Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория и практика преподавания фольклора в начальной школе. Учебное пособие
.pdf
У.: «Можно ли этот текст считать сказкой: волшебной,
бытовой, о животных?»
Денис: «О животных считать нельзя, здесь вообще нет жи-
вотных».
Катя: «На волшебную сказку похожа тем, что здесь есть вол-
шебный герой».
Никита: «Но реальный герой не попадает в иной мир как в вол-
шебной сказке, не переходит
границу».
Саша: «В бытовой нет волшебных героев, значит, и не быто-
вая».
У.: Вспомните сказочные зачины, о чем они говорят?»
Максим: «Точное время и место событий рассказчику не из-
вестны».
Алина: «А здесь как бы все с самим рассказчиком было. В той
деревне, где он жил».
У. (подводит итог):
«Действительно, этот текст на сказку не похож. Это не
сказка. Сегодня мы начали знакомиться с новыми произведениями русского фольклора, которые называются
былички (от слова «было»), ведь рассказчик хочет показать, что то, о чем он повествует, и вправду было.
Далее целесообразно провести работу по выявлению художествен-
ных средств, подчеркивающих «достоверность» повествования: точное
указание имен, времени событий, события происходят с самим рассказчиком или его близкими знакомыми.
Разработайте этот фрагмент занятия самостоятельно.
Как может быть проведён этап обобщения по произведению?
Какие жанровые признаки былички дети смогут описать по
результатам работы над произведением?
На последующих занятиях можно продолжить знакомство детей
с народными представлениями о духах недома на материале быличек
о баннике, лешем, полевом, покойнике. Особое внимание следует уд елять текстам типа «Водяной» [5, с. 341], которые совмещают жанровые
признаки былички и волшебной сказки. На занятиях, посвященных
изучению быличек о домовом, выясняется, что он — особенный персонаж, живет в доме, поэтому положительно настроен по отношению
к реальному герою. Устанавливается сходство функций домового с поведением чудесных помощников в волшебных сказках: если реальный
герой правильно себя ведет, то домовой ему помогает. Чтение текстов
подкрепляется материалами обрядов о домовом.
— 101 —
Итоговые вопросы и задания
Какие задачи современного литературного чтения можно ре-
шать на материале русских народных мифологических рассказов?
Выберите по своему усмотрению любой жанр русской народной
обрядовой поэзии и обоснуйте целесообразность или нецелесообразность использования отдельных его произведений в практике начальной школы.
Опираясь на библиографический список данной главы, подбери-
те
материал для литературного чтения быличек в третьемчетвертом классах и сгруппируйте его в соответствии с типологией мифологического персонажа: домовой, кикимора, банник,
полевой, водяной, леший и т.д.
— 102 —
Библиографический список
Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: в 3 т. / 1.
А.Н. Афанасьев. — М., 1985. — Т.3.
Байбурин А.К. Жилище в обрядах и представлениях восточных 2.
славян / А.К. Байбурин. — Л.: Наука, 1983. — 188 с.
Даль В.И. О повериях, суевериях и предрассудках русского 3.
народа / В.И. Даль. — СПб., 1994.
Ефимова Е.С. Мотивы «путь»-«древо», «
«заблуждение» в русском устном мифологическом рассказе // Les
exercices philologiqvos. — М., 1993. — Вып. 2. — С. 3–15.
Мифологические рассказы русского населения Восточной 5.
Сибири / Сост. В.П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. —
400 с.
Народная проза / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. 6.
С.Н. Азбелева. — М.: Русская книга, 1992. — 608 с.
Померанцева Э.В. Мифологические персонажи в русском 7.
фольклоре / Э.В. Померанцева. — М.: Наука, 1975. — 192 с.
Русские детские страшилки / Рассказал [и нарисовал] Г. 8.
Науменко. — М., 1997. — 126 с.
Цивьян Т.В. Оппозиция мифологическое/реальное в поздних 9.
мифопоэтических текстах // Малые формы фольклора: сб.
статей. — М., 1995. — С.131–138.
Чередникова М.П. Современная русская детская мифология 10.
