Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридическое исследование государства и права Древней Руси. Монография
.pdf
ский, который позднее стал именоваться дворецким. Ему подчинялись княжеские сёла и лица, заведовавшие отдельными
отраслями дворцового хозяйства, например, конюший, по-
стельничий, чашничий и др.
Должностные лица, выполнявшие отдельные управленче-
ские и судебные поручения князя, ведавшие отдельными отраслями дворцового хозяйства, назывались тиунами. Тиун вообще обозначает человека, приставленного смотреть за чемлибо: за домом, за конюшней, за судом, за сбором доходов, за
сёлами. По мнению С.М. Соловьёва, тиун огнищный смотрел
за княжеским домом.
Местными органами государственного управления были
посадники (наместники) в городах и волостели в сельской
местности. Они являлись представителями князя в городе или
волости: собирали дань, пошлины, судили, устанавливали и взимали штрафы. Вместо жалования за службу данные должностные лица наделялись правом собирать с населения в свою пользу
«корм», размер которого определялся княжеской грамотой. Помощники посадников и волостелей – тиуны, вирники и другие
также получали «корм». Так, о «корме» вирнику говориться в ст.
42 Русской Правды краткой редакции. Таким образом, в государственном управлении установилась система кормления.
Великокняжеские наместники и волостели посылались не
во все земли Древнерусского государства, а лишь на территорию домена Великого князя. На землях местных князей суд и
управление находились в руках посылаемых ими наместников
и волостелей.
По мере развития феодальных отношений право управления, суда, сбора податей всё в большей степени сосредотачивалось в руках крупных феодалов, что подтверждалось иммунными грамотами. Поэтому бояре, монастыри и пр. имели свой
аппарат власти – дружину и слуг.
Судебных органов как особых учреждений не существовало. Правосудие осуществляли центральные и местные органы
власти и управления. Судили князья, посадники, волостели и
др. представители княжеской власти. Их помощниками были
тиуны и многие вспомогательные лица. Например, Русская
101
Правда упоминает вирника, мечника, метельщика, ябедника. Так, вирник – собирал уголовные штрафы за убийство.
Обычно вирников сопровождала целая свита мелких должностных лиц. Судебные функции также осуществляли церковные
органы. Существовал и вотчинный суд феодалов (бояр) над
подвластными им людьми (слугами и крестьянами).
Военные силы Древней Руси состояли из трёх основных
частей:
1) княжеской дружины;
2) народного ополчения;
3) наёмников.
Дружинники жили на княжеском дворе и находились на
полном содержании князя. Основной контингент дружины составляла родоплеменная знать, мужчины преуспевающие в
ратном деле и храбрецы. Во всяком случае личная доблесть играла большую роль при приёме в дружину.
В «Повести временных лет» специально отмечается, что
когда отрок Переяслав, который ранее никому не был известен,
победил печенежского богатыря, князь Владимир «великим
мужем створил того и отца его».
В киевской дружине различался ряд социальных прослоек. Верхняя (старшая), более привилегированная часть дружины, состояла из дружинников, обычно служивших у отца князя
(«дружина отня»). Она переходила к младшему поколению князей, вооружённая признанным влиянием и авторитетом. Из её
рядов выходили тысяцкие, посадские и представители княжеской администрации. Младшая дружина (отроки, пасынки, детские) сливалась с несвободной княжеской челядью. Из младшей
дружины выбирались личные слуги князя, его телохранители, а
также назначались мелкие должностные лица. Между старшей и
младшей дружиной стояли дружинники, которые не могли быть
причислены ни к той, ник другой группе. Обычно их просто называли мужами. Верхушка старшей дружины, как отмечалось
ранее, получила название бояр. Боярином стали называть в первую очередь заслуженного члена дружины, получившего не
только крупный общественный вес, но и определённую самостоятельность. Эта самостоятельность достигалась лишь путём созда-
102
ния своей собственной дружины, своего двора. Отсюда наши памятники начинают указывать на боярские дружины. Первым
упоминанием о них является известие летописи о дружине («отроках») Свенельда, боярина князя Игоря. Князь не расставался с
дружиной ни на войне, ни во время своей административной
деятельности, ни у себя дома.
