Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридическое исследование государства и права Древней Руси. Монография
.pdf
к тому же нуждавшимися в подтверждении со стороны нового
господаря при его вступлении на престол, то шляхетские привилеи, введенные в состав Статута, становились уже правом
господствующего класса в полном смысле слова.
С другой стороны, шляхетские привилеи не разрешали целого ряда вопросов, связанных с сословной принадлежностью, в
частности такого сложного вопроса, как доказательство шляхетских прав. Подобные судебные дела возникали либо по инициативе отдельных лиц, желавших доказать свое «благородное»
происхождение, либо в результате обвинений в нешляхетском
происхождении того или иного лица.
Оформление шляхетского сословия было неизбежным этапом в развитии феодального общества. Естественно, что при
оформлении шляхетского сословия происходил известный отбор. Отдельные социальные группы остались за пределами
формирующегося шляхетского сословия. Отсюда — не попавшие в шляхетское сословие и оказавшиеся людьми «простого
стану» часто стремились стать «людьми шляхетными».
Однако сложившееся ранее феодальное право, отраженное
в «Правде Русской», не могло помочь в разрешении вопросов о
восстановлении шляхетского звания, ибо оно не знало такого
рода явлений. Вполне понятно поэтому, что, разрешая спорные
юридические вопросы «о выводе шляхетства», великокняжеские
судьи должны были обращаться к польской судебной практике
и к польскому законодательству, где процесс оформления шляхетского сословия произошел раньше; эти нормы польского
шляхетского права для Великого княжества Литовского отнюдь
не были нормами, случайно заимствованными извне, поскольку оформление литовского шляхетского сословия было тесно
связано с польско-литовскими униями. Вместе с тем, будучи
применены в судебной практике Великого княжества, они становились нормами общелитовского феодального права.
Судебная практика великокняжеского суда подробно разработала, используя польский опыт, все нормы шляхетского
права, не предусмотренные шляхетскими привилеями. Шляхетское право Великого княжества сложилось в процессе разбора дела о восстановлении в шляхетском звании. Поэтому оста-
211
валось только юридические нормы, примененные судебной
практикой, внести в Литовский статут и таким образом установить процессуальный порядок разрешения спорных дел о восстановлении шляхетства. Следовательно, в задачи исследователя входит: а) выяснить процесс образования шляхетского
права; б) показать, какие нормы польского шляхетского права
оказались приемлемыми для Великого княжества Литовского;
в) отметить различия между польским шляхетским правом и
шляхетским правом Великого княжества Литовского.
Еще М. К. Любавский отмечал, что в землях Руси термин
«боярин», «бояре», свидетельствовавший о принадлежности к
феодальному классу, в процессе образования шляхетского сословия уступал место термину «земяне», а последний был вытеснен термином «шляхта» польского происхождения. Эти изменения в терминологии были связаны отчасти с тем, что далеко не все мелкие землевладельцы-бояре вошли в состав шляхетского сословия. С этого времени термин «боярин» означал
принадлежность к особой социальной прослойке, которая находилась вне рядов шляхетского сословия, образуя высший разряд сельского населения, отличный по своим феодальным повинностям от прочих прослоек сельского населения. Естественно, что не все бояре примирились со своим исключением из состава шляхетского сословия. Многие из них стремились к восстановлению своих шляхетских прав.
В этом случае положение белорусской и украинской мелкой
шляхты было более затруднительным, чем литовской, приписанной к польским или литовским гербовым братствам. Она не
могла позвать их членов на суд, чтобы они своими показаниями
подтвердили принадлежность ее к шляхетскому сословию. Белорусская и украинская шляхта в этом случае могла сослаться
только на земянское происхождение родителей и на показания
соседей — «околичной шляхты».
Таким образом, нормы польского права «о выводе шляхетства» встретились с нормами русского права, а из синтеза польского и русского права образовалось шляхетское право Великого княжества Литовского. Принадлежность белорусских и украинских феодалов к шляхетству определялась в основном
212
обычаем — «стариной», тогда как принадлежность литовских
средних и мелких феодалов — припиской к польским или литовским гербовым братствам.
Третий раздел Литовского статута представляет собой совокупность норм шляхетского права, с одной стороны, и обязательства великого князя литовского в отношении шляхты — с
другой.
Основными источниками шляхетского права Великого
княжества Литовского являются шляхетские привилеи, в основе которых лежит привилеи 2 мая 1447 г. как первый привилеи, всесторонне определяющий права и преимущества шляхетского, сословия. Другим источником общешляхетского права
были судебные решения великокняжеского суда, использовавшего нормы польского шляхетского права и нормы обычного
феодального права, действовавшего в землях Руси.
