Субъект, личность и психология человеческого бытия

человека, смерть, предстает не как безусловная трагедия. Отно шение к ней субъекта определяется в зависимости от рассмотрения им себя, своей активности в мире, возможности взаимодействовать с другими людьми и оставить после себя чтото если не значи тельное, то по крайней мере субъективно ценное. Ведь смерть — это не только трагический конец индивидуального существования: «Смерть есть также конец моих возможностей дать еще чтото людям, позаботиться о них. Она в силу этого превращает жизнь в обязанность, обязательство сделать это в меру моих возмож ностей, пока я могу это сделать. Таким образом, наличие смерти превращает жизнь в нечто серьезное, ответственное, в срочное обязательство, в обязательство, срок выполнения которого может истечь в любой момент. Это и есть закономерно серьезное отно шение к жизни, которое в известной степени является этической нормой» (Рубинштейн, 1997б, с. 82). Отсюда закономерный вывод: «Мое отношение к собственной смерти сейчас вообще не трагично. Оно могло бы стать трагичным в силу особой ситуации, при особых условиях — в момент, когда она обрывала бы какоето важное дело, какойто замысел» (там же). Следовательно, этическое отношение субъекта к другим людям и себе коренным образом изменяет представление человека о трагическом финале бытия.

просе о предмете и методе науки. Расхождения во взглядах на пред мет, а главное, невозможность соотнести различающиеся позиции разных научных школ, в первую очередь свидетельствуют о кризис ном состоянии. Присоединим к нашему рассуждению мнение авто ра, к которому мы уже адресовались в этой статье. В.А. Мазилов пи шет: «глубинный смысл кризиса в психологии… состоит в неадек ватном определении предмета» (Мазилов, 2003, с. 423).

способность стание этой способности в процессе антропогенеза, социогенеза, культурогенеза привели к осознанию того, что потребность лич ности в самоактуализации является ее главенствующисм побуж дением. Понятие «самоактуализация» стало центральным в гумани стической психологии. Это направление сфокусировано не столько на внешних причинах, детерминирующих развитие и поведение личности, сколько на том, как внутреннее реализует себя в пере устройстве внешнего мира.

1959). В литературе, посвященной изучению движения детей первого года жизни, отмечается, что «по мере закрепления со ответствующих зрительнотактильных кинестетических связей усиливаются сопутствующие хватанию эмоциональные реакции. Все чаще наблюдается, что если ребенку никак не удается взять игрушку, то он начинает хныкать, но сразу успокаивается, лишь только возьмет ее» (Кистяковская, 1970, с. 84). Далее автор цити руемой работы, характеризуя последующее поведение ребенка, отмечает, что «при этом он проявляет определенную “настой чивость”, неоднократно направляя руки к игрушке, прогибая спину или переворачиваясь на бок». Т.Н. Овчинникова заключает: «все сказанное приводит нас к тому выводу, что предметное содержание направленности, рассматривающееся в советской психологической науке как конституирующее образование личностной сферы субъекта, является генетически более поздним образованием, в то время как “пристрастность отношения к окружающему”, будучи динамической по своей природе характеристикой, является ге нетически более ранним психологическим образованием, на основе которого в процессе онтогенеза формируется определенное содер жание направленности» (Овчинникова, 1987, с. 66).