Князья заботились о дружине и берегли её. Известен летописный рассказ о том, что князь Мстислав Владимирович
расставил во время боя свои полки с таким расчётом, дабы его
дружина не понесла потерь. И когда его план удался, он выразил большую радость.
Другой частью военных сил Киевской Руси было народное
ополчение («вои»). Оно составляло главную массу войска. Доподлинно не известно, по какому принципу созывалось народное ополчение. Можно полагать, что каждый род обязан был
выставлять определённое количество воинов. Кроме того, в
ополчение могли вступать, совершенно добровольно. Так, весьма характерно показание Льва Калокийского, который в описании похода Великого Князя Святослава Игоревича в Болгарию отмечал, что он «всё юношество тавров – (руссов- прим.
автора) возбудил к этому походу».
Князья также приглашали на военную службу иностранных наёмников, как правило, варягов или каракалпаков.
В целом, государственное управление, войны и личные
потребности князей и их окружения требовали немалых денег.
Княжеские доходы составлялись от собственных земель, дани
подвластных племен или побеждённых государств (например,
Византии) и даров общинников (в древности добровольных, затем ставших обязательным налогом).
Первоначально дань собиралась путём полюдья, когда
князь с дружиной, обычно раз в год, объезжал подвластные
земли и изымал налоги в свою пользу.
Печальная судьба Великого Князя Игоря, убитого древлянами в 945 г. за чрезмерные поборы, заставила его вдову княгиню Ольгу упорядочить систему взимания государственных
доходов. По её повелению были установлены особые места сбора дани, так называемые «погосты», «становища» (станы),
103
«ловища», «перевесища» и сёла; определены конкретные
сроки и размеры («уроки») уплаты дани. Княжеский погост
возглавлял огнищанин (управляющий), ему подчинялись
подъездной, тиуны, конюхи, сельские старосты, пахотные старосты и рядовичи (мелкий служащий).
Постепенно сложилась система разнообразных прямых
налогов, а также торговых, судебных и иных пошлин. Преимущественно налоги собирались мехами (куницы, белки), которые
выступали в роли денег, даже если они теряли товарный вид.
Их можно назвать первыми русскими ассигнациями, имевшими княжеский знак. Наряду с мехом в торговом обороте использовалась иностранная серебряная и золотая валюта (дирхемы и
динарии). Как правило, зарубежные монеты переплавлялись в
русские гривны.
Ежегодно весной Киевская Русь вывозила огромное количество товаров, полученных за полгода кругового объездаполюдья. Сборщики дани превращались в мореплавателей,
купцов и воинов, пробивавшихся через кочевнические заслоны
на рынки Византии и Ближнего Востока.
Создание единого Древнерусского государства потребовало
соответствующего идеологического инструментария. Поэтому
Князь Владимир Святославович, попытался изменить родовые
верования, перетолковав их в свою пользу. Так, место верховного Бога Рода-Породителя занял Перун, Бог молнии, князя и
дружины, которому в Киеве стали приносить кровавые человеческие жертвы. Затем Владимир предал древних Богов и крестил Русь огнём и мечом в 988 г. по Византийскому обряду,
именуемому сегодня православием.
На территории Киевской Руси была утверждена митрополия, находившаяся в подчинении Константинопольского Патриарха.
Константинопольский патриарх и Византийский император как верховный глава православной христианской церкви
назначали киевского митрополита и осуществляли суд над
высшими церковными иерархами.
Киевская митрополия разделялась на епархии. В важнейших административно-политических центрах Древнерус-
104
ского государства учреждались епископские кафедры, возглавляемые епископами. Первые епископы были назначены в Белгород, Новгород, Полоцк, Чернигов, Туров. Позднее епархии
охватили всю территорию Киевского государства. В XI в. на
территории Руси на базе Черниговской и Полоцкой епархий
возникли две митрополии: Черниговская и Полоцкая. Эти митрополии в своём составе не имели епархий, но подчинялись
Константинопольскому патриарху. Просуществовали они не
долго и вскоре были упразднены. Митрополиты ведали учреждением новых епархий и упразднением существовавших, судили епископов и созывали поместные церковные соборы.
