Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридическое исследование государства и права Древней Руси. Монография
.pdf
редача символа и какие-то манипуляции с ним (например,
привязать ключ к поясу – ст. 110 Пространной Правды). Постепенно некоторые элементы процедуры совершения сделки заменяются. Например, свидетельство сборщика торговых пошлин, мытника, заменяло присутствие свидетелей.
Древнерусское право не знает срока исковой давности.
Так, ст. 37 Пространной Правды даёт возможность добросовестному владельцу требовать у продавца краденной вещи возмещения вреда, даже если он его «познаеть … на долзе», т.е. узнает через продолжительное время.
Вещное право Древней Руси включает право владения,
право собственности, залоговое право (в зачаточном состоянии).
Право владения исторически предшествует праву собственности. Владение защищается законом от насилия и самоуправства независимо от того, законно оно или нет: «Аще познаеть кто, не емлеть его, то не рцы ему: мое, нъ рци ему тако:
поиди на свод, где еси взял» (ст. 14 Краткой Правды). Однако
даже если доказано, что владение является добросовестным,
т.е. владелец вещи не мог предполагать, что приобретает вещь
у несособственника, имущество передаётся собственнику вещи.
Право собственности на движимые вещи возникает
раньше права собственности на недвижимость, прежде всего на
землю. С того момента, как князья начинают учреждать станы,
погосты, ловища и сёла, начинают раздавать, а родовая знать
присваивать земли, населённые смердами, изгоями, свободными общинниками, возникает и право собственности на такие
земли. Ведь именно населённые земли представляли значительную ценность. Субъектами права собственности на землю
становятся частные лица, феодалы и общины.
Среди способов приобретения права собственности источники древнерусского права выделяют передачу, а практика
свидетельствует о давности владения, завладении, отделении
плодов.
Передача права собственности осуществлялась на основании договоров (например, купли-продажи, дарения) и наследования, обязательно публично, сопровождалась определённым
обрядом, использовались символы. Передача права собственно-
121
сти являлась физическим актом, т.е. имущество или символ,
олицетворяющий вещь, реально передавались новому собственнику.
Давность владения была способом приобретения права
собственности на землю. Владение сёлами и территориями (волостями) было естественным шагом к возникновению права
собственности на них. Давность владения в Древней Руси достаточно близка завладению, чему способствовала некоторая неопределённость границ владений как частных лиц и общин,
так и самого государства. Из статей Русской Правды, посвящённых феодальному землевладению, видно, что урожай, собираемый в селе феодала, принадлежал ему как хозяину земли. То же можно сказать и о приплоде скота.
Таким образом, отделение плодов и приплод являлись естественными основаниями возникновения права собственности.
Прекращение права собственности связывалось с передачей, уничтожением, потерей вещи. Древнерусское право знало
и такой специфический способ, как судебное постановление.
Достаточно интересно в данном случае такое наказание, как
«поток и разграбление», где разграбление подразумевает насильственное изъятие имущества у собственника по решению
суда. Статьи 54 и 55 Пространной Правды предполагают возможность принудительной продажи имущества должника и его
самого.
Русская Правда говорит об общей собственности детей до
раздела наследства отца (ст. 99, 102, 103, 108 Пространной
Правды). Предполагается, что в случае смерти главы семьи до
достижения детьми совершеннолетия наследство переходит под
управление их матери или опекуна, которые отвечают за сохранность имущества.
К вещным правам относится залоговое право, т.е. право на
чужую вещь для обеспечения требований по обязательству.
Древнейшее право Руси не знало залога как оформившегося
института. Однако в связи с тем, что в ряде случаев обеспечением исполнения обязательства служил сам должник, можно
рассматривать как разновидность залога закупничества. Залог
личности был возможен, поскольку были возможны продажа и
122
самопродажа в холопство.
