Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Субъект, личность и психология человеческого бытия

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 1617 / 3917 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 > Следующая >>>

формирование в индивидуальном и коллективном сознании новых ценностей. А.В. Брушлинский, развивая субъектнодеятельностную концепцию мышления, основными характеристиками нового мышления считал отказ от оперирования жесткими, заранее заданными и чаще всего дихотомическими альтернативами; глу бокий анализ альтернативных возможностей и, соответственно, выделение проблемы в новом, более глубоком качестве. В моти вационной сфере личности он подчеркивал приоритет обще человеческих интересов (Телегина, 2003, с. 56). По мнению А.В. Бру шлинского, «взаимоисключающие противоречия», такие, как абстрактное и конкретное, психологическое и физиологическое, процесс и результат формирования психологических новообра зований в действительности представляют собой иерархически организованную целостность, не требующую от субъекта сделать выбор — либо одно, либо другое. Как бы это ни было трудно, современный человек должен научиться мыслить целостно и стремится к интеграции, казалось бы, несовместимых противо положностей (Знаков, 2003б, с. 20).

Указанные концептуальные положения задают ориентиры и со держание методологических поисков в контексте проблемы интег рации психологического знания. «Сегодня, благодаря утверждаю щемуся пониманию науки как открытой самоорганизующейся си стемы, становится предельно ясным, что согласно законам само организации, сопоставимыми, взаимодействующими могут быть лишь тождественные, т.е. соответствующие в своих основаниях, теории. Таким образом ход, осуществленный А.В. Брушлинским только логически (в начале 80х годов А.В. Брушлинский провел со поставление основных категорий ведущих концепций того време ни: “анализа” и “синтеза” в теории психического как процесса и “значения” и “смысла” в теории деятельности А.Н. Леонтьева), от разил в себе условие движения науки по линии усложнения ее са моорганизации и сделал явным то, что концепции, реализующие разные стили мышления, взаиморазвиваться, взаимообогащаться не могут. Для этого необходимо выйти из плоскости сопоставления категорий, подняться над ними и выделить такую систему, которая позволила бы соединить теории, раздельно описывающие бытие и диалектику психологических явлений» (Блок, 2003, с. 34–35). До стичь интеграции, собрать в систему разрозненные знания о психи ке, полученные на основе различных методологических позиций, можно лишь тогда, когда в основание науки в качестве предмета положена живая, реально функционирующая и развивающаяся си стема. Это системное бытие, обеспечивающее исходной системе

161161

161

161161

открытость и способность к самоорганизации и развитию (там же, с. 35–36).

Одной из наиболее общих тенденций развития современной пси хологии является диалектическое единство дифференциации разных областей психологической науки и их интеграции. В конце ХХ века ситуация изменилась: сегодня в нашей науке явно преобладает стрем ление к целостности, осознание психологами того, что анализ разно образных психологических феноменов должен гармонично сочетать ся с их синтезом (Психология XXI века…, 2000, с. 7–8).

Наше время характеризуется все возрастающим интересом пси хологов к комплексным проблемам и усложнением методов их ана лиза, а главное — изменением взглядов на оптимальные пути реше ния комплексных проблем. В.В. Знаков указывает: «Комплексные проблемы побуждают ученых не только исследовать отдельные сто роны, признаки, характеристики психических феноменов (такая традиция наиболее отчетливо воплощается в экспериментальной когнитивной психологии), сколько описывать их как нечто единое, феноменологически целое (это больше соответствует экзистенци альногуманистическому подходу). Именно в изменении взглядов психологов на оптимальные пути решения комплексных проблем отражается смещение к концу ХХ века акцента с познавательной парадигмы исследования на экзистенциальную. Экзистенциальный подход предполагает изучение конкретных ситуаций бытия челове ка и целостного их понимания. Сознание и деятельность, мысли и поступки субъекта оказываются не только средствами преобразо вания бытия; в мире людей они выражают подлинно человеческие способы существования» (там же, с. 8).

Насущная необходимость становления и развития нового на правления — психологии человеческого бытия — определяется са мой логикой развития науки в рамках необходимости интеграции научного знания. Гуманизация психологии вывела на сцену психо терапию как психологическую практику, психотерапевтический процесс сам стал исследовательской лабораторией, в которой не «все люди — так или иначе больные», но «все больные — люди». Сложилась психологическая парадигма психотерапии, не совпада ющая с медицинской. Причем исследователями подчеркивается, что эти парадигмы психотерапии (медицинская и психологическая) — не параллели, которым никогда не суждено встретиться (хотя для ча сти сторонников обеих парадигм эта встреча остается незамеченной и неосознанной, а, стало быть, как бы и не происходит). Реальной основой их пересечения представляется феноменологический под ход — разумеется, не выхолощенный до суждений о «нормальнос

162162

162

162162

ти или ненормальности». Согласно такому подходу, например, не вротические и шизофренические навязчивости различают совсем не потому, что исследователи проникли в самую сущность шизоф рении или невроза, а по их бытийному контексту и представленно сти в опыте. Соответственно, работа с невротиком или психотиком различается не потому, что якобы исходит из познанных причин и исчерпывающих классификационных критериев заболевания, а потому, что она обращена к различающимся онтологиям бытия, к разной феноменологической ткани (Каган, 1997, с. 118–119).

