Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия геополитики

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Часть II. Цивилизационные контуры мировой политики 101
подчинённости институтам глобального управления. При этом важней шей функцией глобального управления должна выступать транснацио нальная социальная защита, реализация которой осуществлена в рам ках «новой глобальной архитектуры». Последняя была впервые провоз глашена в Программе развития Организации Объединённых Наций (ПРООН) в 1994 г. В Докладе ПРООН за 1999 г., специально посвя щённом человеческому измерению глобализации, в качестве элементов «новой глобальной архитектуры» определяются следующие нацио нальные институты:
— Всемирный центральный банк с функциями последнего кредито
ра в критических ситуациях;
— Всемирный инвестиционный фонд с перераспределительными
функциями;
— Международный уголовный суд с более широким мандатом в об
ласти прав человека;
— Двухпалатная Генеральная Ассамблея ООН, в которой помимо
государств были бы представлены различные институты граждан ского общества.
Итак, идея глобального управления имеет перспективы реализации главным образом под эгидой ООН, и в интересах, в первую очередь, развивающихся и слаборазвитых стран. Иначе это будет управление в интересах стран «золотого миллиарда».
Следуя законам управления, перспективу развития глобального управления необходимо усматривать в распределении полномочий меж ду акторами в новой политической системе мира. Это распределение во многом зависит от того, какой будет глобальная геополитическая струк тура мира — одно, би или многополярной.
Процесс трансформации политической системы мира, переход от Вестфальской системы к современной имеет непосредственное отноше ние к современной России. Политическая система России во многом соответствует Вестфальской системе: военный потенциал, территория, сырьевые ресурсы, вертикаль власти. Иначе говоря, государственноцен тристская модель Вестфальского мира соответствовала политическому устройству России — как дореволюционной, так и Советской — СССР.
Современная Россия переживает системные кризисные явления, связанные, в первую очередь, с трансформацией политической системы мира. Помимо этого внешнего по отношению к российскому государ ству фактора другим фактором отказался распад биполярной системы международных отношений, в которой Советский Союз возглавлял один из полюсов. На эти два фактора внешнего порядка наложились
И. Ф. Кефели. Философия геополитики102
внутренние трансформации всех сфер жизни общества — экономичес кой, политической, социальной, духовной. Поэтому укрепление эконо мического могущества российского государства, вертикали власти дол жны сочетаться с теми реалиями мирового порядка, которые порожда ются в ходе утверждения новой политической системы мира. При этом необходимо в полной мере использовать имеющийся в нашей стране гео политический, научнотехнический, культурный, дипломатический, в целом цивилизационный потенциал.
Как известно, политическая наука выделяет более сорока субъек тов власти, определяющих содержание и характер властных отноше ний. Следует вести речь о четырёх относительно самостоятельных сфе рах социального и личностного бытия, в которых реализуются эти влас тные отношения.
1. Власть экономическая, присущая сфере материального производ ства и экономических отношений: власть над природой, власть соб ственности, власть рынка, власть денег, власть дефицита, власть бизнеса, власть мафии, власть банков.
2. Власть социальная, порождаемая межличностными и обществен ными отношениями: власть семьи, власть родителей, власть отца (матери), власть учителя, власть секса, власть традиций, власть, основанная на вознаграждении, власть, основанная на принужде нии, власть моды, власть обстоятельств.
3. Власть политическая, выражаемая элементами политической сис темы: власть государственная, власть политическая, власть монар ха, власть закона, власть церкви, власть партии, власть президента, власть аппарата, власть судебная, власть военная, власть диктато ра, власть народа, власть Советов, власть центра, власть местная.
4. Власть идеи и слова, присущая духовному миру человека и его пси хическому состоянию: власть духа, власть веры, власть догм, власть авторитета, власть царя — бога, власть слов, власть аргументов, власть надежд, власть тревог, власть страха, власть ненависти, власть информационная.
Исходя из этого, власть можно представить следующим образом:
Власть — это способность, право и возможность различных субъек тов власти распорядиться кемлибо и чемлибо на основе закона, воли, авторитета, принуждения и т. п.
Власть — это политическое господство над людьми, различными со циальными группами.
Власть — это система социальных институтов и государственных органов, облечённых различными полномочиями и обладающих опре
Часть II. Цивилизационные контуры мировой политики 103
делённым влиянием на объекты власти. Бытие власти предстаёт в на стоящее время предметом исследования более 70 отраслей и направле ний научного знания, которые объединяются в единую науку о власти — кратологию.