Обязательства возникали из причинения вреда и из договоров. Например, человек, нанесший ранение другому человеку, кроме уголовного штрафа должен был оплатить убытки
потерпевшего, в том числе услуги врача. Правда, С.В. Юшков
полагал, что в древнерусском праве об обязательствах из причинения вреда нельзя говорить, ибо они сливаются с преступлениями
291
. Думается, однако, что это не совсем так. И преступления, и гражданско-правовые деликты, существовали как самостоятельные правовые институты. Просто иногда, как в вышеуказанном примере, гражданская ответственность дополняла уголовную
292
.
Для древнерусского обязательственного права характерно
обращение взыскания не только на имущество, но и на саму
личность должника, а порой даже на его жену и на детей. Так,
злостного банкрота можно было продать в холопы.
Русская Правда знает определённую систему договоров.
Наиболее полно регламентирован договор займа. Закон предполагал, что объектом договора могут быть любые заменимые
вещи, а не только деньги (куны), что вполне естественно при
господстве натурального хозяйства. Закреплялись различные
формы заключения договора займа в зависимости от его условий. Займ до трёх гривен мог осуществляться без свидетелей.
В случае спора истец присягал в доказательство своей правоты.
Заём свыше трёх гривен совершался в присутствии свидетелей.
Особое положение купцов позволяло им кредитовать друг друга
без соблюдения общеобязательных формальностей, что давало
возможность «искать» долг без свидетелей, используя в качестве доказательства личную присягу. Такой порядок сложился
из-за специфики торговой деятельности, необходимости сохранения купеческой тайны, сугубо доверительных отношений
внутри достаточно узких купеческих корпораций. Это свидетельствует о высоком уровне правовой культуры и общей нравственности купеческого сословия Древней Руси, в отличие от
291
См.: Юшков С.В. Общественно-политический строй и право Киевского государства.
– М., 1949. С. 422.
292
См.: История отечественного государства и права. Ч. 1: Учебник / Под ред. О.И. Чис-
тякова. – М., 1996. С.44.
123
предпринимателей конца XX – XXI вв.
Проценты по договору займа не являлись обязательными
условием данного договора. Даже в период расцвета ростовщичества при князе Святополке Изяславиче в Пространной Правде (ст. 50) о процентах говорится в условном наклонении: «Аже
кто даеть куны в рез …». Процитированная статья подчёркивает волю сторон при определении размеров процентов. Интересно замечание закона, что при даче взаймы под проценты необходимо присутствие послухов. Проценты взимались при краткосрочном займе помесячно. Если долг не отдавали в течение
года, то уплачивались так называемые третные резы. Закон не
говорит о периодичности выплаты этих процентов. Вероятно,
они взимались раз в год, хотя некоторые авторы считают, что
раз в четыре месяца. Последнее предположение сомнительно,
поскольку речь идёт не о третьей резе, а о «кунах в треть», т.е.
проценте в размере «два на третий», или 50 процентах суммы
долга. Взимание процентов осуществлялось впредь до выплаты
долга, что на практике вело к кабальной зависимости.
Это явилось следствием восстания киевских низов в 1113 г.
против ростовщиков иудеев. Владимир Мономах, призванный
боярами, чтобы спасти положение, принял меры к упорядочению процентов по долгам, несколько ограничив аппетиты ростовщиков. Возможность брать третные резы ограничивалась
либо трёхкратным взиманием процентов без права получения
суммы долга, либо двухкратным взиманием процентов с правом получения долга (Устав о резах в Пространной Правде).
