Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетический миф немецкого модерна. Монография
.pdf
Введение 11
Нигде эстетическая проблематика не переживалась так энергично
и глубоко, нигде не породила такого обширного мифотворчества, как
в Германии. Различные аспекты эстетического мифа нашли свое выражение практически у всех представителей модерна. В то же время
нигде эта идея не была так радикально поставлена под сомнение
и деконструирована, как в той же Германии. Истоки деконструкции
эстетического мифа мы обнаруживаем уже у его творцов, но главным
образом в литературе и философии после 1945 года — у Т. Адорно,
П. Целана, в острой иронии постмодернизма (П. Зюскинд, Т. Бернхард, Э. Елинек), что подтверждает знаменитое высказывание Ф. Шлегеля: «Идея — это понятие, завершенное до иронии».
Предметом настоящего исследования выступают разные сюжеты
эстетического мифа — культура и цивилизация, гений и творчество,
модернистское литературоведение, эстетизация дискурсов культуры,
а также образ модернистского художника в его исторических трансформациях.
Монография состоит из пяти частей по три главы в каждой.
Первая часть посвящена различным аспектам немецкого национального мифа. Она открывается интерпретацией мифа о Германии
в свете эстетической проблемы, продолжается анализом романтической гипотезы о поэтическом происхождении языка и завершается поэтическим мифом Ф. Гёльдерлина о Германии как прообразе грядущей Европы. Вторая часть посвящена центральным
концептам эстетической мифологии — творчеству и творцу. Рассматривается происхождение концепций творчества в античности
и их развитие в философии искусства XVIII–XX веков. Одной
из констант модернистского литературоведения является тезис
о гомогенности процесса творчества и его понимания. Поэтическое
творчество предполагает творческий принцип его восприятия,
когда читатель в роли самобытной творческой инстанции становится «продолжением автора» (Новалис). В третьей главе речь идет
о духовно-исторической школе в немецком литературоведении
и взаимовлиянии литературоведения и литературы. Четвертая глава
посвящена художнику, и на примере трех произведений прослеживается эволюция этого образа в немецкоязычной литературе XVIII–
XX веков. В пятой главе рассматриваются процессы эстетизации
дискурсов культуры эпохи модерна.
I. МИФОЛОГИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ
Музыка vs. политика: семантика немецкого
национального мифа
Лейтмотивом рассуждений немцев о своей национальной идентичности является тезис об ее утрате, а его следствием — постоянные
поиски таковой. Ф. Ницше говорит: «Для немцев характерна вечная
озабоченность вопросом: «что такое немецкое?»1. Спустя почти
полвека, в годы Веймарской республики, Г. Бар записывает в дневнике: «Немец, похоже, совсем свихнулся в поисках своей сущности,
которая якобы “должна исцелить весь мир”2, он не доверяет собственной интуиции и всех донимает вопросом, что такое немецкое»3.
Причину такой неопределимости Ницше усматривает в дуализме немецкой души, вследствие которой немцы «ускользают
от определения и уже одним этим приводят в отчаяние французов»4.
При чем здесь французы? Для Ницше, впрочем, как и для всей
немецкой культуры Нового времени, французы были не просто извечными политическими противниками, но и олицетворяли противоположный немецкому рационально-материалистический тип
мышления.
Первым французом, вернее француженкой, пришедшей в отчаяние
от противоречивости немцев, была Жермена де Сталь, которая в книге «О Германии» (1811) не уставала удивляться тому, как в этом народе могут уживаться высокая образованность и политическая отсталость, творческая свобода и гражданское бесправие.
1
Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М., 1990.
С. 363.
2
Фраза из стихотворения Э. Гейбеля «Немецкое призвание» (1861) «Am deutschen
Wesen mag die Welt genesen» стала политическим лозунгом немецких патриотов.
3
Bahr H. Liebe der Lebenden, Tagebücher 1921–1923. 3 Bände. Bd. 1. Hildesheim: Franz
Borgmeyer, 1925. S. 78.
4
Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. С. 363.
Музыка vs. политика: семантика немецкого национального мифа 13
Но и сами немцы в лице Гёте и Канта провозгласили дуализм
принципом немецкого миросозерцания. О «Фаусте» можно ничего
не знать, однако знаменитые слова «но две души живут в моей груди»
знают все.