Глобальное управление охватывает всю сферу властных отношений между различными акторами мировой политики. Критерием эффектив ности глобального управления как такового в перспективе будут, надо полагать, отношения между геоцивилизациями, интегрирующими дея тельность других акторов мировой политики.
§ 10. Идеология глобального гуманизма
Формирование идеологии глобального гуманизма происходит в русле разработки различных концепций будущего развития общества. Хорошо известны концепции технотронного общества, информацион ного общества и т. п., утверждающие принципы технократической идео логии или призывающие к деидеологизации. Тенденция образования единого научного комплекса, основой которого служит познание чело века, тесно коррелирует с тенденцией формирования идеологии глобаль ного гуманизма. Для такой идеологии познавательные, ценностные, оце ночные критерии подчинены выявлению смысла человеческого бытия в глобальном мире, где человеку предстоит сохранить свои этнические корни, самоидентифицироваться в различных культурных мирах, соот нести свои индивидуальные цели и цели социума и реализовать их в своей деятельности.
В контексте формирующейся идеологии глобального гуманизма новое звучание обретают слова английского поэта конца ХVI – начала XVII века Джона Донна: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и также если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол; он звонит по Тебе». Человечество едино, в глобальном сообществе каждый человек ещё острее ощущает себя сопричастным всем происходящим событиям, чему активно способствуют различные средства массовой информации. Сама по себе идеология при этом незаметно перерастает в манипуля цию сознанием и поведением индивида, что ведёт к новым проявлениям отчуждения. Эти моменты необходимо учитывать при формировании
И. Ф. Кефели. Философия геополитики104
основ идеологии глобального гуманизма. И в данном случае неважно, какие акценты (этнического национального, классового или общечело веческого порядка) будут присутствовать в какойлибо интерпретации глобального гуманизма.
Важно то, что сама по себе идеология, как и утопическое сознание, должна сохранить свою принадлежность человеческому бытию, сколь рационализировано оно ни было. На это ещё в 20х гг. прошлого века обратил внимание Карл Мангейм. В работе «Идеология и утопия» он отмечал, что «в будущем в принципе можно достигнуть абсолютного отсутствия идеологии и утопии для мира, где нет больше развития, где всё завершено и происходит лишь постоянное репродуцирование… если уничтожение идеологии представляет собой кризис для определённых слоёв, а возникшая при её появлении объективность служит для боль шинства средством достигнуть более ясного понимания самих себя, то полное исчезновение утопии привело бы к изменению всей природы че ловека и всего развития человечества. Исчезновение утопии создаёт статическую вещность, в которой человек и сам превратится в вещь. Мы окажемся тогда перед величайшим парадоксом, когда человек, достиг ший самого рационального господства над средой, станет человеком, после столь долгого, полного жертв и героизма развития, поднявшись, наконец, на высшую ступень сознания — где история перестаёт быть для него слепой судьбой, и он сам становится её творцом, — вместе с исчез новением всех возможных форм утопии утратит волю к созданию исто рии и способность понимать» [17]. В этих проникновенных словах весь ма недвусмысленно утверждается положение о том, что идеология и уто пия, будучи ценностными формами общественного сознания, выража ют общую тенденцию и различные нюансы социальной динамики, в кон тексте которой человек становится подлинным творцом своей истории, а не безвольным исполнителем судьбы.
На протяжении ХХ века история распорядилась судьбами людей весьма своебразно. Социализм, превратившись из утопии в науку, поро дил соответствующий тип идеологии — социалистический, благодаря ко торому был создан новый тип цивилизации — советская цивилизация. То, что она состоялась, — исторический факт, то, что искусственно пре рвался ход её развития, — также исторический факт. Важно другое — идеология, присущая советской цивилизации в её позитивном смысле, впервые в человеческой истории связала в единое целое гуманистичес кие идеалы прошедших культурных эпох, мессианский дух русской идеи и предвидение будущего. Великий русский художник А. А. Иванов, от метим это к слову, по поводу своей картины «Явление Христа народу»
Часть II. Цивилизационные контуры мировой политики 105
отмечал: «Каждый русский должен отречься от себя и трудиться, сколь ко силы достанет, в пользу всего человечества, где более всего его пой мут свои, как свежие люди, сохранившие первообразную целостность нравов»).
