Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философский дискурс о Языке Искусства в истории культуры эпохи Нового времени
.pdf
Глава III. Эстетика невыразимого и постижение творческой природы
Ж.-О. Фрагонара, Т. Гейнсборо. Гениальность показывает подлинное предназначение человека – творческое, гений реально являет собой человека в качестве творца в совершенной гармонии
всех способностей его души, в его свободе. Именно в гении проявляется богоподобная природа Человека в человеке живом, реальном. Потому достижение гениальности ставится в качестве
антропологической цели всей эпохи Нового времени, каждая полноценная человеческая личность должна совершенствоваться и
стремиться к гениальности. – «От каждого следует требовать гениальности, правда не ожидая её. Последователь Канта назвал бы
1
это категорическим императивом гениальности»
, – формулирует
её Ф. Шлегель.
Размышление о творчестве и творческой сущности человека –
это всегда размышления о самой сущности Культуры, которая сама
как таковая суть величайшее творение человеческого гения. Это,
следовательно, очень серьёзный шаг философии Нового времени к
философии культуры, который в дальнейшей перспективе станет
принципиально важным для становления «наук о духе
и культуре»
и искусствоведения как их неотъемлемой части.
Благодаря деятельности философов неклассического направления и собственно активности гениев искусства, художников и
поэтов в ставшей столь обширной эстетической области, которая
с выходом из-под власти логики и гносеологии естественным образом вобрала в себя эстетику жизни, философию искусства и искусствознание, философию
творчества, постижение природы гениальности, в метафизике произошла ещё одна смена приоритета.
Когда тот же Кант в процессе исследования творческих способностей души, сосредоточив всё умственное напряжение усилием
мысли, насколько такое возможно, пытался постичь природу гения
1
Шлегель Ф. Эстетика. Философия. Критика : в 2 т. / сост., пер. с нем.
Ю.Н. Попова; примеч. А. В. Михайлова. М. : Искусство, 1983. Т. 1. С. 303.
111
Панова О.Б. Философский дискурс о Языке Искусства в истории кул ьтуры
и понять гениальность как творческую субъективность, акцент был
перенесён им на творческую активность Сознания. Тем самым
становится возможным изменение метафизической стратегии, которое состоит в окончательном преодолении главного эпохального
философско-математического закона – закона формы, подразумевающего лишь оформление порядка Бытия с опорой на строгие
принципы Cogito и аналитической геометрии картезианского
наследия и далее Чистого Ratio трансцендентального идеализма в
его классической версии. Вместо древнего вопроса «Что есть су-
щее в его предельных основаниях?» и основного вопроса новоев-
ропейской философии «Как становится возможным о-сознание
Мира и постижение мирового порядка усилиями Разума? Какова
логика формирования и организации Мироздания согласно разумным законам?»
на уровне эпохи прозвучал и стал актуальным
следующий вопрос – «Как создаётся и каким образом творится
мир Сознанием?». В фокусе внимания эпохи теперь сознание ге-
ния-творца, способное не просто пассивно отражать картину всего
сущего, логически «снимая» мировой порядок и гармонию бытия,
но обладает творческой способностью воспринимать и воспроизводить
в поэтическом образе вечно длящийся акт сотворения Мира,
великую божественную мировую игру творческих природных сил.
3.4. Невыразимое подвластно ль выраженью?
Творческий потенциал Языка Искусства
Именно с таким сознанием гения-творца, сознанием художника,
поэта, музыканта и Бытием, воспринятым и понятым как гераклитово φύσις, должен быть теперь соотнесён Язык; взаимосвязь
Язык-Сознание-Бытие должна быть вновь осмыслена философами
в этом метафизическом ключе. Всё это предполагает, соответственно, альтернативный вариант лингвофилософии и эстетики
112
Глава III. Эстетика невыразимого и постижение творческой природы
языка, который отличается тем, что в большей мере способствует
пониманию и Языка Искусства и именно через него – сущности
Языка как такового.
