Философия геополитики

Из этих рассуждений следует сделать вывод о том, что глобальная геополитика, опять же в отличие от классической, в своих методологи ческих основаниях должна ориентироваться на нормативное мирорегу лирование. В этом проявляется необходимость международноправово го регулирования геостратегии и геоэкономики как ведущих компонен тов глобальной геополитики, которая, в свою очередь, рассматривает геоцивилизации в качестве акторов международных отношений и ми рорегулирования. По сути дела, в русле этих двух направлений станов ления нового мирового порядка происходит формирование политичес кого пространственновременного континуума цивилизационного ми роустройства.

культур, в ходе которого формируется единая общечеловеческая (гло бальная) культура? Прав, в данном случае, А. А. Гусейнов, утверждаю щий, что идея диалога культур (в отличие от их конфликта, столкнове ния) является замаскированной и мягкой формой противостояния ду ховной агрессии Запада и, вовторых, что глобальный этос обретает зри мые черты в текущем опыте интенсивных международных и межкуль турных взаимодействий на основе диалога. Причём глобальный этос формируется не вместо национальных форм бытия человека, а — как следствие глобального синтеза — над ними. И ещё на один сюжет гло бального синтеза обращает внимание Гусейнов: и западный, и восточ ный сценарии глобального общества лишены философскоисторической глубины и перспективы. Западный сценарий ориентируется на количе ственное увеличение, улучшение, расширение того, что есть в рамках общества массового потребления: увеличение продолжительности жиз ни, улучшение экологии, повышение комфорта быта и т. д. Восточный сценарий, реализующийся, в первую очередь, китайской цивилизацией (речь идет о социальнополитических целях и идеалах, воплощённых в государственных программах), ориентируется на ускоренное развитие с той целью, чтобы догнать Запад. И в том, и в другом случае научно технический прогресс и технологические утопии вытесняют из социаль ного бытия человеческую утопию. Поэтому эти сценарии начинают те рять свой исторический смысл, поскольку лишены вдохновляющей че ловеческой утопии и выражают угасание социального проекта индуст риальной цивилизации. Это угасание связано с такими глобальными фе номенами, как экстремизм, терроризм, наркомания, психозы, СПИД и т. д., что является следствием обессмысленности жизни. Подобная ситу ация отнюдь не означает, считает Гусейнов, что время утопий закончи лось, но изменился сам характер последних. Утопия уже не может быть столь фантастичной, как прежде, а должна быть представлена в проек тивной форме, обретая универсальный характер и возвращая новейшим технологиям и научнорациональной организации жизни утерянный витальный смысл [13].