписной пряник или кра-
сивенькую коробку для конфет. (А.М.Горький. О том, как я учился
писать) Два индивидуально-авторских сравнения служат взаимодополняющими
характеристиками одной и той же сущности: ученического, незрелого произведения начинающего автора. «Расписной пряник» – образное выражение безвкусного нагнетания
средств выразительности; «красивенькая коробка для конфет» – образ внешнего, бессодержательного украшательства. Сравнения составляют неразрывное смысловое единство, будучи связанными
общим признаком «сладкий» («слащавый»).
Как правило, внутри таких пар сравнений возникают отноше-
ния
своеобразной синонимии или, во всяком случае, функциональ-
ной близости, как, например, между УС как профессор и свободным
сравнением как раввин в следующем примере: – Он по годам ещё
мальчик, а рассуждает, как профессор или как раввин. Всё на свете
знает и ни в чём не сомневается! (В.Н.Ажаев. Далеко
от Москвы).
Устойчивое сравнение употреблено здесь без каких бы то ни было
трансформаций, с точном соответствии со словарными толкованиями (см., например, Огольцев 2001: 516), а индивидуальноавторское сравнение лишь с раввином поддерживает признакоснование «рассуждать солидно, убедительно, со знанием, тот,
к которому прислушиваются»: раввин – ‘Служитель культа и духовный руководитель верующих в еврейской религиозной общине<…>’. (МАС; т.3:577)
В относительно редких случаях вместо разделительного союза
«или» авторы прибегают к соединительному союзу «и», который,
как правило, указывает на некую семантическую взаимодополняемость образов в структуре двойного сравнения: При виде гудя-
щей, колышущейся толпы, облепившей склон, Мария сразу вспомнила
пристань
в Севастополе, давку, которая разлучила её с мамой и Сашенькой, конвульсии гигантской массы людей, колеблемых миллионами мелких разрозненных усилий, и жалкую свою беспомощность
перед этой стихией, такой же страшной, как огонь и вода.(Вацлав
Михальский. Одинокому везде пустыня).
4
Подробнее об этом см.: (Огольцева 2021)
4
74

ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
По нашим наблюдениям, в таких парах сравнения чаще все-
го являются фактически «равноценными» по экспрессии: Ибо
кроткий пьяница, как болван и как мертвец, валяется и, много
раз осквернившись, смердит. (Ф.И.Буслаев. Повесть о горе и злос-
частии. Как Горе-Злосчастие довело молодца во иноческий чин).
«Болван» в этом
случае, так же как и «мертвец» – образы пол-
ного бесчувствия, неподвижности, отсутствия духовного начала в человеке; ср. болван ‘1. Грубо отесанный обрубок дере-
ва; <…>’(МАС, т.1: 104)
Отметим попутно, что экспрессия сложной компаративной
структуры может повышаться за счёт использования грамматически однородных рядов признаков-оснований. Как правило,
это
прилагательные или наречия, семантически равноценные, но находящиеся между собой в градуальных отношениях (причем «венчает» ряд всегда более экспрессивный компонент): – Это в части
у нас повар был, Иван Иванович. Толстый такой, жирный боров –
как баба беременная. Но мастер – во! Генералу с начальством го-
товил. (Ф.А. Абрамов.
Пути-перепутья) Повар Иван Иванович
получает двойную характеристику через образы «боров» и «баба
беременная», при этом выразительность конструкции усиливается благодаря использованию градации признаков С: «толстый» –
«жирный».
Анализируемое нами явление, несомненно, охватывает все
без исключения компаративные модели. В частности, каскады
могут быть образованы конструкциями с «творительным сравнения»: Дудка Сморчка,
как и труба, звенела жаворонком, свистела
скворцом, а то и заливалась настоящим соловьём, как пожелает
хозяин. (В.Смирнов. Открытие мира).