в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии
/ М.П. Чередникова. — Ульяновск, 1995.
путь»-«река», «путь»-4.
— 103 —
ГЛАВА 9.
РУССКАЯ НАРОДНАЯ ОБРЯДОВАЯ ПОЭЗИЯ
Могут ли произведения обрядовой поэзии выступать в начальной
школе в качестве учебного материала?
Еще в XIX в. К. Д. Ушинский в своей хрестоматии «Родное слово»
[28] использовал обрядовые тексты для отработки навыка чтения и озна-
комления детей с традициями русской народной культуры: подблюдные
песни, рождественские и новогодние колядки, заклички и некоторые
другие. Немало сведений о народной обрядности содержится в учебном
пособии К. Д. Ушинского под рубрикой «Из детских воспоминаний»
(см. Главу 1). Более ста лет отделяют нас от времени составления хрестоматии — большой срок, за который отечественная педагогическая
наука прошла значительный путь развития.
За редким исключением русская народная обрядовая поэзия и заговорное творчество не используются в современной начальной школе
как учебный материал по литературному чтению (например, в учебнике
«Родная речь» В. Г. Горецкого, Л. Ф. Климановой, М. В. Головановой
представлены отдельные обрядовые тексты, но система учебной работы
с ними как с особым фольклорным жанром отсутствует). Лишь курс
М. Ю. Новицкой [18] демонстрирует возможности широкого их использования во внеклассной работе.
Обоснование целесообразности изучения произведений русской
народной обрядовой поэзии в современной начальной школе требует
от учителя знания специфики самой народной обрядовой культуры,
а также четкого осознания решаемых учебных задач и методики работы
с подобным учебным материалом.
Обрядовая поэзия — древнейший по своему происхождению вид
народнопоэтического творчества, восходящий к мифу как особому типу
культуры и соответствующему ему ритуальному образу жизни.
Вспомните основные признаки мифологической культуры.
В науке принято делить обряды по назначению [25, с. 34–35] на
хозяйственные (среди них лучше других сохранились аграрные — календарные — ритуалы) и семейные.
Аграрные праздники теснейшим образом связаны с народным календарем, который включает два цикла: цикл подготовки урожая, основная функция которого заключалась в воздействии на плодородие земли
и обеспечение будущего урожая (главными среди них были святочные,
масленичные, троицко-семицкие и купальские обряды) и цикл уборки
урожая (жнивный цикл).
— 104 —
Семейно-бытовые обряды были связаны с кругом человеческой
жизни и его основными циклами: родинно-крестинным, свадебным
и похоронным.
К аграрным и семейным обрядам примыкает заговорное творчество.
Заклинания могли быть необходимой составной частью как календарного, так и семенного цикла, могли иметь и окказиональное употребление, то есть употребляться по случаю, не
приуроченному к типовым
семейно-бытовым или календарным праздникам (например, лечебные
заговоры).
Кратко коснемся проблемы изучения обряда в современной науке
и выявления значения словесного текста в нем.
Фольклорист Е. С. Новик отмечает, что «обряд и фольклор оказались
в нашей стране объектами разных дисциплин: первый — этнографии,
второй — фольклористики и ее разветвлений» [17, с. 168]. Действительно, обрядовую поэзию невозможно изучать в отрыве от других (невербальных) компонентов обрядового текста, имеющего синкретическую
природу.
Какой методический вывод может следовать из положения
о синкретизме обрядовой поэзии? В учебнике «Родная речь» [24,
c. 6] размещены тексты трех обрядовых песен. Насколько они
самодостаточны? Какими этнографическими сведениями нужно
сопроводить их изучение?
Вообще, изучение обряда в единстве его языковых и невербальных элементов — задача весьма сложная даже для специалиста. При
осуществлении такой работы важно помнить о следующих свойствах
обряда:
1. Вербальные и невербальные компоненты обряда дополняют,
поясняют, «усиливают» друг друга.
2. Обряд отличается особым восприятием мира: зыбкость границы, разделяющей этот и иной (реальный и волшебный) миры, их
взаимопроникновение.