Трансцендентальный субъект классики противопоставлен Миру, полностью отвлечён от него, пребывая в позиции надмирности,
властно формируя Мир в соответствии с законами строгой логики.
Это, как мы видели, привело к
рассмотрению Языка лишь с точки
зрения его соотношения лишь с Чистым Сознанием, убеждению в
возможности создания Языка Культуры как всеобщего идеального
Языка Разума, прекрасного, постольку-поскольку логически совершенного, и попыткам построения на такой основе искусственных идеальных языков, единственным прообразом которых стал
язык математической логики. Он же стал идеалом
художников и
заложил идеальные модели языков искусства. Подлинно эстетический способ бытия-в-Мире поэта и его любовного мировосприятия предполагает вселённость в Мир, пребывание с ним в изначальном согласии, подлинно-любовном интимном единстве –
примирении. Именно такой способ бытия-в-Мире присущ под-
линным поэтам: Данте, Гёте, Шиллеру, Жуковскому,
Пушкину –
создателям языков великих культур. Потому они способны «говорить» на глубоко родственном Природе языке красоты и мировой
гармонии – языке чистой поэзии, языке искусства.
Соответственно, и Язык в таком случае не исчерпывается строго
установленными разумными законами и логико-грамматическими
правилами, не определяется исключительно в категориях чистой
мысли по образцу признанного единственно
точным языка математической логики. Язык – откровение φύσις, глубинного жизнетворческого порождающего истока самого Мира и Культуры, родственными узами связанной с Природой.
В таком подлинном смысле понимает эстетику языка В. фон
Гумбольдт, особо отмечая это качество Языка: «Язык, подобно
самой Природе, представляется человеку – в отличие от всего уже
113
Панова О.Б. Философский дискурс о Языке Искусства в истории кул ьтуры
познанного и продуманного им – неисчерпаемой сокровищницей, в
которой дух всегда может открыть что-то ещё неведомое, а чувство – всегда по-новому воспринять что-то ещё не прочувствованное... Природа развёртывает перед нами богатую образами всех
чувственных восприятий пестроту явлений, озарённую лучезарным
сиянием... Всё это, в аналогичных созвучиях, мы снова
находим в
языке, всё это он способен воссоздать... Нет в человеческом сердце
таких глубин, такой тонкости, такой широты, чтобы они не могли
перейти в язык и проявиться в нём... Поэтому художественная
красота языка не есть его случайное украшение; как раз наоборот
она есть необходимое следствие, вытекающее из всей его сущно-
... Ибо внутренняя работа духа только тогда достигает высо-
сти
чайших вершин, когда её пронизывает чувство прекрасного»
1
. Мир
сотворён и непрерывно творится в истинно прекрасном образе,
соответственно, и Язык, приобщённый Миротворению, схватывает
Gestalt Мира, всю полноту Жизни Вселенной, является выражением текучей изменчивой Красоты Природы, запечатлевает живое
Всеединство Мира в многообразии всех его индивидуально-неповторимых уникальных проявлений. Он охватывает Мир как
Творение во всей полноте его
бытия, обладая бесконечными возможностями выражения его культурного многообразия и многоголосья, являя не парменидовскую статичную картину мира, не
кантовскую трансцендентальную схему, но одухотворённый, человечески оживлённый целостный эстетический эйдос, мирообраз.
Если Мир – творение и откровение «самовозрастающего λόγος
ζυνός» (в гераклитовом смысле), то он по природе своей логичен,
сообразен живому логосу, выражает себя языком Красоты, и
т.е.
Язык, соответственно, сотворён (Ergon) и творится (Energeia) со-
гласно тем же принципам красоты и гармонии, которые лежат в
основе творческого замысла Мироздания, незримо управляя Все-
1
Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию... С. 81–82, 101, 109.
114
Глава III. Эстетика невыразимого и постижение творческой природы
ленной. Значит, Язык не просто подчинён законам мировой гармонии, Язык соприроден самому творческому началу Вселенной –
изначально родственен Истине-Добру-Красоте, Любви, пребывает
с ними в отношениях сотворчества.