Церкви, как правило, возводились на местах славянских
капищ, поэтому не случайно они повторяли подчас в своём объёме предшествующие родовые святилища. Архаическое сознание руссов воспринимало христианство и его институты как нечто такое, что сменяло организацию и культ славянства, становилось на его место. Вот почему древнерусская община требовала от церкви подчинения её решениям. Отсюда и весьма неопределённое положение церкви в древнерусском обществе, её
относительная «политическая слабость»
273
.
Особенно ярко зависимость церковников от общины прослеживается в поставлении и изгнании церковных иерархов
всех рангов: от пономарей и дьяконов церквей уличанских общин до епископов. Ещё в XVI в. на церковном соборе отмечалось, что «в Новегороде Великом попы и дьяконы и дьяки и по-
номари и проскурницы и притворяне уличане (члены первичной общественной ячейки в городе - улицы) к церкви принимают… да с тем идут ко владыке всею улицею». Выборными
церковными лицами были и настоятели новгородских монастырей. Но больше всего известно о превратностях судьбы церковных «владык» - епископов. С 1156 г. «практиковать» избрание епископа стали новгородцы. В том году, сообщает новгородская летопись, собравшиеся со всего города «людии», «изволили
себе епископом поставити» монаха «именем Аркадия». При разногласиях различных групп горожан относительно той или
иной кандидатуры на этот пост бросался жребий. Для розы-
273
Дворниченко А.Ю. Древнерусское общество и церковь. – Л., 1988. С. 18.
105
грыша епископа «кресла» избирались то «слепцы», то малые
«княжицы».
Таким приоритетом обладали не только жители Новгородской земли. В 1183 г. киевский митрополит поставил епископом
в Ростов Николая, присланного из Византии. Князь Всеволод
отослал его назад. «Не избрали его люди нашей земли, - мотивировал он этот поступок и добавлял – но если ты его поставил,
то и держи его инде хочешь, а мне поставь Луку, смиренного
духом и кроткого игумена св. Спаса и Берестове». Митрополит
был вынужден подчиниться воле «земли Ростовской». В Смоленске епископы ставились лишь после того, как князь «сдумает с людьми своими» - смольнянами.
Смещение «владык» также было не редкостью в средневековой Руси. Одним из них служило обвинение священнослужителей в неблагоприятных погодных условиях, приводящих к
неурожаю. Так был низложен, например, новгородский владыка Арсений, пострадавший (наряду с причинами политического
характера) из-за «великих» дождей, вследствие чего «ни сена
нельзя было добыти, ни нив делати». Чтобы избежать участи
Арсения, смоленские священнослужители во главе со своим
епископом в такой же ситуации, когда стали «иссыхати земли и
сады и нивы и все плоды земные», приняли участие в славянских «языческих церемониях, вместе «с всем градом».
В 1147 г. из Киева в Константинополь в спешном порядке
уезжает митрополит Михаил. Поводом для этого послужили его
трения с князем Изяславом.
После бегства Михаила собором русских епископов митрополитом избирается Клим Смолятич. В том, что он был выбран,
исследователи видят отражение борьбы с Византией за право
иметь самостоятельную митрополию, независимую от константинопольской церкви. И это верно. Однако обращение к дальнейшим летописным записям позволяет отметить и другие оттенки в этих событиях. Против избрания Клима практически
выступил только один новгородский епископ – Нифонт. Доброжелатель Нифонта – южнорусский летописец аттестует его как
поборника всей Русской земли. Возможно, что он был просто
несведущ в деятельности Нифонта в Новгороде. Оказывается,
106
он, «полупив (т.е. ограбив) святую Софию, поиде к Царюграду»,
«имения много истощи и раздаде ово патриарху константинопольскому и прочим сущим там», а по пути отблагодарил и «митрополита киевского и иных многих».