3. Если повседневная жизнь человека ориентируется на связь со
«своими», то ритуал (обряд) призван объединить миры и нацелен, прежде всего, на общение между людьми и нелюдьми.
4. В целом ритуалу присуща «гипертрофированная семиотич-
ность» [2, с. 139], то есть организация мира в момент осуществления
обрядового действа (статус его элементов и статус человека в нем) будет
значительно отличаться от внеритуальной жизни коллектива.
5. Антиповедение — поведение наоборот. «В своих конкретных
проявлениях антиповедение может обнаруживать сколь угодно боль-
— 105 —
шое разнообразие, но всякий раз оно сводится к одной общей модели:
… замена тех или иных регламентированных норм на их противоположность» [27, с. 320].
6. Огромная нагрузка ложится на систему языков, описывающих
ритуальный мир. «В ритуале резко возрастает количество языков, их
объем» [2, с. 140].
7. Всеохватность: нередко в ритуальное действо вовлечен не толь-
ко
весь коллектив, но и окружающий мир, близкий и далекий.
Приведём пример на материале описания народного обряда «Похороны Костромы» [20, c. 275]. Это один из летних обрядов, который
символизировал прощание с летом, а смерть Костромы, его возвращение земле или воде имели такой смысл: помочь будущему плодородию
земли, спасти ее от засухи:
Чучело Костромы — мужчина. Одну из находящихся тут молодых
женщин выбирают в жены умершего Костромы, и когда вся процессия
двинется в путь, то жена впереди всех идет за корытом и причитывает: «Батюшка Костромушка, на кого ты меня покинул! Закрылись
твои ясны оченьки…» Когда же чучело кинут в воду, то изображавшая
собой жену Костромы начинает плясать, выкрикивая: «Поди, душа,
прямо-таки в рай, таки в рай, таки в рай!»
Анализ приведённого текста обряда позволяет увидеть, что:
1. Без причитания обрядовые действия, связанные с похоронами
Костромы, не были бы полными. Выкрики с пожеланиями рая для Костромы вступают в противоречие с выполняемыми действиями (кидание
в
воду), подчёркивая тем самым, что совершаются смеховые похоро-
ны.
2. Очевидно, обряд фиксирует смешение оппозиции жизнь —
смерть (в мир жизни вторгся мир смерти, чтобы принести новую жизнь),
граница, разделяющая понятия «здесь» и «там», оказывается предельно
зыбкой.
3. В контексте обряда люди получают возможность не только общаться с запредельным, но более того — вступать как бы в родственные
отношения с мифологическим персонажем: Кострома приобретает антропоморфные черты, а девушка из мира людей оказывается любящей
женой Костромушки.
4. Только на момент совершения обряда пук соломы становится
Костромой, обычная женщина — его супругой, простое корыто — гробом, а вода — могилой.
5. Кроме описанных выше неправильных для обычной (
внеобря-
довой) жизни действий и функций предметов, в качестве иллюстрации
— 106 —
антиповедения можно отметить пляски на похоронах, кощунственное
упоминание рая как обиталища души Костромы.
6. В описываемом обряде языковой код (причитания и выкрики)
дополнен и неразрывен с: акциональным (выполняемые действия), локативным и темпоральным (символика места и времени, в которые совершаются обрядовые действия), персонажным (Кострома, жена и другие
участники шествия), звуковым (
шум, смех, крики, плач), музыкальным
(мелодия причитания), хореографическим (пляска), вегетативным (чучело обычно делается из соломы, кроме того, сам обряд призван повлиять
на плодородие земли), вещным (корыто, одежда, которая, вероятно, использовалась для чучела) и другими кодами. Все разнокодовые символы
обряда, дополняя друг друга, несут свою смысловую нагрузку.
7. Не только Кострома и его жена, но и все присутствующие становятся подлинными участниками событий. Коллективное обрядовое
действие преследует цель — повлиять на мир неживой, но одухотворенной природы, чтобы впоследствии этот мир был милостив к людям.