«Чем был первоначально Язык, как не собранием элементов
поэзии? Он был подражанием звучащей, действующей, двигающейся Природе! Этот природный язык наделённых
разумом существ был облечён в звуки и образы действия страстей и живого
творчества! Его словарь был словарём души и являлся одновременно мифологией и чудесной эпопеей действий и речей всех существ! Иными словами – поэтическим вымыслом, полным страсти
и интереса! Так что же это такое, как не поэзия?», – пишет
. Гердер1. И Кант в результате эстетических размышлений из всех
И
искусств выделяет именно поэзию как высший вид Искусства, поскольку поэзия, в его понимании, – творчество, наиболее близкое к
творческой способности самой бесконечно творящей Природы.
Именно поэзия – истинная обитель гения, который с его природным
даром сам порождён Природой, принадлежит Природе и который,
прежде
всего, – всегда по природе своей поэт, то есть – творец.
Именно поэзия и есть само творчество, творческая суть самого
2
Искусства
.
В целом в творческую стихию ποίησις великие мыслители и гениальные творцы эпохи возвращались по-разному. Кант, руководствуясь принципами разума, пришёл к признанию эстетического
творческого совершенства поэзии чисто логическим путём. Этот
путь и привёл философа-классика к логическому противоречию
(или, может быть вернее, логической антиномии): невыразимости в
языке оживлённой
творческой игры гениальной поэтической мысли,
принимающей непосредственное участие в непрерывном творении
1
Гердер И.Г. Трактат о происхождении языка // Гердер И.Г. Избранные со-
чинения / сост. В.М. Жирмунский. М. ; Л. : Гос. изд-во худ. лит., 1953. С. 148.
2
Кант И. Собрание сочинений : в 6 т. ... Т. 5. С. 330, 344–345.
115
Панова О.Б. Философский дискурс о Языке Искусства в истории кул ьтуры
Мира. Здесь, следует полагать, речь идёт о языке, рационально организованном, строго упорядоченном Ratio, призванным к дисциплине отчётливого и точного выражения мысли, – прекрасном логически, а не эстетически. Но в то же время путь этот дал возможность открытия наиболее совершенного способа выражения необъятного её эстетического богатства и всей
её оригинальности другим
языком, понятым иначе, – особым языком поэзии, искусства.
Творцы Гёте, Гердер, Шеллинг, Новалис, Шлегель испытывали
то же, подобное кантовскому, удивление перед гениальностью самой поэзии – искусством языка, не подчиняющегося общепринятым законам Разума, обладающего превышающим все разумные
правила творческим потенциалом, живущего по своим законам и
имеющего собственную логику.
любом случае, и классическое, и неклассическое, и собственно
В
художественно-поэтическое течения культуры Нового времени
привели к необходимости совместной продуктивной работы в обнаружившейся области творчества, которая в итоге кардинально
изменила направление лингвофилософской мысли, философских
исследований Языка и привела к открытию и философскому
обоснованию его энергийной, творческой природы. Выход в сферу
эстетики, искусства и поэзии, природы гениальности, т.е. творче-
ства в широком смысле, способствовал преодолению эпохальной
«логической» проблемы в постижении Языка Искусства. Фило-
софы-классики твёрдо стояли на позиции взаимообусловленности
Ratio и Языка. Но при всей их принципиальности открытие благо-
даря совместным усилиям философии сознания, гносеологии, эстетики и философии искусства
творческой природы Сознания (и
сознания гения как его высшей ипостаси), его творческой деятельности в процесс Миротворения, привело к осознанию того
факта, что творчество присуще и Языку. Язык допускает возможность творчества как логического, поскольку в соответствии с
логикой мысли способен создавать понятия, категории, формы, аб-
116
Глава III. Эстетика невыразимого и постижение творческой природы
стракции, так и поэтического, он способен творить эстетические
образы Мира. В таком случае именно Язык Искусства и поэзии, если
исходить из свойственного ему самому эстетического
(=чувственного) начала, из его собственной поэтической природы
(ποίησις), изначально в наибольшей степени говорит о сущности са-
мого Языка как такового. В. Гумбольдт, изумляясь поэзии
Гёте,
И. Гердер, преклоняясь в благоговении перед поэзией Гомера и мифопоэтическим искусством древних народов, говорят о поэзии как об
искусстве самого Языка и утверждают, что Язык сам в целом напо-
1
минает искусство
«Все наши языки суть произведения искусства»
. Приходит к подобному выводу и Ж.-Ж. Руссо –
2
. В итоге сам факт
бытия поэзии навёл философов Нового времени на мысль: возможно поэзия выявляет самую суть Языка – то творческое начало,
которое исконно присуще ему по природе, а не в соответствии с
подчинением рациональным законам. Возможно, тогда и Язык
Искусства с его поэтическим истоком – не просто один из языков
Культуры, а он и есть сам Язык Культуры в его подлинной сущности.
