Феномен Святой Руси в социокультурной идентичности и политической культуре русского народа. Монография

Таким образом, идея Святой Руси, обладая чертами символа достаточно высокой степени абстракции, способна вмещать в себя значительные смысловые значения и выступать консолидирующим ядром русской культуры. Говоря о Святой Руси как о символе, нужно иметь в виду высокий уровень абстракции этого символа, так как речь идёт лишь об идее, а не конкретном и полном её воплощении, к тому же идее, не выраженной в чётких категориях.

отечественной политической культуры, исследователи повторяют одни и те же клише, никак не подтверждая свои теоретические суж­дения эмпирическим материалом. При этом выделяемые в качестве архетипов отдельные аспекты российской политической культуры оказываются в некотором роде изолированными друг от друга, не объединёнными общей идеей. Более того, часто в работах даются некие конечные выводы, в качестве доказательной базы которых выступают лишь отрывки работ известных российских философов и политологов. Мы полагаем, что выделение характерных черт рос­сийской политической культуры должно опираться на конкретный исторический материал, рассматриваться в русле чёткой типологии и по возможности в их взаимосвязи, в том числе в плане единства их исторической основы. Нашей задачей является выделение от­дельных аспектов российской политической культуры, имманентных идее Святой Руси, и изучение их содержания.

Русские песни и сказания XVIII–XIX вв. часто отмечают тяготы

государевой службы – военной, но сама служба не осуждается

В одном из своих писем И.В. Киреевский с возмущением писал об одном лишь подозрении его в отрицании монархической власти: «Истинная любовь к Царю соединяется в одно неразделимое чув­ство с любовью к Отечеству, к законности и к Святой Православной Церкви»

. Современный исследователь политической культуры Э.Я. Баталов отмечает: «в России государство воспринимается как становой хребет цивилизации, гарант целостности и существования общества, устроитель жизни, в том числе экономической»

народом как защитник, если она встаёт на сторону слабых

. Эта мысль может быть проиллюстрирована «Повестью о Шемякином суде»

Надо полагать, что создатели этих фольклорных произведений понимали, что «...жёсткая российская государственность играла роль удерживающей силы, стоящей на пути анархии, агрессии и всеразрушения»

Это бегство от мира как от­ражения мира лучшего – платоновского мира идей, отражения Цар­ства Небесного – есть тоска по высшей Правде, которая никоим об­разом не может быть втиснута в узкие рамки государственных зако­нов. Именно здесь содержится основание следующей атрибуции архетипа Святой Руси в политической культуре – идее Правды как некоего порядка, внеположного закону.

Т. Растимешина утверждает, что разбойник – идеал московской

. Однако, как нам кажется, можно найти как подтверждение, так и опровержение этой позиции. Между тем, это пренебрежение законом создавало в сознании русского человека представление об иной справедливости – иной (моральной) силе. Вот почему даже в случае атеистического восприятия мира, как правило, вольнодумно­го, не лояльного правительству, действия против власти (незакон­ные по своей сути) оправдывались некой всечеловеческой моралью. Разговор Ф.М. Достоевского с А.С. Сувориным о недоносительстве на террористов прекрасно демонстрирует эту черту русского чело-

контексте можно согласиться с Н.А. Бердяевым, утверждавшим, что Третий Рим был сменён Третьим Интернационалом

«В обществе, где не угасла исихастская традиция, существует и будет существовать особое подполье нравственных максималистов, не участвующих в делах повседневности, но в тайне пополняющих копилку непримиримого обвинителя» – замечает А.С. Панарин

ли, чьи взгляды были обусловлены русской религиозной традицией.

В предыдущих главах настоящего исследования мы называли мыслителей, имевших отношение к созданию и репрезентации идей Святой Руси и Третьего Рима – Илариона, Владимира Мономаха, автора «Слова о полку Игореве» и др. В XVIII в. отечественная фи­лософская мысль движется в русле идей эпохи Просвещения, вклю­чая в свой арсенал идеи общественного договора, естественного права и разделения властей. Однако либеральное направление отечественной дореволюционной мысли зашло в логический тупик, что отразилось в работах С.А. Котляревского. Несмотря на призна­ние модели правового государства как наиболее желанной, учёный полагает, что реализация проекта социального государства полно­стью недостижима, так как идея государства неизбежно связана с феноменом принуждения, использования силы. По его мнению, государство «...глубокими корнями связано со стихией насилия и эгоизма, лишь в известных пределах может в нём воплотиться верховенство права, в меньших – господство справедливости, а в ещё меньших – справедливости высшей, расширенной до благо-

сти»