Если для строителей советской цивилизации эта экстраполяция детерминировалось выявленными социальными закономерностями, то у англосаксонских идеологов сама по себе идеология обрела форму ма нипуляции массового сознания. Причём эта манипуляция осуществля лась и осуществляется поныне в интересах вполне определённых соци альных групп, которые, в конечном счёте, выражают интересы стран «зо лотого миллиарда» в той мере, в какой развитие этих стран и остальной части человечества осуществляется по произволу некоего «мирового правительства». По поводу деятельности последнего стоит обратиться к опубликованным признаниям бывшего сотрудника британских спец служб Джона Колемана. По словам этого автора, обращённым к амери канцам с предупреждением о тайных намерениях мирового правитель ства как надгосударственного образования, намерения и цели этого пра вительства (в литературе оно упоминается ещё и как «Комитет 300») сводятся к следующему:
— посредством болезней, войн и голода население мира должно со
кратиться до одного миллиарда и приносить пользу правящему классу в чётко определённых областях деятельности;
— социальный состав населения мира будет представлен правите
лями и слугами, а среднего класса не будет;
— юридические законы будут едиными для всего человечества и дей
ствовать в интересах мирового правительства;
— единой будет и религия в форме «церкви единого мирового пра
вительства», на месте мировых религий утвердятся сатанизм, лю циферианство и чёрная магия;
— будут искоренены национальная гордость и расовая принадлеж
ность, каждому человеку будет внушаться, что он — создание «еди ного мирового правительства»;
— должна быть уничтожена промышленность и атомная энергети
ка, лишь мировое правительство вправе будет распоряжаться при родными ресурсами и сельским хозяйством.
Колеман много внимания уделяет тому, как мировое правительство осуществляет манипулирование общественным сознанием. Члены Ко митета мирового правительства объясняют правомерность своих дей ствий тем, что по мере усложнения проблем современного индустри ального общества (а постиндустриального тем более) возрастает роль
И. Ф. Кефели. Философия геополитики106
манипуляции сознанием людей. В связи с этим Колеман приводит вы держку из книги Э. Бернейза «Пропаганда» (вышедшей ещё в 1928 г.): «По мере того, как цивилизация становится всё более сложной, и когда необходимость невидимого правительства становится всё более очевид ной, изобретаются и развиваются технические средства, с помощью ко торых можно контролировать общественное мнение… Нами управляют, наши сознания целенаправленно формируют, наши вкусы унифициро ваны, наши идеи навязываются нам людьми, о которых мы никогда не слышали» [18].
Если обрисовать сложившуюся ситуацию в самых общих чертах, то она может быть представлена следующим образом. Развал Советского Союза и последующие годы постсоветской истории выявили ряд скры тых ранее тенденций социального противостояния СССР и Запада (за паднизма, по А. А. Зиновьеву, т. е. социального строя современных стран западного мира). Если советская идеология выступила как своеобраз ный духовный каркас сверхдержавы, занимавшей одну шестую часть суши и предложившей человечеству новый проект социального мироу стройства, то идеология западнизма изначально выполняла и выполня ет охранительную функцию, которая облекается в форму манипуляции общественным сознанием. Идеология претендует на научно обоснован ную интерпретацию предвидимого будущего. Манипуляция сознанием преследует цель искажённого представления настоящего, а будущее рас сматривает как «конец истории». Говоря о «бомбе западнизации», кото рая была взорвана в нашей стране, А. А. Зиновьев определил социальный строй, сформировавшийся в России после этого взрыва, как постсове
тизм, т. е. своеобразный гибрид советизма (коммунизма), западнизма и фундаментализма (национальнорусского, дореволюционного). Сове
тизм, в силу действия закона социальной регенерации, сохранит в даль нейшем роль одного из решающих факторов российского жизнеустрой ства. Результатом действия закона социальной деградации выступает ре анимация в постсоветской России идей православия, монархизма, вели кодержавности и т. п. Западнизация по своим последствиям оказалась для нашей страны наиболее мощным и разрушительным оружием.
Чтобы осмыслить социальный строй, сформировавшийся в России, как полагает Зиновьев, необходимо обратиться к научному пониманию коммунизма, которое «не было создано за всю прошлую историю. И, похоже на то, — считает автор, — что не будет создано и в обозримом будущем. Дело тут не в том, что нет и не может быть людей, способных на научное понимание коммунизма, — такие люди возможны, — а в том, что в мире имеется достаточно много людей, обладающих силой не до
Часть II. Цивилизационные контуры мировой политики 107
пустить такое понимание и не желающих, чтобы оно появилось. Вся ис тория коммунизма сопровождалась его идеологической фальсификаци ей. А после разгрома русского коммунизма эта фальсификация достиг ла неслыханных ранее масштабов». Усматривая в этом разгроме действие «бомбы западнизации», Зиновьев заключает, что «есть только один эво люционный путь, альтернативный западнизму: тот, которым наша стра на шла более 70ти лет и добилась выдающихся успехов глобального и эпохального значения, но свободный и от тех его черт, которые стали одним из факторов краха советского (русского) коммунизма» [19]. И в этом следует с ним согласиться. Действительно, вот уже на протяжении более чем десяти лет никак не удаётся до конца осмыслить всю глубину социального потрясения, охватившего некогда одну из сверхдержав мира, и причины этого потрясения.