В сфере эстетики творчества и поэзии обретается ответ на вопрос,
поставленный в начале данного параграфа: «Невыразимое подвластно ль выраженью?». Это вопрос поэта. Это вечный вопрос всех по-
этов, художников, творцов искусства и всех философов, звучащий
всегда – вне времени. Но эпоха Нового времени свой ответ на него
связывает с гениальностью Языка Искусства. Существенное значение
из всех способностей души, в совокупности составляющих гений,
имеет воображение, с которым в большей мере и связана уникальность творческого субъекта. Первоначально выделенное и описанное
Кантом свойство воображения – свобода в применении познава-
1
Гумбольдт В. Язык и философия культуры / под. ред. А.В. Гулыги, Г.В. Ра-
мишвили. М. : Прогресс, 1985; Гердер И.Г. Избранные сочинения. М. ; Л. : Гослитиздат, 1959.
2
Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании... Т. 1. С. 61.
117
Панова О.Б. Философский дискурс о Языке Искусства в истории кул ьтуры
тельных способностей и оживлённая игра мысли гения, превышающая все границы, установленные замкнутым в чистоте своих понятийно-категориальных конструкций и трансцендентальных схем Разумом, – во многом обусловливает и возможности Языка, способного
схватывать эту мимолётную игру гениальной мысли, к выражению
Невыразимого. «Способности души, соединение которых составляет
гений, – это воображение и
рассудок. Гений состоит в удачном соотношении способностей… – находить для данного понятия идеи и, с
другой стороны, подбирать для этих идей выражение… Ведь для
того, чтобы при том или ином представлении выразить неизречённое
в душевном состоянии и придать ему всеобщую сообщаемость, – всё
равно будет ли это выражено в языке, в живописи
или в пластике, –
нужна способность схватывать мимолётную игру воображения и
объединять её в понятии, которое может быть сообщено другим без
1
принудительных правил»
.
Но помимо этого ведущие мыслители эпохи выявляют ещё одно
качество, глубоко свойственное именно воображению гения искусства. Кант указывает, размышляя о природе гениальности:
«Оригинальность мысли как нечто оживляющее из себя самого,
называется духом. Живописец природы с кистью или пером в руках,
поскольку он лишь подражает, ещё не обладает художническим
; единственный мастер в изящных искусствах – это живо-
духом
писец идей»
назвать одухотворённым (geistreich)
2
. «Искусство, если иметь в виду гения, скорее можно
3
. Ф. Шеллинг, подробно рас-
сматривая воображение в лекциях по философии искусства,
утверждает следующее: «Превосходное немецкое выражение
“способность воображения” (Einbildungskraft) означает способ-
ность воссоединения, на которой на самом деле основано всякое
творчество. Она есть та способность, посредством которой иде-
1
Кант И. Собрание сочинений : в 6 т. .... Т. 6. С. 467, 492.
2
Там же. Т. 5. С. 322–336.
3
Там же.