Шляхетское право Великого княжества Литовского распространяло свое действие на весь класс землевладельцев независимо от принадлежности его к той или другой феодальной прослойке. Великий князь обещал «всю шляхту княжата и паны
хоруговные и вси бояре посполитые и мещане и их люди заховати при свободах и вольностях, от продков наших даных им и
теж от нас».
Эта статья Статута 1529 г. полностью заимствована из привилея, выданного Сигизмундом I в 1529 г., который объединял
все привилегии шляхетского сословия, закрепленные привилеями его предшественников.
В этом привилее Сигизмунд I гарантировал прелатам,
князьям, баронам, шляхте и боярам и населению земли Великого княжества Литовского неприкосновенность всех прав, предоставленных Владиславом, Александром-Витовтом, Сигизмундом, Казимиром и Александром или данных им самим,
скрепив эту гарантию личной присягой перед евангелием.
Статут предоставлял право княжатам, панам хоруговным,
шляхте и боярам «волную моц выйти с тых земль наших Великого князства Литовского и их, для набытя лепшого щастья
своего и навченя учинков рыцерских, до всяких земль чужих
окром неприятелей наших», однако под условием, чтобы с их
213
имений отправлялась военная служба. Впервые право свободного отъезда за границу «для набытя лепшого щастья» было
предоставлено привилеем 2 мая 1447 г. и в латинском изложении вошло в объединительный привилей Сигизмунда I 1529 г.
Статут гарантировал, что «по смерти отцов дети сынове и
девки добра отчизного и дедизного не мают быти отдалены», но
сохраняют право наследования, «яко княжата и панове хоруговные, шляхта и мещане Великого князства Литовского посядают и на пожитки свои оберегают». Это право наследования
сыновей и дочерей после смерти отцов было впервые сформулировано в привилее 2 мая 1447 г. со ссылкой на польское право. В привилее 1529 г. тоже есть такая статья, но без ссылки на
польское право, сформулированная как действующее право Великого княжества Литовского.
Статут гарантировал шляхте, что великий князь «теж нешляхту над шляхту» не будет возвышать, но будет сохранять
всю шляхту «у их почстивости».
Эта статья Статута первой редакции была полностью перенесена на привилей 1529 г. Статут закреплял за шляхтой Великого княжества Литовского монопольное право владения
землей и право занятия должностей. Он гарантировал шляхте,
что должности и уряды будут раздаваться «только прирожоным
а тубылцом тых земль наших Великого князства». Это привилегированное положение шляхты было юридически закреплено
в привилее 2 мая 1447 г, откуда почти в дословной передаче
было перенесено в Статут 1529 г. В привилее 1529 г. Сигизмунд
также гарантировал шляхте, что духовные и светские должности будут раздаваться только туземцам Великого княжества
Литовского.
Великий князь литовский давал обещание в Статуте, что
если «пан бог усхочет зычити и допустити нам панства иного
также и королевства», то в этом случае «панства нашего Великого князства Литовского и рад наших ни в чом не вменшим
але ото всякое легкости и понижения, яко славное памети отец
наш чинил в щастного панованья своего, того панства стеречь
будем».
214
Эта статья — новая в Статуте. Ее нет в шляхетских привилеях. Ею паны рада стремились обеспечить свое правовое положение и независимость Великого княжества Литовского. Не
упоминая о польско-литовских унитарных отношениях, статья
фактически говорит о них. Несмотря на унию, Великое княжество Литовское должно сохранить свою независимость, а паны
рада — сохранить то правовое положение, которым они до сих
пор пользовались.
Великое княжество Литовское с конца XV в. стало нести
значительные территориальные потери. Великокняжеское правительство обычно заключало только перемирие с великим
князем московским, поскольку оно юридически не могло уступить хотя бы часть территории Великого княжества Литовского. Заключение перемирия давало известную надежду, что «после исхода перемирных лет» потерянная территория будет возвращена. Естественно, что в подтвердительном привилее 1529
г. эта статья привилея 1447 г. должна была иметь место. В Статут первой редакции только механически было перенесено то,
что содержалось в привилеях.
Создавая кодекс письменного права, великий князь обещал, что «врады старые мают захованы быти подле давнего
обычаю». Статья касалась «врадов воеводства Виленского и
воеводства Троцкого и иншых воевод кашталянов и канцлерства, маршалства земского и маршалства дворного и староств и
вси врады наши». Эта статья имела для феодальной знати
принципиальное значение, так как Городельский привилей
1413 г. предоставлял право занимать должности по центральному и провинциальному управлению, а также участвовать в
господарской раде только католикам.