В ст. 53 оговаривалось, что годовые проценты в размере 10 кун
на гривну (по счёту Пространной Правды 1 гривна равна 50
кун), т.е. 20 процентов в год, допускались при долгосрочных
займах. В случае невыплаты долга должник мог быть по ст. 47
привлечён к уголовной ответственности с обязанностью уплатить кредитору, т.е. при отсутствии у него имущества ему угрожала продажа в холопы. Банкрутский устав Владимира Мономаха определил порядок взыскания долгов с обанкротившихся
купцов. Впервые в истории русского законодательства вводится
понятие «несчастное банкротство». Такой банкрот освобождается от обязанности немедленной уплаты всех долгов. Несчаст-
124
ным считается банкротство, наступающее вследствие действия
непреодолимой силы. Умышленное (точнее - виновное) банкротство давало кредиторам право самостоятельно решать
судьбу своего должника. При злостном банкротстве долг взыскивался в обязательном порядке, а удовлетворение требований кредиторов осуществлялось в предусмотренной законом последовательности. В первую очередь удовлетворялся иноземный купец, по незнанию доверивший товар банкроту, во вторую
– князь, в третью очередь – остальные кредиторы, причём те,
кто уже получил достаточно много процентов, могли быть лишены права участвовать в разделе.
Исходя из выше сказанного можно сделать вывод, что
древнерусское право знало три вида займа:
1) обычный (бытовой);
2) между купцами, с упрощёнными формальностями;
3) с самозакладом личной свободы должника – закупни-
чество.
В Русской Правде упоминается и договор купли-продажи.
Заключение договора требовало присутствия свидетелей. Развитие торговли к XII веку привело к упрощению обрядности.
Статья 37 Пространной Правды требует лишь наличия двух
свидетелей и мытника (сборщика торговых пошлин), чтобы доказать факт купли-продажи имущества. Устав о холопах Владимира Мономаха даёт возможность узнать, какова была форма заключения договора купли-продажи холопа. Устав говорит,
прежде всего, о продаже в холопы свободного человека. Договор
заключается в присутствии самого объекта человека. Договор
заключается в присутствии самого объекта продажи – это первое условие. Вторым условием законности сделки являлось наличие двух свидетелей. Третье условие было связано с передачей ногаты (самой мелкой денежной единицы). По мнению
М.Н. Тихомирова, ногата передаётся в качестве пошлины княжескому человеку
293
. Это предположение вполне естественно:
если даже при заключении обычной сделки на торгу присутствовал мытник, то при купле-продаже холопа должен был быть
представитель княжеской администрации.
293
См.: Тихомиров М.Н. Пособие для изучения Русской Правды. – М., 1953. С. 109.
125
Договор поклажи упоминается в ст. 49 Пространной
Правды. Он основывался на чисто дружеских отношениях и заключался без свидетелей. Поклажеприниматель (хранитель)
оказывал поклажедателю безвозмездную услугу, благодеяние.
В связи с этим закон не предусматривает ответственности хранителя за сданный на хранение товар. В случае спора он подтверждает свою правоту присягой.
Феодализму не свойственен труд. Тем не менее Русская
правда упоминает об одном случае договора личного найма:
наём в тиуны (слуги) или ключники. Если человек поступал на
такую работу без специального договора, он автоматически становился холопом. В законе упоминается также о наймите, однако некоторые исследователи отождествляют его с закупом.
Очевидно, можно говорить и о существовании в Древнерусском государстве договоров перевозки, а также комиссии.
Русская Правда в ст. 54. упоминает о купце, который мог пропить, проиграть или испортить чужой товар, данный ему то ли
для перевозки, то ли для продажи. Отчётливо виден договор
комиссии в ст. 55, где иностранный купец поручает русскому
продать на местном торге свои товары.
Договор подряда представлен в Русской Правде своей
разновидностью – государственным подрядом. Краткая (ст. 43)
и Пространная (ст. 96, 97) редакции говорят о строительстве городских укреплений и ремонтов мостов. Сторонами в договоре
выступают: подрядчик – городник, мостник с отроком (учеником или подмастерьем), заказчик – община (городская в случае
строительства городских укреплений, городская или сельская в
случае ремонта мостов). Поскольку в работах было заинтересовано государство, условия договора чётко определены: подрядчик на свой страх и риск обязуется выполнить работы, заказчик
оплачивает их в соответствии с установленной платой. Исследователи полагают, что закон имеет в виду не только мосты, но
и городские мостовые. Археологи нашли, например, в Новгороде многочисленные деревянные мостовые. Этот элемент городского благоустройства возник в Новгороде раньше, чем в Париже на несколько столетий.