Пользуясь доступными источниками фольклор но-этно гра фи чес-
кого материала [1; 11; 13; 15; 20; 29 или другими], проанализируйте любой описанный в них календарный или семейно-бытовой
обряд. Наблюдение за какими свойствами этого обряда можно
организовать на занятии с младшими школьниками? С какими
трудностями можно при этом столкнуться?
Как может выглядеть процесс изучения народной обрядовой поэзии?
Покажем некоторые из возможных вариантов.
Если детей предварительно знакомили с быличками (см. Главу 8),
то проводится обобщение
: древние люди верили, что мир вокруг них
наполнен самыми разными божествами. Все вокруг имеет своего хозяина: лес — лешего, вода — водяного и русалок, баня — банника,
дом — домового и т.д. А поскольку во все это они верили, то жить
в таком мире было бы страшно, если бы человек не придумал правила, как с ними общаться, задабривать и, при необходимости, избегать.
Вспоминаются по текстам быличек о домовом и обрядам построения дома, как «кормили» домового, переносили угольки (=домового) в новый
дом и пр. Учитель сообщает, что такие действия называются обрядами.
Приводятся примеры, устанавливается, что с помощью обрядов человек
пытался влиять на представителей иного мира, чтобы сохранить скот,
дом, урожай. Далее можно переходить к анализу текстов и рассмотреть
обряд заклинания весны [20, № 300–301].
Девушки брали «жаворонков» с собой на гумно, где пели, что есть
силы, как можно громче:
— 107 —
«Лето, Лето, вылазь из подклета!
А ты, Зима, иди туда, —
С сугробами высокими,
С сосульками морозными,
С санями, с подсанками!
А ты, Лето, иди сюда, —
С сохой, с бороной,
С кобылой вороной!
Лето теплое, хлебородное!»
Затем «жаворонки» съедались, а частью вешались на колья: чтобы
гумно всегда было полно хлебом.
Выясняется,
что к Лету и Зиме народ обращался как к волшебным
героям, им приносились жертвы («жаворонки» вешались на колья).
Устанавливается, что обряд включает в себя обрядовые действия и обрядовые слова, само закликание произносится не обычным человеческим голосом, а выкрикивается «что есть силы», изобилует эпитетами,
частично рифмуется — только так человек надеялся быть услышанным.
Подводится итог, объясняются причины возникновения обрядов как результата наивного, ненаучного восприятия окружающего мира.
Еще более сложно познакомить учащихся с целым обрядовым циклом (святочным, масленичным, родинным, свадебным, похоронным
и пр.), однако результаты такой работы будут выше, поскольку в этом
случае устно-поэтическое творчество предстает взору младшего школьника как некая живая система, в которой нет ничего лишнего, а все
взаимообусловлено.
Конечно, нескольких эпизодических занятий здесь будет мало. С
такой задачей могут справиться занятия кружка или другие формы дополнительного образования. От цели кружка будет зависеть специфика
работы с текстовым фольклорным материалом. Если это музыкальный
кружок, то в центре внимания окажется все-таки мелодия, сопровождающая текст. Также и в случае этнографического или исторического кружка
фольклорный текст выступит в качестве картинки, иллюстрирующей тот
или иной факт истории народной культуры. Если же устно-поэтическое
творчество изучается в рамках кружка по литературному чтению, то
внимание читателя будет приковано, прежде всего, к фольклорному
тексту, художественные особенности которого осмысливаются через
призму минимально необходимого этнографического материала.
В качестве примера можно наметить для такого кружка темы
(с основным содержанием учебной работы), посвящённые изучению
произведений святочного цикла русской народной обрядовой поэзии.
— 108 —
Тема 1. Святые вечера — страшные вечера
(святочные традиции в русском фольклоре).