Следуя логике рассуждений А. А. Зиновьева, хотя его инвективы в адрес философии марксизма требуют аргументированной критики, при знаем, что для раскрытия действия закона социальной регенерации необ ходима адекватная социальная теория. Она должна опираться, в первую очередь, на цивилизационный и формационный подходы в своём един стве. В равной степени это относится к закону социальной деградации. Здесь ключевыми выступают категории преемственности, прерывности непрерывности, диалектического отрицания. Действительно, ренессанс русской идеи, идеологии «официальной народности» взывает к истори ософским суждениям. При этом весьма уместными оказываются при зыв Н. Я. Данилевского о недопустимости утверждения единой обще человеческой культуры, убедительные слова Ф. М. Достоевского и В. И. Соловьёва о мессианской роли России в спасении мира, рассужде ния В. Шубарта о восхождении в XX в. славянства (в особенности рус ских) как «ведущей культурной силы» в иоанновскую эпоху, приходя щей на смену прометеевской эпох.
Но эти историософские штудии, как бы они ни были привлекатель ны, равно как и построение новый социальной теории, оказываются недо статочными, когда речь заходит о теоретическом осмыслении западниз ма, его скрытых, тайных пружин политического и идеологического дей ствия. Здесь на помощь должна прийти геополитическая теория, которая на рубеже ХХ–ХХI вв. обретает контуры глобальной геополитики.
Современная социальнофилософская и культурологическая мысль связывает в единое исследовательское пространство ранее, казалось бы, несовместимые научные программы. Реалии современной жизни ста вят множество задач, требующих нестандартных решений, тем более в условиях российской действительности. К ним относится и вопрос о
И. Ф. Кефели. Философия геополитики108
взаимосвязи гуманизма и глобализма, который следует рассматривать в трёх аспектах. Вопервых, естественным образом напрашивается анализ современных интерпретаций глобализма. Вовторых, необходимо обра титься к выявлению путей эволюции идеи гуманизма. Втретьих, на ста дии синтеза целесообразно представить, что следует подразумевать под гуманистическим измерением глобальных проблем и глобализма в це лом в контексте мировой политики.
Всё многобразие эмпирических фактов, событий, процессов поли тического, экономического, социокультурного порядка необходимо про пустить сквозь «оптику» философии глобализма, которую следует рас сматривать как новый шаг в развитии социальной философии. Эта са мая «оптика» даёт основание авторам предлагать самые различные трак товки глобализации, её временные границы. Глобализация представля ет собой исторический процесс, главным содержанием которого высту пают формирование мировой экономики на основе достижений научно технического прогресса, интеграции финансовых рынков и промышлен ного производства, установления глобальных межкультурных комму никаций. Результатом этого исторического процесса оказывается объек тивно складывающаяся социокультурная, политическая и экономичес кая взаимозависимость на основе возникновения и распространения надтерриториальных и надгосударственных организационноуправлен ческих и иных структур.
В части уточнения данного определения необходимо отметить, что, вопервых, глобализация, понимаемая как исторический процесс, пред стаёт в различных временных измерениях. Ряд авторов (П. Бродель, Д. Дельфюс) полагают, что глобализация предстаёт как один из многих этапов многовекового развития капитализма. И. Валлерстайн полагает, что глобализация протекает уже 500 лет и охватывает историю всей «капиталистической мирэкономики». Некоторые экономисты (П. Дру кер, Т. Левитт, К. Оме и др.) связывают начало процессов глобализации с транснационализацией финансовых рынков, начавшейся менее полу века назад. В контексте политической мысли глобализация обусловле на, по мнению С. Хантингтона, Г. П. Мартина, Г. Шумана и др., распрос транением демократических принципов и институтов по всему миру, универсализацией и вестернизацией культуры (П. Бергер), космополи тизацией и унификацией стилей жизни, форм поведения (Д. Нэсбит и П. Эбурдин). Иначе говоря, зарождение процессов глобализации мож но относить и к истокам капитализма, и к становлению в ходе промыш ленной революции специфически капиталистического (машиннофаб ричного технологического) способа производства, и к появлению глобаль
Часть II. Цивилизационные контуры мировой политики 109
ных проблем человечества, порожденных научнотехнической революцией во второй половине XX в. Собственно говоря, с этого времени глобализа ция становится предметом междисциплинарных исследований.