В 1937 году в Швейцарии вышла книга немецкого культуролога
Эриха Калера «Немецкий характер в истории Европы», высоко оцененная современниками, в частности Т. Манном. Там Калер говорит
об амбивалентности немцев:
«Они замкнуты и общительны, покорны и мятежны, миролюбивы и зади-
ристы, педантичны и восторженны, простосердечны и вероломны, легко-
верны и недоверчивы»5.
Раздвоенность воспринималась немцами, однако не только
как проклятие, но и как знак избранничества, т. е. проявление бесконечности и универсализма немецкой души, которая не укладывается ни в одно рассудочное определение, а может быть адекватно
выражена только через парадокс и антиномию. Ницше указывает
на то, что такие феномены немецкой культуры, как диалектика
Гегеля и музыка Вагнера, а я бы добавил в этот перечень еще
и светотень Рембрандта, и контрапункт Баха, и дуализм Канта,
и романтическую иронию, являются не просто вершинными ее достижениями, но символами, отражающими ее антиномическую
сущность.
С этой проблематикой связан еще один центральный концепт немецкой идентичности — концепт становления, который получил
название немецкое становление (das deutsche Werden).
Немецкая душа пребывает в вечном движении от одного полюса
к другому и не поддается четкой фиксации. Вот почему вопрос «что
такое немецкое?» Ницше предлагает уточнить вопросом: что такое
сейчас немецкое?
6
Развитие, изменение, становление, продолжает Ницше в том же
фрагменте, суть идеи, которыми немцы обогатили человечество7.
Э. Бертрам в книге о Ницше отводит становлению целую главу, где
5
Kahler E. Der deutsche Charakter in der Geschichte Europas. Zürich, 1937. S. 29 f.
6
Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. С. 364.
7
Там же.
14 I. Мифология идентичности
доказывает тождественность понятий «немецкая сущность» и «становление».
Немецкая сущность всегда ощущает себя становящейся, быть немцем означает быть в становлении, немецкий значит становящийся…
8
В романе Т. Манна «Доктор Фаустус» есть такой эпизод. Участники студенческого кружка совершают загородную прогулку, во время которой заходит разговор о Германии и немцах. Их вожак с характерной фамилией Дойчлин восклицает:
Разве ты не слышал о немецком становлении, немецком странствии, о бес-
конечном пребывании в пути немецкой сущности? Немец, если хочешь,
среди народов вечный студент, вечный искатель9.
Мифологеме раздвоенной и становящейся немецкой души соответствует и немецкий национальный миф, в основании которого
лежит противопоставление двух Германий — реальной и идеальной,
действительной и духовной, или двух немецких наций — политической и культурной
10
. Историк идей Ф. Мейнеке сформулировал эту
оппозицию в начале XX века, но осознана она была еще в конце
XVIII-го. Так, Шиллер говорит о двух Германиях — «ученой», т. е.
духовной, и политической, подчеркивая их противоположность:
Deutschland, aber wo liegt es? Ich weiß das Land nicht zu fi nden.
Wo das Gelehrte beginnt, hört das Politische auf
11
.
Идея дуализма немецкой нации была развита романтиками, в частности Г. Гейне, который построил на ней свою знаменитую поэму
«Германия. Зимняя сказка». И хотя Генрих Гейне относится к ней
иронически, тем не менее даже он ее не отвергает:
Французам и русским досталась земля,
Британец владеет морем.
8
Bertram E. Nietzsche.Versuch einer Mythologie. Berlin, 1921. S. 67.
9
Манн Т. Доктор Фаустус. М., 2010. С. 140.
10
Meinecke F. Weltbürgertum und Nationalstaat. Studien zur Genesis des deutschen
Nationalstaates. Mü nchen, 1908.
11
Schiller F. Sämtliche Werke in fünf Bänden. Bd. 1. München, 1962. S. 267.
Музыка vs. политика: семантика немецкого национального мифа 15
Зато в воздушном царстве грез
Мы с кем угодно поспорим.
Там гегемония нашей страны,
Единство немецкой стихии.
Как жалко ползают по земле
Все нации другие!
12
В 1915 году немецкий филолог Норберт фон Хеллинграт произнес
в Мюнхене речь под названием «Гёльдерлин и немцы», ставшей
одним из самых ярких манифестов немецкой национальной идентичности XX века.