Занятие должно начаться со вступительной беседы или рассказа
учителя. Святки в России связаны с традицией русской православной
Церкви, которая предполагает почти непрерывный ряд праздничных
дней от Рождества Христова до Крещения, с 7 по 19 января. (Дети
рассказывают, что им известно об этих праздниках
.) Праздник Рождества — большой и светлый — отмечается торжественным ночным богослужением. По окончании службы радостное праздничное настроение
русского народа как бы выплёскивалась за пределы храмов — начиналось рождественское славление и хождение со звездой. (Детям следует
рассказать, что звезда делалась из цветной (лучше блестящей — чайной,
конфетной) бумаги, соединялась со свечой, поэтому светилась и была
видна издалека.) Славящие Христа несли ее на длинной палке, они
ни во что не рядились, но символически изображали волхвов — древних восточных мудрецов, которым Вифлеемская звезда указала место
рождественских событий. Христославы ходили по домам и могли исполнять церковные песнопения или духовные стихи, например, тропарь
праздника: «Рождество Твое, Христе Боже наш…». (Детям можно дать
в переводе на современный русский язык.) С христианским празднованием святок связано устройство вертепов и вертепных представлений.
Дети из бедных семей в течение святок исполняли детские «славы», за
которые получали небольшие подаяния:
«Славите, славите,
Сами, люди, знаете.
Я славить не умею,
Просить много не смею.
Отпирайте сундучок,
Вынимайте пятачок,
Мне, Ивану, на чаек»
[20, с. 90].
При анализе текста учащиеся обращают внимание, что исполнитель,
скорее всего, ребенок, он почти ничего не знает о самом празднике и не
умеет исполнить больших святочных песнопений; более половины песни — просьба подаяния. Текст украшен смежной рифмовкой, а обилием
уменьшительных форм слов (сундучок, чаек, пятачок) и выражением
«просить много не смею» исполнитель пытается умилостивить и разжалобить слушателя.
Но древние дохристианские празднества, связанные с днями зимнего солнцеворота, совпали с православными Святками, как бы «спрятались» в них. (Можно это показать детям на «ленте времени», которую
— 109 —
использует в своих учебниках Н. А. Чуракова.) И если в русской ли-
тературе в большей степени отражена христианская традиция святок,
то фольклор хранит обряды языческие: почтить предков, повлиять на
«умершее» солнце, будущее плодородие земли, на быт и судьбу лю-
дей — их основная задача. Все эти особенности языческих традиций
святок могут
быть поняты учащимися в результате анализа следующих
групп текстов:
1. Описание обрядов возжигания костров [15, с. 59] с целью
возрождать солнце и «греть покойников»: замечается смешение этого
и иного мира, попытка воздействия на его представителей.
2. Описание игры «Похороны» [23, с. 81–83]: отмечается смешение представлений о жизни и смерти, обрядовое антиповедение,
всеохватность народного праздника.
3. Описание некоторых примет [15, с. 58–83]. При их анализе
замечается, что в момент праздника обыкновенные вещи и явления начинают «говорить» иным языком, предсказывать будущее. Например:
«На Рождество небо звездисто — к урожаю на горох», «Хороший
санный путь — урожай на гречку», «Если в Крещение собаки много
лают, будет много зверя и дичи».
Тема 2. «Как ходила Коляда по святым вечерам…»
(Колядки, овсени и виноградия).
Кратко описывается обряд колядования, сообщается, что исполняется он ряжеными в животных (журавль, конь, коза, медведь), в бытовых и волшебных персонажей (старик, старуха, горбун, нищий, цыган,
солдат, черт, кикимора, Баба-яга). К приходу колядуюших готовят
деньги, еду (колбасу, пироги) и специальное печенье в виде домашних
животных — «козульки». Желательно, чтобы максимум информации
дети получили все-таки из текстов. Например, при анализе колядки
(Текст № 3, Приложение) дети могут наблюдать такие ее структурные
особенности: наличие зачина, основной части и концовок; что в зачине
описывается хождение Коляды и она сразу представляется волшебным
персонажем, пришедшим в мир людей; основная часть — величальная,
обильно украшенная эпитетами, в ней с помощью художественного
преувеличения описывается преображённый в момент праздника крестьянский быт, развёрнутое сравнение позволяет сопоставить хозяев
дома и их домочадцев с солнцем, месяцем и звездами, что придаёт
приходу Коляды глобальное значение; концовка носит заклинательный
характер и обещает либо благополучие, либо его отсутствие в зависимости от того, будет ли сделано Коляде соответствующее приношение.
— 110 —
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]