Вовторых, понятия глобализации и глобализма несут в себе впол не определённый идеологический смысл, выражающий превалирование тенденций вестернизации (западнизма) и американизации в процессах глобализации. На цивилизационный вызов «глобализма поамериканс ки» в самые последние годы нарастает ответ — волна антиглобализма и альтерглобализма. Глобализм в социальнополитическом измерении понимается как высшая стадия империализма.
Втретьих, пока ещё не достигнуто какоголибо единства в оценке сущности, движущих сил и последствий глобализации. Да и вряд ли оно может произойти в скором времени. Однако следует обратить внимание на ряд сущностных черт и социальную природу глобализации, которые признаются многими учёными. Это — образование единого экономи ческого, информационного и культурного пространства, формирование глобальной структуры международных отношений. Вместе с тем соци альная природа глобализации характеризуется усилением социального неравенства между классами и социальными слоями, углублением про пасти между «золотым миллиардом» и угнетёнными странами, переори ентацией всей культуросозидающей деятельности человека на выжива ние в условиях экологической катастрофы.
Итак, в интерпретации глобализма необходимо чётко различать те оретический, идеологический и аксиологический аспекты. Тот факт, что глобализация имеет длительную историю, что в ней выделяют различ ные этапы, фазы и циклы развития, отнюдь не умаляет империалисти ческую суть современной модели «глобализма поамерикански». Дан ной модели необходимо противопоставить иные модели, опирающиеся на идеалы гуманизма, корни которых уходят в глубь веков культурной истории народов.
Идея гуманизма претерпела в истории русской культуры (ограни чимся в наших рассуждениях хотя бы только ею) сложную эволюцию. Одними из её путей, связанными с осмыслением гуманистического со держания глобальной проблематики, на рубеже XIX–XX веков явились космизм и евразийство, которые в анналах отечественной философской и культурологической мысли представляли собой различные, но во мно гом схожие варианты глобального мировидения. Серебряный век русской культуры ознаменовался ещё одним ярким прорывом в осмыслении на стоящего и будущего России — евразийством, евразийским учением о культуре. Евразийство следует рассматривать как тип мышления и жанр
И. Ф. Кефели. Философия геополитики110
научной литературы. Евразийство предстаёт как достояние отечествен ной социальнофилософской и научной мысли, оказывающее огромное влияние на утверждение новой парадигмы знания и литературного про цесса. Возросший интерес к евразийству вызван следующими причина ми: 1) социальные катаклизмы последнего десятилетия в нашей стране породили необходимость поиска нового «символа веры» в идейном ба гаже отечественной духовной культуры; 2) в современную идеологичес кую конструкцию национального самосознания, которая, в духе пост модернистского поиска, опирается на эклектичный набор фрагментов социальнофилософского и религиозного, научного и эстетического, правового и этического знания, довольно удачно интегрируются куль турологические и геополитические идеи евразийцев. Утверждение ев разийцев, что «европейская цивилизация не есть общечеловеческая куль тура, а объединение культур множества этносов», осознание равноцен ности всех людей, народов и культур, равно как и идею Н. Я. Данилевс кого о недопустимости осуществления на Земле единой общечеловечес кой цивилизации, следует рассматривать в качестве существенных идей ных и методологических предпосылок формирования современного гло балистского типа мышления.
Итак, космизм и евразийство, эти два столь ярких феномена отече ственной философской и культурологической мысли, с полным основа нием могут быть включены в современное научное миросозерцание, предметом которого выступает глобализм. Причём в нём следует доста точно чётко различать подлинный глобализм, представленный гуманис тической классикой (вера в социальный прогресс, справедливость, вели чие человеческого духа и т. п.), и тот глобализм, в контексте которого утверждаются «конец истории», столкновение цивилизаций, монополия «золотого миллиарда».
Рассматривая вопрос о гуманистическом измерении глобализма, необходимо обратить внимание на следующее. Более пяти веков назад в кругу итальянских гуманистов получила развитие идея о наступле нии новой эпохи, связанной с открытием Америки Х. Колумбом, изоб ретением печатного станка, компаса, артиллерии. Тогда, в XVI веке, как отмечал натурфилософ, врач и математик Дж. Кардано, «был от крыт весь земной шар». Глава Флорентийской академии М. Фичино провозглашал наступление «золотого века» благодаря возрождению свободных искусств и утверждению достоинства человека. Подобные исторические реминисценции возникают, когда мы обращаемся к гря дущей эпохе утверждающегося глобального общества. Речь идёт теперь не только об открытии всего земного шара, но и об овладении им. Не