Философия геополитики

типической формы выражения человеческой жизни и деятельности (прежде всего представителей творческих профессий) стала предметом эстетического знания во второй половине XIX века. В гуманитарных и политических науках, где, казалось бы, стиль мышления в большей сте пени выражает индивидуальные особенности и пристрастия учёного, эта проблема только находит своих исследователей. Впрочем, в своё время Л. Н. Гумилёв достаточно любопытно выразился по этому поводу. «Звёз дное небо, — отмечал он, — наблюдают в телескоп, женский профиль — простым глазом, насекомых — в лупу, каплю воды — в микроскоп. А как мы наблюдаем историю? Горько сказать, но большая часть бесплодных споров происходила от того, что исторические процессы хотели видеть одним глазом с уменьшением, допустим, в 1000 раз, а другим — с увели чением в 850 раз, простодушно полагая, что таким образом будет дос тигнуто какоето среднее искомое приближение… Представим себе, что в нашем распоряжении есть историоскоп… Только таким путём можно вырваться из прокрустова ложа заданной схемы, не впадая в мелочеве дение, при котором теряется сам предмет исследования — ритмы Все мирной истории» [12]. Такого рода «историоскопом» как раз и выступает стиль мышления, развивающийся и функционирующий в контексте до минирующего на той или иной фазе развития науки или какойлибо её отрасли способа мышления — метафизического или диалектического.

«закон стратегических блоков», согласно которому логика истории дик тует необходимость расширения территорий, входящих в состав либо единого государства, либо стратегического блока нескольких государств. Этот закон автор формулирует так: «от городовгосударств — через го сударстватерритории — к государствамконтинентам». Может быть, не стоит так категорично утверждать статус законов геополитики. За кон есть необходимая, устойчивая связь явлений и процессов реального мира. Закон предстаёт как тенденция изменения, движения, развития тех или иных сфер природы, общества и человеческого мышления. На личие того или иного закона подтверждается выявлением закономерно стей развития, функционирования и организации. Однако закономер ность сама по себе законом не является. Поэтому предлагаемые Дуги ным законы геополитики вряд ли можно признавать именно как тако вые. Это, скорее, эмпирически установленные закономерности, имею щие достаточно сложную природу. Любые геополитические процессы или явления, обретающие социально значимое выражение (будь то гео политическая эпоха, противостояние блоков, историческое и политичес кое развитие геоцивилизаций, геополитические интересы государств), обусловлены природными, социокультурными, техногенными, экономи ческими, демографическими закономерностями. Их сложное перепле тение создаёт своеобразную геополитическую и геохронологическую матрицу, на основе которой формируются геоцивилизации. В таком слу чае можно согласиться с утверждением Дугина относительно статуса геополитики как науки, которая «заставляет мыслить масштабно, мыс лить веками, континентами и народами» [17]. Но это опять же относит ся к тому, что мы определяем как стиль геополитического мышления.

как обработка всей истории какоголибо народа или какойлибо страны. При этом главной задачей является «обработка исторического материа ла, к которому историк подходит со своим духом, отличающимся от духа содержания этого материала». Рефлективная история задаётся целью дать обзор продолжительных периодов или всей всемирной истории, а потому «должна отказаться от индивидуального изображения действи тельности и прибегать к сокращённому изложению путем применения абстракций, … мысль резюмирует богатое содержание».

Вторым подвидом рефлективной истории Гегель называет прагма тическую историю, суть которой заключается в том, что повествования о прошлом становятся событиями сегодняшнего дня. События сами по себе различны, но общее и внутреннее в них и их связи едины. Тем са мым снимается (в гегелевском смысле как диалектическое отрицание) прошлое, и события прошлого становятся современными. От мастерства, духа самого историка зависит, будут ли такие события интересны, жиз ненны и современны. Критическая история — третий подвид рефлек тивной истории — это история истории, в рамках которой даётся та или иная оценка исторических повествований, выявляется их истинность и достоверность. Наконец, четвёртым подвидом рефлективной истории выступает частичная история, которая, прибегая к абстракции, пред ставляет собой непосредственный переход к философской всемирной истории. Частичная история – это история искусства, права, религии, науки и др., которые находятся в тесной связи со всей историей народа. Благодаря этому рефлективная история стремится к установлению об щих точек зрения, которые если оказываются в своей сути истинными, выступают «не только внешнею нитью, внешним порядком, но и внут ренней душой, направляющей сами события и факты». А это как раз при водит к философской истории. Философия истории, утверждает Гегель, означает не что иное, как мыслящее рассмотрение самой истории. За вершает методологическое обоснование философии истории Гегель сле дующими словами: «…так как мы имеем дело лишь с идеей духа и рас сматриваем во всемирной истории всё лишь как его проявление, мы, обозревая прошедшее, как бы велико оно ни было, имеем дело лишь с настоящим, потому что философия, как занимающаяся истинным, име ет дело с тем, что вечно наличествует. Всё, что было в прошлом, для неё не потеряно, так как идея оказывается налицо, дух бессмертен, т. е. он не перестал существовать и не оказывается еще не существующим, но по существу дела существует теперь. Таким образом, уже это озна чает, что наличествующая настоящая форма духа заключает в себе все прежние ступени. Правда, эти ступени развились одна из другой как

ступают понятия, концепции, идеи различных школ геополитики (не мецкой, российской, американской, французской, английской и др.). Объективным основанием тому служит и тот факт, что к концу XX в. в качестве акторов мировой политики и геополитического передела мира, наряду с государстваминациями, начинают выступать геоцивилизации. В свое время К. Ясперс достаточно тонко предвосхитил становление сти ля мышления глобальной геополитики. «Мотивы на пути на пути к гло бальному единству, — указывал он в работе «Смысл и назначение исто рии», — это, с одной стороны, свойственная нашему времени, как и вся кому другому, воля к власти, не знающая покоя, пока ей не подчинится все; с другой – нависшее над всей планетой бедствие, требующее немед ленной договорённости великих держав, которые перед огромной гро зящей всем опасностью не решаются в отдельности применить силу, — а над обоими этими мотивами возвышается идея солидарного в своих стремлениях человечества» [20].

Для раскрытия содержания процесса воздействия указанных под ходов на стиль мышления глобальной геополитики значительный инте рес представляет предложенная Ю. В. Яковцом многомерная геоциви лизационная модель. Автор, анализируя опыт глобального моделирова ния в докладах Римскому клубу, конструирует данную модель по двум основаниям — функциональному и территориальному. В первом случае