Каскады сравнений с присущими им структурно-семантическими особенностями могут быть существенной приметой авторского идиостиля. Так, особое пристрастие к двойным
и тройным сравнениям характерно для Н.В.Гоголя,
в прозе которого этот приём нередко используется для создания комического эффекта. Исследователи этого аспекта гоголевского идиостиля
из всех проявлений комического особо выделяют иронию. «Ирония
(сгреч. – притворство) – троп, заключающийся в употреблении наименования или целого высказывания в косвенном смысле, прямо
75

ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
противоположном прямому, это перенос по контрасту, по полярности» (Скребнев 2003: 159). С точки зрения экспрессивного эффекта иронию можно определить «как насмешку, основанную
на притворстве» (Манн 2005: 20): «Но эта улыбка была исполнена
какой-то жалкой наглости: она так была странна и так же шла
к её лицу, как идет выражение набожности роже
взяточника
или бухгалтерская книга поэту» («Невский проспект»). В приве-
дённом примере иронический эффект основывается на удвоении
образа компаративной структуры: набожная рожа взяточника ( В-1);
бухгалтерская книга поэта (В-2). В качестве объекта сравнения вы-
ступает странная улыбка, которая «не подходит» к лицу.
В других случаях подобные каскады сравнений используют-
ся для создания стилистического эффекта возвышенной торжественности: «Как терпеливый юноша, как ученик, сидел
он за своим трудом» («Портрет»); «Весь состав, вся жизнь его была
разбужена в одно мгновение, как будто молодость возврати-
лась к нему, как будто потухшие искры таланта вспыхнули
снова» («Портрет»); «С этих пор как будто самое
существование
его сделалось как-то полнее, как будто бы он женился, как будто какой-то другой человек присутствовал с ним, как будто
он был не один, а какая-то приятная подруга жизни согласилась с ним проходить вместе жизненную дорогу, – и подруга
эта была не кто другая, как та шинель на толстой вате, на крепкой подкладке без износу» («Шинель»). Во всех приведенных выше
примерах разные образы сравнений используются для выражения одного и того же признака и при общем объекте образной
характеристики.
В таком сочинительном ряду (в «каскаде» компонентов В) один
из образов сравнения зачастую является традиционным, второй –
непостоянным, авторским, но особенно важным в плане образного
выражения признака: «Вы здесь встретите бакенбарды единствен-
ные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством
под галстук, бакенбарды бархатные, атласные, черные как соболь
или уголь, но, увы, принадлежащие только одной иностранной коллегии» («Невский проспект»); «Великий инквизитор, однако же, ушел
от меня
разгневанный и грозя мне каким-то наказанием. Но я со-
вершенно пренебрег его бессильною злобою, зная, что он действует
76

ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
как машина, как орудие англичанина» (ср. как машина – ‘делать
что-либо механически, бездушно, без интереса к выполняемой работе, действию’). (Огольцев 2001: 341)
В других случаях нескольким образам сравнений соответствует
всякий раз новое проявление объекта образной характеристики:
«Здесь вы встретите улыбку единственную, улыбку верх искусства,
иногда такую, что можно растаять от удовольствия
, иногда
такую, что увидите себя вдруг ниже травы и потупите голо-
ву, иногда такую, что почувствуете себя выше Адмиралтейского
шпица и поднимите её вверх» («Невский проспект»). Семантика
сравнения в этом каскаде неразрывно связана с выражением высокой степени проявления того эмоционального состояния, которое улыбка встречного вызывает у того
, кто её созерцает; при этом
мы имеем дело с РАЗНЫМИ улыбками (ср. повторяющийся компонент, вводящий образ сравнения и вместе с тем его развернутое
основание: иногда такую, что…).
Встречаются у Н.В.Гоголя и сочинительные ряды оснований
сравнения С, в которых одно является традиционным (устойчивым), а второе – индивидуально-
авторским: «Ковалев даже не за-
метил лица его и в глубокой бесчувственности видел только выглядывавшие из рукавов его черного фрака рукавчики белой и чистой,
как снег, рубашки» («белой» – традиционное (о предмете) + «чи-
стой» – непостоянное); «Он положил себе в течение десяти лет со-
ставить капитал из пятидесяти тысяч, и уже это было так верно
и неотразимо, как судьба, потому что скорее чиновник позабудет
заглянуть в швейцарскую своего начальника, нежели немец решится
переменить свое слово» («неотразимо» – традиционное + «верно» –
авторское). В подобных случаях мы имеем дело с удвоением не образа, а основания сравнения.