118
Глава III. Эстетика невыразимого и постижение творческой природы
альное есть в то же время и реальное, душа есть тело»
1
. Подобную
мысль находим и у Ф. Шлегеля: «Гений – это не что иное, как в
высокой степени деятельное воображение; деятельность же воображения имеет свою основу в любви, томлении. Там, где любовь
2
сильна, сильно и воображение, где томление, там и гений»
.
Высшее и главное качество воображения, отличающее именного
гения и выделяющее его из числа обычных, пусть даже наделённых
каким-либо талантом, смертных, – способность к узрению, воспоминанию и сотворению подлинной Красоты. Здесь имеется в виду
не красота, заключающаяся в логике гармонии геометрических
форм в соответствии с законами и правилами, выработанными Разумом, идеалу которой обязано следовать искусство, по убеждению
философов-классиков. Речь идёт именно о подлинной Красоте чистого первозданного Мира в изначальном замысле его Творца,
Высшего Художника – идеального эйдоса, прообраза мира реального, Красоте творения, так или иначе, всегда присутствующей в
образах реальной земной красоты (древняя платоновско-плотиновская традиция). Именно
эта истинная Красота, или
Красота в её истине, Красота, единосущная с Истиной, которая и
сама есть Истина и доступна лишь душе гения во всей её целостности. «Красота дана всюду, где соприкасаются свет и материя
идеальное и реальное… Она есть лишь совершенное взаимопроникновение или воссоединение того и другого… В
этом интегрировании зарождается наиболее соответствующий символ абсолютного, или бесконечного, утверждения Бога, ведь это утверждение изображается здесь через реальное, не переставая оста-
ваться идеальным, что именно и является наивысшим требовани-
3
ем. Этот символ и есть Язык» (Ф. Шеллинг)
.
1
Шеллинг Ф.В.Й. Философия искусства / общ. ред. М.Ф. Овсянникова... С. 85.
2
Шлегель Ф. Указ. соч. Т. 2. С. 166.
3
Шеллинг Ф.В.Й. Философия искусства / общ. ред. М.Ф. Овсянникова... С. 81,
186–189.
119
Панова О.Б. Философский дискурс о Языке Искусства в истории кул ьтуры
«Реальность, обманчивое подражание ей или её воспроизведение никогда не являются подлинной целью искусства, не всегда
является ею и красота формы… Понятие прекрасного толкуют
ложно, полагая его просто во внешнем, в известной форме и облике,
где оно заключается тогда лишь в чувственной грации либо в правильности и закономерности её
… Сущность красоты тесно связана
со значением... только оно должно быть божественным. Прекрасным может быть лишь то, что имеет отношение к бесконечному
и божественному... Поэтому и эстетика, которую правильнее
можно было бы назвать символикой, составляет естественное дополнение к логике, когда последняя не ограничивается на обычный
манер различными видами понятий
или формами суждений и
умозаключений, но в высшем смысле соотносится с вечной, бо-
жественной истиной… То и красота, а именно та, которую имеет в
виду искусство, образует лишь иную, образную сторону той же
1
единой, вечной истины» (Ф. Шлегель)
.
Гений-творец в полной мере по природе своей обладает эстетическим духовным уникальным чувством присутствия бесконечного в конечном, вечного во временном, трансцендентного в
имманентном, абсолютного в относительном, сакрального в профанном, возвышенного в преходящем, метафизического в физическом. Вдумчивый русский историк культуры Нового времени
(особенно её романтического течения) считал
именно это чувство
ключевым для всей эпохи, именно тем, что обеспечило её гениальность и значимость в истории всей Культуры в целом2. Потому
Язык поэзии – родной язык гения – изначально способен воспринимать и выражать Невыразимое – истинную Красоту Все-
ленной, непередаваемую в полной мере другими языками Куль-
1
Шлегель Ф. Указ. соч. Т. 2. С. 161, 350, 352.
2
Жирмунский В.М. Немецкий романтизм и современная мистика / отв. ред.
А.Г. Аствацуров. СПб. : Аксиома, 1996. С. 3, 5–9.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]