Центральное значение для Хеллинграта имеет идея двух Германий.
Первая Германия — это Германия Гёте. Немцы известны всему миру
как «народ Гёте». Но Гёте олицетворяет лишь «внешнюю», «экзотерическую» Германию. Внутри Германии Гёте, в ее внутреннем ядре,
живет и другая Германия, неизвестная не только остальному миру,
но и большинству самих немцев — это Германия Гёльдерлина. Внутренней формой этой Германии является не бытие, а становление,
не настоящее, а будущее. Эту Германию Хеллинграт называет
«geheimes Deutschland» «тайная Германия», а ее народ — «народом
Гёльдерлина»
13
.
Происхождению идеи двух Германий давались разнообразные
толкования. Социологи обосновывали ее исторически: политической
раздробленностью и экономической отсталостью Германии, вызванной, в первую очередь, последствиями Тридцатилетней войны
XVII века, который Г. Плеснер называет «упущенным столетием»
(das versäumte Jahrhundert).
Согласно Плеснеру, Тридцатилетняя война затормозила политическое развитие страны, превратив немцев в «опоздавшую нацию»
(die verspätete Nation)
14
. Социальная модернизация, которая в эпоху
Просвещения была проведена в передовых странах Европы, так
и не была осуществлена в Германии. Вот почему созданная Бисмарком в 1871 году Германская империя представляла собой опасное
12
Гейне Г. Стихотворения. Поэмы. Проза. М., 1971. С. 439.
13
Hellingrath N. v. Hölderlin und die Deutschen // Hellingrath N. v. Zwei Vorträge. München,
1922. S. 10–42.
14
Plessner H. Die verspätete Nation. Über die Verführbarkeit bürgerlichen Geistes. Stuttgart,
1959.
16 I. Мифология идентичности
сочетание архаических форм государственности, полуфеодального
общественного устройства с передовыми достижениями научнотехнического прогресса15.
Но ведь можно рассуждать и иначе: экономическое и политическое
запаздывание Германии есть обратная сторона ее специфической
духовности, для которой внешний миропорядок — не более чем
бледное подобие мира внутреннего, обозначаемого специфическим
понятием «Innerlichkeit» («самоуглубленность»).
Это понятие, введенное в язык немецкой культуры поэтом Ф. Г. Клопштоком, стало в XVIII–XX веках обобщенной характеристикой
специфичной национальной немецкой ментальности, получив наименование «немецкая самоуглубленность» («deutsche Innerlichkeit»)16.
Его истоки следует искать в средневековой немецкой мистике,
в частности у Мастера Экхарта, который ввел в немецкое богословие
такие характеризующие бытие Бога и религиозную жизнь человека
понятия, как «отрешенность» («Abgeschiedenheit»), «смиренномудрие»
(«Gelassenheit»), «внутренний человек» («innerer Mensch»), «дно
души» («Seelengrund»), «искра» («Funken») и др., предопределившие
вектор развития немецкой культуры как культуры по преимуществу
внутренней и индивидуальной. От Экхарта через богословие Лютера, барочную мистику и пиетизм эти идеи перешли в философию
и литературу, обретя свое высшее воплощение в немецкой философии,
романтизме, немецкой музыке17.
Поэтому вопреки всем политическим катастрофам, которыми была
так богата история Германии, немцы не переставали верить в спасительную миссию национальной культуры. В финале оперы Р. Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры» эта вера сведена к знаменательной формуле:
zerging‘ in Dunst
das Heil‘ge Röm‘sche Reich,
uns bliebe gleich
die heil‘ge deutsche Kunst!
15
Ibid. S. 94.
16
См.: Ulrich Ch. Deutsche Innerlichkeit. München, 1940.
17
Гучинская Н. О. Мистическое богословие Мастера Экхарта // Гучинская Н. О.
Мастер Экхарт. Проповеди и трактаты. СПб., 2001. С. 24–27.
Музыка vs. политика: семантика немецкого национального мифа 17
Достаточно вспомнить такие ключевые тексты немецкой культуры, как «Немецкое величие» Ф. Шиллера, «Речи о немецкой нации»
И. Г. Фихте, «Песнь немца» Ф. Гёльдерлина, чтобы оценить то значение, которое в Германии уделялось идее внутреннего мира и специфически немецкого «пути внутрь»18. Новалис писал:
Мы грезим о путешествиях во Вселенной, не в нас ли Вселенная? Богатства
нашего духа нам неведомы. — Внутрь ведет таинственный путь. В нас или
нигде сокрыта вечность с ее мирами, прошлое и будущее
19
.