Таким образом, новгородский епископ занимался ничем
иным, как грабежом церковного имущества новгородской святыни, по сути, достояния всей новгородской общины, в пользу
византийской патриархии и её ставленников на Руси. Очевидно, в исполнении этих обязанностей он настолько преуспел, что
за свою деятельность неоднократно получал одобрение и помощь византийских патриархов. Подобным занимались и другие священники – греки на Руси, включая и митрополита. Негодование было столь велико, что Михаил, боясь насильственного низложения, поспещил в Константинополь. Нифонт также
подвергся гонениям. Нифонт также подвергся гонениям. Конечно, ни горожан, ни князя как высшего должностного лица
общины не устраивала утечка общинного богатства за границу.
Поэтому было естественным стремление поставить во главе
вместо «льстивых греков» русского.
Во многом аналогичной представляется картина социальных противоречий 50 –х – 60 –х гг. на русском Северо-Востоке.
Летописец тщательно пытается завуалировать истинную причину событий, выдвигая на первый план спор о постах. Всё же
мы узнаём, что «выгнаша ростовцы и суздальцы Леона епископа» не столько за его «ересь» о постах, сколько за то, что он обогатился, «церковь грабя и попы». Его преемник «лживый владыка Феодорец» в 1169 г. был «извержен» из «всей земли Ростовской» также из-за своей алчности, «хотя исхитить от всех
именье» и был «ненасытен как ад».
Первоначально, социально-политическая роль церкви определялась не столько гибкостью христианского вероисповедания, сколько народным, в основе своём языческим, восприятием церковной организации. Элементы её, преломляясь сквозь
толщу славянской традиции, постепенно трансформировались
в двоеверие средневекового древнерусского мира. Одним из существенных атрибутов мировоззрения восточных славян был
комплекс представлений о городе, как пространстве, окружён-
107
ном городской стеной или линией земляных укреплений.
Городским бастионам в древних обществах придавалось
большое сакраментальное (священное) значение. Освящение
городской стены берёт своё начало от ограды, которая окружала
славянские капища. После введения христианства такого рода
представления перешли и на христианские святыни, строившиеся, как правило, на месте славянских культовых мест. Так,
в Киеве Десятинную церковь построили на месте древнего капища. Считается, что и первая московская церковь построена
на месте дохристианского жертвенника
274
. При таком восприятии городской стены особое значение приобретали ворота, по
существу – разрывы в той границе, которая окружала город.
Городские ворота – это не только символ неприступности, но и
носитель важного сакрального содержания. Они были священными местами, имевшими своих покровителей и божеств. Вот
почему на воротах часто возводились надвратные церкви. Святой, которому посвящалась церковь, был покровителем и охранителем ворот. Это явное продолжение древней славянской
традиции, уходящей корнями в мир солнечных родовых Богов
«даждьбожьих внуков».
Сакраментальную нагрузку несла на себе не только городская стена, но и другие элементы городской структуры. Такую
функцию часто выполнял детинец – древнерусский кремль, находившийся на возвышенности. Здесь старались воздвигнуть и
наиболее значимую точку города – храм как главную городскую
святыню. Главный храм города был не княжеским, а вечевым
святилищем. Возле него обычно собиралось вече, в нём хранились важные для города эталоны мер и веса, городская казна.
Такой храм являлся религиозным центром города и всей городской волости, города-государства. «Не будет Новый Торг под
Новгородом, ни Новгород под Торжком; нъ где святая София, ту
и Новгород», говорили, например, о своём храме новгородцы.
Именно этим объясняется парадоксальный с точки зрения христианства факт – стремление разрушить храм противника: это,
безусловно, вещь вопиющая и безмерно греховная. Но здесь
есть и своя логика: разрушить храм врага - значит лишить его
274
См.: там же. С. 24.