Древнерусский закон не выделяет договор мены. Обще-
126
признано, что мена в историческом отношении предшествует
купле-продаже, причём мена господствует в период натурального хозяйства, а купля-продажа начинает преобладать с установлением товарно-денежных отношений. Достаточная урегулированность договора мены нормами обычного права объясняет, почему он даже не упоминается в Русской Правде.
Семейное право в Древней Руси строилось в соответствии с
сакральными обычаями славянских родов, а после крещения в
988 г. и каноническими правилами христианства.
До принятия христианства в качестве государственной религии заключение брака осуществлялось путём похищения невесты женихом («умычка»). В Повести Временных лет этот
древний способ заключения брака приписывается древлянам,
радимичам и некоторым другим племенам. Молодёжь из разных сёл собиралась на берегу рек и озёр на игрища с песнями и
плясками, и там женихи «умыкали» невест. Автор летописи –
греческий монах Нестор – негативно относится ко всем славянским обычаям, но даже он не стал утаивать, что «умычка» совершалась по предворительной договорённости жениха и невесты, так что слово «похищение» здесь в общем-то не подходит.
В целом христианское семейное право базировалось на
принципах моногамии, затруднительности развода, бесправия
внебрачных детей, жестоких наказаниях за внебрачные связи
как это было принято в Византии.
Брачный возраст устанавливался по византийским законам в 14 -15 лет для мужчин и в 12 – 13 лет для женщин.
Заключению брака предшествовало обручение, которому
придавалось решающее значение.
Брак совершался и регистрировался в церкви. Церковь
взяла на себя регистрацию и других важнейших актов гражданского состояния – рождения, смерти, что давало ей немалый
доход и господство над человеческими душами.
Следует отметить, что церковный брак встречал упорное
сопротивление народа. Если он быстро был воспринят господствующей верхушкой, то среди трудящихся масс новые порядки
приходилось вводить силой, и это заняло не один век. Впрочем,
в полной мере византийское семейное право на Руси вообще не
127
применялось.
Хотя христианство видит в браке нерасторжимый союз
мужчины и женщины (ибо то, что соединил Бог, человек расторгнуть не может), греческая церковь допускала возможность
расторжения брака.
Перечень поводов к расторжению брака почти целиком
был заимствован из византийских законов, в частности из Прохирона, но с учётом русских традиций. Итак, брак расторгался,
когда:
1) обнаруживалось, что жена слышала от других людей о
готовящемся злоумышлении на власть и жизнь князя, а
от мужа своего утаила;
2) муж заставал жену с прелюбодеем или это доказывалось
показаниями послухов;
3) жена вынашивала замысел отравить мужа зельем или
знала о готовящемся другими людьми убийстве мужа, а
ему не сказала;
4) жена без разрешения мужа посещала пиры с чужими
людьми и оставалась ночевать без мужа;
5) жена посещала днём или ночью (не имела значения) иг-
рища, несмотря на запрещения мужа;
6) жена давала наводку вору похитить имущество мужа
или сама что-либо похищала или совершала кражу из
церкви.
Обращает на себя внимание то, что повод к разводу могла
дать только жена, но не муж, которому, очевидно, предоставлялась большая свобода в семейной жизни.
На мужа возлагалась роль воспитателя жены, что хорошо
видно из статьи церковного Устава князя Ярослава, согласно
которой деятельность жены, хотя и не угодная церкви, не расценивалась как повод к разводу. Например, если жена колдовала («чародеица, наузница, или волхва, или зелеиница»), муж
должен был наказать её, но не разводиться.
