Уголовно-правовые и криминологические меры предупреждения легализации преступных доходов. Монография

4) совершенствование государственного механизма, направ­ленного на ограничение потоков и объемов массы наличных денег неизвестного происхождения;

С учетом высокой степени общественной опасности легализа­ции преступных доходов особая роль в ее предупреждении отво­дится нормам уголовного права, наличие которых обеспечивает превентивную функцию уголовного закона, а их применение, на­ряду с мерами криминологического характера вплетается в про­цесс предупреждения данных преступлений.

В одной из работ А. Истомина отмечается, что для выявления подобных правонарушений от работников органов предваритель­ного следствия требуется не только знание нормы, ее четкое тол­кование, но и кропотливая, тщательная оперативная разработка, своевременное техническое оснащение, грамотность, высокий профессионализм, знание в совершенстве финансового, граждан­ского и административного законодательства, подзаконных право­вых актов2.

К тому же, как верно отметила Л.Н. Куровская, для выявления существующих в законодательстве пробелов и противоречий не­обходим системный анализ действующего российского законода­тельства, международно-правовых актов, сложившейся судебной и следственной практики3.

блем, возникающих при расследовании данной категории престу­плений.

Как известно, чтобы квалифицировать преступление, необхо­димо точно установить соответствие между признаками совер­шенного деяния и признаками состава преступления, предусмот­ренного уголовно-правовой нормой.

Указанный процесс, включает в себя, кроме прочих, такие эта­пы, как:

– анализ фактических обстоятельств дела;

– уяснение смысла и содержания нормы;

– толкование нормы.

Применительно к рассматриваемой проблеме особое значение приобретают две последние позиции. Как показало исследование, наибольшие трудности возникают при определении содержания и толкования объективных признаков составов преступлений, закре­пленных в ст. 174 и 1741 УК.

ношения, складывающиеся между различными субъектами эконо­мической деятельности, а именно: стратегические экономические интересы государства в инвестиционной, финансовой, кредитно­денежной политике, законные интересы отдельных субъектов ры­ночных отношений, в том числе и государства как равноправного участника экономической деятельности 1.

Н.Г. Иванов лаконично формулирует объект легализации пре­ступных доходов как отношения по поводу правомерной предпри­нимательской деятельности2, а Б.Д. Завидов и Н.М. Андреев отме­чают, что объектом исследуемых преступлений «… являются пра­воотношения, складывающиеся в сфере экономической деятельно­сти. С легализацией незаконно полученных доходов могут быть связаны сделки купли-продажи, мены, сдачи имущества внаем, аренду и многие другие»3.

Б.В. Волженкин, опираясь на общепринятую классификацию объектов «по вертикали», предлагает считать родовым объектом преступлений в сфере экономики, представленных в разд. VIII УК РФ, экономику как совокупность производственных (экономиче­ских) отношений по поводу производства, обмена, распределения и потребления материальных благ, видовым объектом преступле­ний в сфере экономической деятельности (включённых в гл. 22 УК РФ) – систему общественных отношений, складывающихся в сфе­ре экономической деятельности в обществе, ориентированном на развитие рыночной экономики или, иначе говоря, установленный порядок осуществления предпринимательской или иной экономи­ческой деятельности по поводу производства, распределения, об­мена и потребления материальных благ и услуг4. Легализация пре­ступных доходов, по мнению автора, посягает на общие принципы

В.М. Алиев поддерживает точку зрения Б.В. Волженкина, ряда других учёных1 и считает, что основным непосредственным объек­том легализации преступных доходов являются общественные от­ношения, складывающиеся по поводу осуществления основанной на законе предпринимательской и иной экономической деятельно­сти. Дополнительным непосредственным объектом, по их мнению, выступают интересы правосудия.

Однако В.И. Михайлов отмечает, что при таком подходе за рам­ками посягательства остаются те случаи отмывания, когда легали­зованные денежные средства или иное имущество используются сугубо для удовлетворения личных потребностей и не «пускают­ся» в дальнейший оборот2. Поэтому непосредственным объектом легализации преступных доходов автор предлагает признать поря­док, регулирующий совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, и их ис­пользование для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности3.

В.С. Давыдов также считает, что господствующая в современ­ной российской науке уголовного права точка зрения на основной непосредственный объект преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741 УК РФ, как на общественные отношения в сфере экономи­ки, представляется недостаточно аргументированной. По мнению автора, исходя из сущности легализации преступных доходов, на­правленности умысла виновных лиц, характера реально причи­няемого преступлением вреда, более привлекательным выглядит понимание в качестве основного непосредственного объекта рас­сматриваемых преступлений общественных отношений, склады­вающихся при обеспечении общественной безопасности, в качест­ве дополнительного непосредственного объекта – общественных отношений, обеспечивающих нормальную деятельность органов правосудия, а также общественных отношений в сфере экономиче­ской деятельности, которые являются факультативными. То есть вред этим отношениям может причиняться, а может и не причи­няться в результате совершения конкретного преступления, преду­смотренного ст. 174 или 1741 УК РФ.

ступления против общественной безопасности) и перенумеровать их, к примеру, на 2101 и 2102 соответственно1.

Однако, на наш взгляд, наиболее убедительной выглядит точка зрения В.А. Никулиной, которая считает, что юридическая сторона общественной опасности легализации преступных доходов нераз­рывно связана с экономикой и заключается в нескольких моментах.

Во-первых, происходит нарушение и ограничение прав и за­конных интересов законопослушных хозяйствующих субъектов экономической деятельности. Так, закрепленные в ст. 8 Конститу­ции РФ принципы единства экономического пространства, сво­бодного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, под­держки конкуренции, свободы экономической деятельности гаран­тируются едиными стандартами правового регулирования, кото­рые установлены нормативными актами РФ. Лица, виновные в ле­гализации незаконно полученных доходов, не соблюдая общие принципы осуществления предпринимательской или иной эконо­мической деятельности, нарушают юридически закрепленный по­рядок осуществления экономической деятельности, тем самым затрагивают законные интересы других субъектов экономической деятельности. В некоторых случаях легализации, когда развитие производства идет за счет незаконно добытых средств, непосред­ственно нарушается ст. 54 Конституции РФ – принцип недопуще­ния монополии и недобросовестной конкуренции.

денег – это заключительный этап превращения преступности в вы­сокодоходное и эффективное производство»1.

О.В. Зимин и Д.Ю. Гребнев легализацию дохода, приобретен­ного преступным путем, относят к числу так называемых двухобъ­ектных преступлений. Основным непосредственным объектом, по их мнению, будут выступать: а) общественные отношения, скла­дывающиеся в процессе осуществления экономической деятельно­сти в сфере финансового и имущественного оборота, основанные на добросовестности их участников и контролируемости государ­ством источников владения имуществом; б) общественные отно­шения, связанные с инвестированием капитала в национальную экономику3.