Природа самоуглубленности — эстетическая по преимуществу.
Не будучи удовлетворен миром объективным, не находя в нем для
себя места, немец, как гетевский Вертер, уходит в себя и открывает,
а точнее, созидает свой собственный мир — художественный, для
которого внешний мир — это только подручный материал нового
творчества.
Одной из ближайших вариаций антитезы двух Германий является типично немецкое противопоставление культуры и цивилизации,
которое начиная с Канта красной нитью проходит через всю историю
немецкого модернизма. Эта антитеза возникла в среде бюргерской
интеллигенции и стала основой ее социально-культурной легити-
20
мации
.
Все внутреннее, животворное, творческое, возвышенное, истинно
духовное и религиозное, принадлежит культуре, все внешнее, механическое, поверхностное, профанное, подражательное, техническое,
омертвелое — цивилизации. Человек культуры — это внутренний
человек, формирование которого должно стать главной целью образования. На воспитание такого человека была направлена реформа
немецкого университета, у истоков которой стояли И. Кант и В. фон
Гумбольдт
21
.
18
Bollnow O. F. Unruhe und Geborgenheit im Weltbild neuerer Dichter. Stuttgart, 1953.
19
Новалис. Фрагменты. СПб., 2014. С. 88.
20
Elias N. Studien über die Deutschen. Machtkämpfe und Habitusentwicklung im 19. und
20. Jahrhundert // Elias N. Gesammelte Aufsätze. Bd. XI. Frankfurt a. M., 2005. S. 34–56.
21
Borchmeyer D. Was ist deutsch? Die Suche einer Nation nach sich selbst. Berlin, 2019.
S. 678–726.
18 I. Мифология идентичности
«Образование и развитие личности, — писал В. фон Гумбольдт, — это элементы культуры, в то время как чисто практические и технические вещи
относятся к области цивилизации»22.
Для обретения смысла жизни стремиться нужно к культуре, в то
время как цивилизацией при всей ее полезности и практичности
можно пренебречь. Культура естественна, она — дитя природы, цивилизация — порождение (порочного) общества. Кант говорит, что
«наука и искусство — это культура, а всякого рода вежливость и учтивость, внешняя пристойность относятся к цивилизации», и сетует
на то, что современное общество плохо отличает одно от другого
23
Искони Германия считала себя страной культуры, а воплощением
цивилизации — романский мир, прежде всего Францию. Антитезой
немецкой культуры и французской цивилизации открывается программное эссе Р. Вагнера «Немецкое искусство и немецкая политика»,
написанное незадолго до франко-прусской войны (1868). Франция
для Вагнера — страна цивилизации, что значит — бездуховного
материализма, выборной демократии, финансовой олигархии, которые стали симптомами европейского декаданса и будут преодолены
немецкой культурой
24
.
Антитеза немецкой культуры и французской цивилизации особенно подчеркивалась во время Первой мировой войны. Так, в «Размышлениях аполитичного» Т. Манн пишет: «Немецкое — это
культура, душа, свобода, искусство, а не цивилизация, общество,
выборное право, литература»25. Сочувствующего Франции брата
Генриха Томас Манн презрительно называет «литератором цивилизации»26.
Если антитезу культуры и цивилизации спроецировать на сословные отношения, то мы получим противопоставление бюргерства
и дворянства. В отличие от Франции, в которой дворянство играло
.
22
Humboldt W. v. Über die Verschiedenheiten des menschlichen Sprachbaues und ihren
Einfl uß auf die geistige Entwicklung des Menschengeschlechts // Humboldt W. v. Werke in fünf
Bänden. Stuttgart, 1994. S. 30.
23
Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Кант И. Сочинения: в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 18.
24
Wagner R. Deutsche Kunst und deutsche Politik. Leipzig, 1868. 112 S.
25
Манн Т. Размышления аполитичного. М., 2015. С. 30.
26
Там же. С. 49.
Музыка vs. политика: семантика немецкого национального мифа 19
прогрессивную роль объединяющей общественной силы, в Германии
дворянство (исключение, пожалуй, составляет период 1870–1918 годов) буржуазной интеллигенцией всегда воспринималось как политически реакционное и антинациональное.