108
божьего покровительства. Вот почему киевляне готовы были
умереть за свою святую Софию, новгородцы за свою святую Софию, владимирцы за свою святую Богородицу и т.п. – чистое
язычество. Как у восточнославянских племён существовали их
родовые святилища, так и в древнерусских период религиозными святынями стали местные волостные храмы. Понятие
общерусской, а тем более вселенской церкви у народа на Руси в
ту пору отсутствовало.
Похожим образом обстояло дело и с христианскими святыми. Культ христианских святых формировался двояко. С одной
стороны, наблюдалась трансформация славянских богов в христианских святых. Так, Велес превратился в святого Власия,
Перун в святого Илью, а Макошь в Параскеву Пятницу. Языческие требы после крещения Руси стали совершать перед христианскими святыми. Поклонение иконе, на которой был изображён какой-либо святой, являлось ни чем иным, как сохранением языческих культов, богов и фетишей.
Икона – это наиболее близкий, домашний бог, личный фетиш, аналог родового кумира. Народ называл икону просто богом, ей приносили молитвы, дары, от неё ждали великих податей и милостей.
Кроме того, христианский пантеон святых формировался
по образу языческих пантеонов, только вместо племенных богов
в него входили возведённые в ранг святых, церковники и князья. «И каяждо убо страна и град блажит и славит и похваляет
своих чудотворцев», - гласит рукописное житие Прокопия Устюжского.
Приведённые факты свидетельствуют об определённых
достижениях церкви в приспособлении к древнерусскому обществу. Однако эти успехи церкви нельзя переоценивать.
Историк Б.А. Романов отмечал, что ещё в XII веке приходилось ценить, если родители звали попа крестить ребёнка.
Епископ Илья в этом случае рекомендовал попу не упустить
момента и, бросив всё, идти крестить – «любо си (если даже) и
службу (церковную) оставите, нетуть в том греха». Здесь всё ясно: если бы обращение родителей к священнику с приглашением крестить младенца было обычным делом, вряд ли ради этого
109
высший иерарх наставлял низшего прервать службу и, не теряя драгоценных минут, спешить на вызов. XI – XII вв. были
для церковников тяжёлыми временами: миряне в массе своей
не посещали церквей, отказывались признавать христианские
догматы. В XI в. на это жаловался Феодосий Печерский – основатель Киево-Печерского монастыря.
Изучая церковные документы, того времени, Р.Г. Пихоя,
пришёл к выводу, что значительная часть духовенства была
вынуждена принимать участие в славянских обрядах, освящая
трапезу Роду и Рожаницам, смешивая поклонение деве Марии
с культом Лады Богородицы и другими Богами Сварожича-
275
ми
.
Попы оказывались на пирах с неотъемлемыми «позорами»
и зрелищами весьма далёкими от христианской догматики.
«Религия же древней Руси, - пишет А.Ю. Дворниченко, это, по сути дела охристианенное язычество. Успехи православной церкви в домонгольский период были скромными. Она
продолжала лишь скользить по поверхности древнерусского
общества, не затрагивая основ древнерусской жизни».
Вместе с тем, церковники владели рабами, которые на
Руси назывались челядью и холопами. Эти отношения не являлись христианской идиллией. Так, холоп Дудика как-то
донёс на своего господина. Его господин новгородский епископ Лука Жидята по этому доносу был осуждён киевским митрополитом и продержан в Киеве три года. Когда же он вернулся в Новгород и вновь занял свой пост, холопу пришлось
худо: «урезаша ему носа и обе руце». Зато другому новгородскому епископу повезло гораздо меньше, чем Луке. «Пойде
епископ новгородский Стефан к Киеву, и тамо свои его холопи
удавиша его».
В целом, созданная структура церковного управления соответствовала государственному устройству Киевской Руси,
сложившейся в XI – XII вв.
В этой связи следует помнить, что возникновение Древнерусского государства было связано с процессом объединения
275
См.: Пихоя Р.Г. Документы покаянного права о положении трудящихся в Древней
Руси (XI в. – первая половина XIII в.) – Вспомогательные исторические дисциплины. –
Свердловск, 1974. С. 7.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]