Такое сложное выражение признака-основания С,
когда в одном высказывании присутствует несколько взаимодополняющих
друг друга признаков в однородном ряду, является одной их характерных черт индивидуально-авторских сравнений Н.В. Гоголя: «Здесь вы встретите такие талии, какие даже вам не снились
никогда: тоненькие, узенькие, талии никак не толще бутылочной
шейки, встретясь с которыми вы
почтительно отойдете к сто-
ронке, чтобы как-нибудь неосторожно не толкнуть невежливым
77

ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
локтем…» («Невский проспект»); «Он не чувствовал никакой земной мысли; он не был разогрет пламенем земной страсти, нет,
он был в эту минуту чист и непорочен, как девственный юноша,
ещё дышащий неопределенною духовною потребностью любви» («Нев ский проспект»); «Несколько бледных, совершенно бесц-
ветных, как Петербург, дочерей, из
которых иные перезрели,
чайный столик, фортепиано, домашние танцы – всё это бывает нераздельно с светлым эполетом, который блещет при лампе, между
благонравной блондинкой и черным фраком братца или домашнего
знакомого» («Невский проспект»); «Скромно, божественно, невинно и просто, как гений, возносилось оно [произведение художника]
над всем» («Портрет»). В целом
конструкции с сочинительным ря-
дом элементов В и С более характерны для трансформированных
и свободных сравнений.
Совершенно очевидно, что и ряды признаков-оснований, и так
называемые «каскады» образов сравнения – характерные приметы гоголевской прозы.
Рассматриваемый приём широко используется и в поэзии. Так,
Н.А.Кожевникова в числе характерных особенностей русской поэзии XX века отмечает «обратимость тропов», обилие «метафорзагадок», сложные комбинации тропов (метафорические эпитеты, метафоры-сравнения), чередование прямого и переносного
планов, «варьирование тропов», серийность образов сравнений:
«Для поэзии начала XX века характерны такие тексты, в которых
определённый предмет речи имеет несколько образных соответствий. Это выражается в нагнетании однотипных тропеических
конструкций
. Предмет сравнения окружён серией образов сравнения: Чиста любовь моя, / Как ясных звёзд мерцанье, / Как плеск
нагорного ручья, / Как белых роз благоуханье (Сол.); Приявший
мир, как звонкий дар, / Как злата горсть, я стал богат. (Бл.)». (Кожевникова 1986: 111) Н.А. Кожевникова отмечает, что подобная
серийность образов возможна и в иных компаративных
структурах, в частности, она приводит примеры «каскадов» конструкций
творительного сравнения: «Я вишеньем белым качнусь над тобой. Зелёной звездою с востока блесну. (Бл.); Серой белкой прыгну
на ольху, Ласочкой пугливой пробегу, Лебедью тебя я стану звать.
(Ахм.)» (Там же)
78

ГЛАВА II. ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЯВЛЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Приём «удвоения образов» имеет место и при употребле-
нии устойчивых предикативных метафор: Вы посмотрите хоть
на нашу пристань – ведь это целый ад, пекло какое-то… (Д.Н.
Мамин-Сибиряк. Бойцы). В данном случае используются два
синонимичных образа, употребляющихся, кстати, и в структуре устойчивых сравнений, см.: жарко / как в аду
– как в бане,
как в парилке(парной), как в пекле, как в печи (печке). (Огольцев
2001: 29) Ряд метафор-экспрессивов может оказаться и многочленным; чаще всего он состоит из трёх образов, среди которых
есть как воспроизводимые, так и индивидуально-авторские.
Исследователи особенностей языка русской поэзии отмечают
подобные случаи и в
стихах В.Брюсова, и в произведениях А.