Привилей 2 мая 1447 г. об этих ограничениях ничего не говорит. М. К. Любавский показал, что на практике не всегда соблюдалась эта статья Городельского привился. Феодальная
знать была недовольна предоставлением князю К. Острожскому первого места в раде, и в 1522 г. великий князь Сигизмунд
вынужден был выдать специальный привилей, в котором обещал, что после смерти князя Острожского воевода виленский
будет занимать первое место.
215
В привилее 1529 г. Сигизмунд подтверждал, что должности
воевод, каштелянов будут раздаваться только католикам и
притом туземцам, но отнюдь не иностранцам.
Мало того, в том же году Сигизмунд выдал специальный
привилей, которым возобновлялся и восстанавливался Городельский привилей.
Статут гарантировал феодальному классу, что «державны
дворов наших и тивунове на причины заочные через нас не
мают быти никому отниманы». Они могут быть отняты только
после судебного разбора в присутствии обеих сторон. Согласно
виновности, «винный подле заслуги мает каран быти, але без
вины держане отнимати не будем».
Уже привилей 2 мая 1447 г. гарантировал феодальному
классу, что без очного разбирательства дела никто не будет
лишаться своего имения и не будет подвергаться какому бы то
ни было разорению. Привилей не упоминает об отнятии должностей, но их неприкосновенность логически вытекала из статьи 3 привилея 1447 г. В привилее 1492 г. уже содержится статья, гарантирующая неприкосновенность должностей — староств и тивунств, которые могут быть отняты только после очного разбирательства . Привилей 1529 г. подтвердил эту статью
, а Статут превратил ее из привилия великого князя в норму
феодального права.
Законодательство Великого княжества Литовского значительное внимание уделило уголовному праву, направленному в
основном на защиту жизни, здоровья и имущества феодалов,
которые пользовались правом судить и наказывать зависимых
от них людей. Узаконенное право феодалов судить зависимых
от них людей привело к тому, что помещик мог расправиться с
простыми людьми, основываясь только своими желаниями и
прихотями, а не нормами права. Поэтому говоря о феодальном
уголовном праве, надо понимать его ограниченный характер
применения.
В зависимости от характера преступной деятельности и её
последствий преступления делились на преступления против
здоровья, имущества и личной неприкосновенности и преступления, которые носили противоправный и общественно опас-
216
ный характер. Во второй половине XVI в. в Беларуси уже было
хорошо разработанное уголовное право. В статуте 1588 года наравне со старыми нормами уголовного права были отражены
новые положения, которые отражали начало зарождения буржуазного права. Теперь рассмотрим некоторые особенности
уголовного права по Статуту Великого княжества Литовского
1588 года.
Субъект уголовного права. В качестве субъектов преступления могли выступать как виновный человек, так и группа
лиц, которые отвечают за чужое преступление. Коллективная
ответственность целой группы (семьи, деревни, города) была
удобным средством принуждения к повиновению феодальнозависимых людей, установления среди них круговой поруки,
давала возможность заставить всех следить за поддержанием
порядка или отвечать за него. Вместе с тем в правовых актах
делались попытки ограничить ответственность за чужую вину и
оглашался принцип персональной ответственности только виновного лица.
На практике право о ограниченной ответственности за чужую вину в отношении к простым людям, особенно феодальнозависимых, часто не применялось. Так, когда след преступника
приводил в какую-нибудь деревню, то её жители должны были
найти и выдать его или возместить все нанесенные им убытки
и выплатить судебные штрафы. Коллективная ответственность
широко применялась за государственные, антифеодальные и
религиозные преступления. Известен случай, когда за убийство
униатского архиепископа в городе Витебске все жители города
были наказаны ликвидацией органов самоуправления, на них
были возложены дополнительные налоги и повинности, 100
человек были приговорены к смертной казни. Колокол городского веча был снят, здание ратуши разрушено, должна была
быть разрушена и соборная церковь.
Субъектом преступления признавался только человек. За
ущерб, причиненный животным, отвечал её хозяин. Лица психически больные, чаще всего, к уголовной ответственности не
привлекались, но должны были быть под замком.
217
В некоторых случаях от ответственности освобождались ли-
ца, которые совершили преступление «по глупости».
Освобождались от уголовной ответственности и лица, которые не достигли определённого возраста. В Статуте 1566 года
предусматривалось, что уголовная ответственность наступает
после 14 лет, а согласно Статута 1588 года – после 16 лет.
Объект уголовного права. В зависимости от объекта преступления в феодальном праве можно поделить на следующие
группы:
- государственные;
- против осуществления власти и правосудия;
- военные;
- против христианской религии и церкви;
- против морали;
- против жизни, здоровья, чести человека;
- имущественные преступления;
- преступления слуг и феодально-зависимых людей против
помещиков.