Вопрос об имущественных отношениях между супругами
не совсем ясен. Однако очевидно, что женщина имела определённую имущественную самостоятельность. Во всяком случае,
закон допускал имущественные споры между супругами. Жена
128
сохраняла право собственности на своё приданое и могла передавать его по наследству.
Дети находились в полной зависимости от родителей, осо-
бенно от отца, имевшего над ними почти безграничную власть.
Характеризуя наследственное право Древней Руси, важно
отметить, что нормативно-правовые акты того времени знают
наследование по завещанию и наследование по закону или
обычаю. Наследство назвалось «задница», или статок, т.е.
то, что осталось после смерти человека.
Древнейший правовой документ Руси – Договор Руси с
Византией 911 года – говорит об «обряжении» - наследовании
по завещанию. Русская Правда называет завещание «ряд».
Кроме мужчины, хозяина дома, в качестве завещателя
могла выступать женщина. Это естественно, ибо в древнем русском праве существовала раздельная собственность супругов.
Закон больше внимания уделяет завещанию мужа, что вполне
понятно, поскольку основные богатства находились в его руках.
Источники дают возможность предположить, что наследниками по завещаниями, как и по закону, являлись близкие
родственники умершего, обычно, сыновья. При наследовании
по завещанию определялась доля каждого из сыновей, в то
время как в случае отсутствия завещания это сделать они
должны были сами.
Законодатель не ограничивал свободу завещания матери.
В случае жестокого отношения к ней сыновей она могла либо
всех их лишить наследства, либо завещать его тому, кто был к
ней добр. Если все сыновья были к ней «лиси» (лихи, дурно обращались), она могла завещать имущество дочери, даже замужней.
Форма завещания была устной. Однако в некоторых случаях возможно было и письменное его оформление. Статья 13
Договора Руси с Византией 911 года говорит о завещании
умершего «в Грецех» русского: «Кому будеть писал наследити
именье». Возможно, здесь сказались два обстоятельства:
1) влияние византийского права;
2) смерть вдали от родных, «на чужих руках».
Наследование по закону или обычаю – более раннее осно-
129
вание наследование. Круг наследников определялся характером патриархальной семьи, где решающая роль принадлежала
мужчине. По общему правилу наследование шло по мужской
нисходящей линии. Преимущество кровнородственных связей
чётко видно из статей Русской Правды. Дети наследуют только
после своих родителей: если в семье был отчим, дети от первого
брака получали наследство лишь после родного отца. При наследовании детей действовал принцип «сестра при братьях не
наследница». При наследовании по закону имущество поступало неразделённым, и сыновья сами решали, делить ли его и
каким образом. Однако при любом разделе дом должен был остаться младшему сыну.
В ст. 90 и 91 Пространной Правды речь идёт о наследовании дочерей в случае отсутствия сыновей; из имущества смерда
после выделения части на приданое дочери всё остальное поступает князю, видимо, как выморочное наследство. Однако
нужно иметь в виду, что в этом имуществе главное место занимали сельскохозяйственный инвентарь и скот. (вряд ли можно
предполагать, что дочерей изгоняли из отцовского дома после
смерти их родителей.) Для женщин это имущество не представляло интереса, поскольку они не играли решающей роли в
сельскохозяйственном производстве, а князь был заинтересован
в передаче орудий и средств труда новым работникам.
В имуществе бояр и дружинников особую ценность имели
земли, населённые зависимыми людьми. Передача имущества
боярским дочерям, равно как и дочерям дружинников, определялась потребностями развивающегося феодального общества
сохранить феодальное землевладение. Дочь боярина, получив в
наследство земли с крестьянами, могла, выйдя замуж, передать
их по наследству своим детям. Из круга феодального землевладения они не должны были выйти.
Особо регламентируется выделение вдове, дочерям, а также церкви на помин души части из наследства. Часть отличает
от наследственной доли то, что это имущество не включает в себя долги. Часть могла быть определена в завещании, а могла
быть установлена самими наследниками.
Русской Правде знакомо выморочное наследство, напри-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]