В сфере культуры немецкая аристократия ориентировалась
на Францию и подражала французским вкусам. К примеру, Фридрих
Второй мог сколько угодно воевать с Францией, но одновременно,
и не видя в том никакого противоречия, насаждать в культуре вкусы
французского классицизма, приглашать в Берлин французских ученых, писать письма и сочинения на французском языке и т. д. Антинациональную галломанию аристократов немецкое бюргерство
презирало.
В отличие от блестящей французской или английской знати,
из среды которой вышло немало выдающихся ученых и поэтов, немецкая знать была за редким исключением малообразованной и косной. Бездуховность высших слоев немецкого общества — одна
из важных тем гётевского романа «Годы учения Вильгельма Мейстера». Характерное высказывание на эту тему Гёте делает в разговоре
с Эккерманом 23 октября 1828 года, когда речь заходит о великом
герцоге Карле Августе. «Такая разносторонняя образованность, повидимому, редко присуща августейшим особам», — предполагает
Эккерман. «Крайне редко! — подтверждает Гёте. — Многие из них,
правда, умеют искусно поддерживать беседу о чем угодно; но это не
изнутри, они лишь скользят по поверхности, что, впрочем, не удивительно, если принять во внимание, какая ужасная рассредоточенность и суета свойственна придворной жизни…»
27
Сословному (внешнему) аристократизму дворян бюргерское сознание противопоставляло внутренний аристократизм нравственности и творческой продуктивности. Этот первично социальный
мотив становится лейтмотивом литературного творчества второй
половины XVIII века. Мы встречаем его в «Эмилии Галотти» Лессинга, в «Вертере» и «Торквато Тассо» Гёте, в «Коварстве и любви»
Шиллера, в «Антоне Рейзере» К. Ф. Морица.
В шиллеровской драме «Разбойники» истинно германский герой
и носитель бюргерской морали Карл Моор противостоит ловкому
27
Eckermann J. P. Gespräche mit Goethe. München, 1999. S. 697–698.
20 I. Мифология идентичности
и галантному злодею, поборнику сословных привилегий Францу,
само имя которого содержит недвусмысленный намек на всё французское. У Гёте рыцарь-демократ Гец фон Берлихинген сражается
против цивилизованного политикана, епископа бамбергского, при
дворе которого плетутся интриги на французский манер. Противопоставление лицемерно-женственной цивилизации и простодушномужественной культуры — центральная тема шиллеровской «Перчатки», — подобные примеры можно множить.
Княжескому двору как антинациональному политическому центру
власти среднее сословие противопоставило свой национальный
центр — культурный. Им стал немецкий университет. В образованности бюргерство усматривало достойную альтернативу знатности,
ибо в процессе образования человек, заново созидая свою личность,
создает себе и новую (духовную) родословную и биографию.
Бюргерская культура самоуглубленности, таким образом, является той тайной, внутренней, духовной Германией, о которой говорилось
выше. Напротив, «внешняя» Германия, сначала дворянская, а потом
империалистическая и фашистская, реализовывает себя в сфере политики и внешних сторонах жизни. «Истоки легитимации буржуазной
интеллигенции XVIII века, — пишет Н. Элиас, — основания ее самосознания и гордости находятся вне сферы политики. Они заключаются в том, что только в Германии получило имя “чистого духа”, —
в книгах, в науке, религии, искусстве, философии, в обогащении
внутреннего мира, в “воспитании” индивида…»28.
Концепция двух Германий получила свое развитие в годы фашизма, когда Германия вновь разделилась — на «злую» и «добрую»,
фашистскую и антифашистскую. Одним из ярких примеров эволюции этой концепции стала полемика, развернувшаяся между двумя
политическими эмигрантами — Томасом Манном и Бертольдом
Брехтом.
В 1943 году в Советском Союзе был создан Национальный комитет с характерным названием «Новая Германия» во главе с пролетарским поэтом Э. Вайнертом. Вскоре в США при активном участии
Брехта создается «Свободный комитет», который также должен был
28
Elias N. Studien über die Deutschen. Machtkämpfe und Habitusentwicklung im 19. und
20. Jahrhundert // Elias N. Gesammelte Aufsätze. Bd. XI. Frankfurt a. M., 2005. S. 75.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]