Умышленные и неумышленные преступления, преступления совершенные по неосторожности. Если в действиях лица не
усматривался умысел совершения преступления или имела место неосторожность, то не применялось и уголовное наказание.
Например, если у ездока понес конь, и при этом кто-нибудь был
сбит, то ездок не нёс уголовной ответственности. Если же ездок
на коне неумышленно ил по неосторожности сбивал беременную женщину, то его ожидало тюремное заключение сроком на
3 месяца и публичное покаяние, в случае смерти потерпевшей –
смертная казнь. Проявленная неосторожность в ряде случаев
не подвергалась уголовному преследованию, но виновное лицо
должно было возместить семье погибшего ущерб. К таким случаям относились смерти при строительстве каких-либо сооружений, убийство на охоте, когда срубленное дерево падало на
человека, когда при стрельбе из лука или ружья в цель стрела
или пуля, отклонившись в сторону, попадала в человека.
Презумпция невиновности. В Статуте 1566 года была
предпринята первая попытка сформулировать презумпцию невиновности. В ней подчеркивалось, что суд «в речах вонтпли-
218
вых сконнейший маеть быти ку вызволенью нижли ку каранью». Это правило не должно было распространяться на простых людей, а Статут 1588 года содержал специальную оговорку о том, что правило относится и к ним.
Превышение мер необходимой самообороны. Необходимая
оборона и крайняя необходимость, признавались обстоятельствами которые освобождали от уголовного преследования. Согласно Статута 1588 года при превышении мер необходимой
самообороны виновный освобождался от уголовной ответственности, но он должен был выплатить родственникам погибшего
«головщину». При нанесении только ранений для освобождения
от уголовной ответственности было достаточно доказать, что потерпевший первый начал агрессивные действия не зависимо от
того, какая была угроза и какие действия мог предпринять тот,
кто защищался.
Сдача неприятелю замка и капитуляция гарнизона считались тяжким преступлением, но сдача замка в связи с тяжелым
голодом рассматривалось как действие, которое было выполнено при крайней необходимости и не подлежало уголовной ответственности.
Подготовка или попытка совершения уголовно наказуемого
преступления. Уголовное право XVI века точно не разграничивало стадии преступных действий, хотя и отличались уже злостное намерение, подготовка и попытка, которые преследовались только в случаях, непосредственно предусмотренных в законе. Например, подготовка бунта и заговора против государя
карались как совершенное преступление. Намерение в виде угрозы поджога имущества или убийства кого-нибудь, обязывал
того, кто угрожал, сделать заявление перед чиновниками, что
он этого не сделает и представить поручителей. Если же он отказывался представить поручителей, то его сажали в тюрьму до
того времени, пока он их не представит. Если после угрозы у
потерпевшего что-нибудь поджигали или было совершено убийство, а преступника установить не представлялось возможным,
то отвечал тот, кто угрожал совершением этих действий.
Совершение преступления группой лиц или в составе группы лиц. Согласно Статута 1588 года наказание определялось в
219
зависимости от ступени участия лица в преступлении. Отличалось простое соучастие, при котором все соучастники били исполнителями преступления, и сложное соучастие, в котором
одни действовали как подстрекатели, другие – как исполнители, третьи – как соучастники.
Соучастниками считались лица, которые помогали преступникам советами или лошадьми, оружием, людьми или
деньгами. Насчитывалось несколько видов подстрекательства.
Уголовную ответственность вместе с убийцами нес и тот, «з направы чыее» было совершено преступление. Подстрекателем
признавался и феодал, который направил зависимых от себя
людей на преступление. Подстрекатель психически больных
(невменяемых) лиц рассматривался как непосредственный исполнитель.
Не считался соучастником преступления и подлежал уголовной ответственности слуга помещика, который сопровождал
его при нападении на чужой дом и ранил или убил кого-нибудь
во время защиты своего господина. Эти нормы были направлены на защиту интересов крупных помещиков, которые имели
при себе слуг и охранников, которые обязаны были исполнять
все приказы помещика, не боясь уголовной ответственности за
преступления. Сами помещики, когда их привлекали к уголовной ответственности за преступную деятельность своих слуг,
могли избежать наказания или отделаться денежными штрафами.
Наказание за уголовные преступления. Наказание виновных лиц решалось по разному в зависимости от классовой и сословной принадлежности как потерпевшего, так и преступника.
Когда был убит шляхтич несколькими шляхтичами и все они
были признаны виновными, то карался смертью только один,
по выбору обвинителя (истца, остальные осуждались к тюремному заключению и выплаты «головщины». Если шляхтича
убили простые люди, то смертная казнь ожидала всех, сколько
бы их не было, и только в случае убийства в драке количество
простых людей, которые подлежали наказанию смертью, ограничивалось тремя лицами.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]