Блока, М.Цветаевой, Бальмонта и мн.др.: Ты – тот май и та
весна, / Жемчуг утр и роз янтарь! (В.Брюсов); Ты – буйный зов
рогов призывных, / Влекущий на неверный след, Ты – серый ветер
рек разливных, / Обманчивый болотный свет. (А.Блок); Имя
твоё – птица в руке, / Имя твоё – льдинка на языке. (М.Цвета-
ева); Я – буря, я – пропасть, я – ночь; / Солнце – всемирное пла-
мя, / Окно небесных пиров, / Круговое жёлтое знамя / Над бит-
вой и пляской миров. (К.Бальмонт) Н.А.Кожевникова отмечает,
что подобные серии тропов при одном
предмете сравнения
в некоторых случаях используются как принцип организации
всего поэтического текста (в качестве примеров она приводит, в частности, «Индийский мотив» К.Бальмонта и «Поцелуи»
В.Брюсова. (Кожевникова 1986: 112)
Отметим также «серийное» (или «каскадное») употребление
эпитетов – компаративно-производных слов (прилагательных,
наречий, глаголов), использующихся для образной характеристики одного и того
же объекта. Каскады образов, формирующиеся
в основном компаративными прилагательными или наречиями, различаются по количеству членов и по характеру синтаксической связи: они могут быть двучленными и многочленными,
связанными между собой соединительным союзом и либо интонационно: Несколько лет тому назад была я в Соловецком мона-
стыре <…>. Стояли пестрой птичьей стаей
поморки-богомолки
в зеленых, в розовых, в лиловых платьях, все светлобровые, с русалочьими, чаячьими глазами: круглые желтые глаза с черным
79

ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА: ГРАММАТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
ободком и узкой чёрной точечкой-зрачком. (Н.А. Тэффи. Городок);
Поют русские южные рыбачьи песни, поют в унисон страшными
каменными, деревянными, железными голосами, из которых
каждый собирается перекричать другого. (А.И.Куприн. Листриго-
ны); Он обиженно встал и прошелся под навесом в своих большу-
щих резиновых сапогах, шагая по-журавлиному
, по-донкихотски,
вздернув голову с рыжим пухом на затылке. (И.Е. Шатько); Свя-
щенник в одной рясе, без ризы непривычно тонкий, по-домашнему
и по-женски простоволосый, стоит лицом к закрытым царским
вратам. (И. Бунин. Жизнь Арсеньева).
Органическое единство «цельнооформленных» и «раздельнооформленных» единиц с семантикой образного сравнения,
с одной стороны, и с модальностью фиктивности, – с другой,
давно отмечается дериватологами. Так, З.И. Резанова, рассуждая о «метафорической внутренней форме» производных слов,
отмечает следующее: «В метафорической номинации мы наблюдаем диалектическое соединение рациональных и иррациональных моментов: логическая формула тождества Х есть Y
при описании мотивационного отношения должна быть до
-
полнена модусным смыслом фиктивности (как если бы) <…>;
описание смысловых отношений через логическую формулу
подобия Х подобен Y по А также должно быть дополнено модусным смыслом, направленным к А, т.к. в обыденном сознании
существует представление о сходстве, а не о тождестве не только предметов, принадлежащих к разным естественным родам,
но и их признаков». (Резанова 1998: 20) Необходимость опоры
на ассоциативную семантику производящего существительного
при экспликации мотивационных отношений дериватов типа
змеистый, бархатный (‘приятный, мягкий’), звереть, ишачить,
обезьянничать указывает и М.Б.Ташлыкова: «обезьянничать –
вести себя подобно обезьяне, т.е. передразнивать других». (Ташлыкова 1994; 1998: 173)
«Образные серии» таких дериватов различаются по характеру
внутренних семантических
отношений. Чаще всего все производные единицы образно выражают один и тот же аспект характеризуемого объекта. В этом случае между членами ряда проявляются
синонимические отношения. Так, прилагательные адский и ка-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