З.И. Рябикина, отвечая на вопрос о причинах, побуждающих психологов распространять предметную область психологии на про блемы бытия личности, формулирует ряд положений, из которых для нашей статьи наибольший интерес представляет следующее.

Внешние «реализации» личности рассматриваются в психоло гических исследованиях как парциальные (конкретный продукт деятельности, совершенный поступок и пр.) и как более интегра тивные (стиль жизни, образ жизни, реализованный жизненный сценарий и пр.). При этом даже более интегративные «реализации» не оставляют впечатления конечной интеграции, воплощающей всю полноту внешней проявленности личности, возникает потреб ность в более общем понятии. Таковым является понятие «бытие личности». В целом эта тенденция — внимание к феноменам все более комплексным, сложным, интегративным — является общей для отраслей современной науки. Рассмотрение личности как це лостности, к чему тяготеет современная наука, предполагает необ ходимость увидеть и ее проявленность в объективной реальности в наиболее интегрированном выражении. И таким максимально интегрированным выражением предстает «бытие личности» (Ряби кина, 2003, с. 20–21).

Но существует и другой аспект проблемы, о котором в матери алах круглого стола, проведенного журналом «Вопросы психологии» в преддверии наступающего ХХI века, высказался Д.И. Дубровский: «Обострившиеся глобальные проблемы земной цивилизации выявили роковую асимметрию в структуре нашей духовной и пра ктической деятельности. Суть ее в том, что познание и, соответ ственно, преобразующая деятельность в основном устремлены во внешний мир и лишь в крайне слабой степени обращены человеком на самого себя. Между тем уже элементарный анализ показывает зависимость познания внешнего мира от самопознания и, соответ ственно, целей и способов преобразований во внешнем мире, от уровня познания человеком (и человечеством) самого себя и умения управлять собой, умения осознавать и осуществлять свои главные,

163163

163

163163

подлинные ценности и цели. Эта постоянно нарастающая асим метрия определила возникновение и неуклонное углубление гло бальных проблем, грозящих существованию человечества. По рас четам академика Н.Н. Моисеева, для предотвращения глобальной экологической катастрофы нам отпущено не более ста лет. И в этом, как он справедливо подчеркивает, не помогут никакие технологии, тут необходимо изменить само мировоззрение, ос новные ценностные ориентации. Единственный путь — само познание и самопреобразование человека и человечества, другого не дано.

Вот фундаментальная проблема нового века, в решении которой психологии и смежным с ней научным дисциплинам отведена клю чевая роль. Это возлагает ответственность за судьбы земной циви лизации на тех, кто причастен к указанным областям исследований» (Дубровский, 2000, с. 11).

По мнению Н.Н. Моисеева, биосфера не справляется с антро погенными нагрузками. Чтобы избежать катастрофы, человечеству необходимо вступить в ноосферу, в «психозойскую эру», но такое превращение не может состояться без духовных новообразований, без предельных усилий разума, без ментального переоснащения человека. Нас ожидает смена ценностей, смена менталитета, смена цивилизационных парадигм (Гусельцева, 2003, с. 109).

Подобная постановка вопроса на новом витке возвращает нас к проблемам, в наиболее заостренной форме поднятым и пережи тым Ф. Ницше. Прояснение этого положения невозможно без об ращения к толкованию М. Хайдеггером текстов Ф. Ницше: «Ницше поставил основной вопрос современной эпохи, вопрошая о сверх человеке. Он разглядел приход времен, когда человек готовится рас пространить свое господство по всей земле, и он спрашивает себя, достоин ли человек такой миссии и не должна ли сама его сущность быть преобразована. На этот вопрос Ницше ответил: Человек дол жен преодолеть себя, стать Сверхчеловеком» (там же, с. 100).

«По сути дела, идеи о грядущей ноосфере и “психозойской эре” — это те же поиски нового качества культуры. Новое состояние культуры требует от человека повышения креативности и ответ ственности за развитие как своей личности, так и мира в целом. Эта тенденция зафиксирована в семантиках “индивидуации” (К. Юнг), “индивидуализации” (О. Тоффлер) и т.п.» (там же, с. 108). Ноосфе рогенез постигается как процесс отчасти рукотворный, что приво дит к постановке вопросов об ответственности творца и этической экспертизе социальных проектов. Ведущая роль духовности в кос моэволюционном процессе осмысливается как экологический фак

164164

164

164164

тор. Не обновив ментальную оснастку, считает Н.Н. Моисеев, чело вечество не сможет дать позитивного ответа на вопрос: быть или не быть… человечеству? (там же, с. 113)

Рассмотренный ракурс проблемы еще раз подчеркивает, что личность и бытие могут быть поняты только как взаимозависимые аспекты единого целого, взаимообусловливающие друг друга сторо ны тотальности. Но на разных стадиях развития общества и лично сти, в различные возрастные периоды, переживаемые человеком, в различных психологических состояниях (например, различные статусы личностной идентичности) мера субъектности различается (Рябикина, 2003, с. 9)

Таким образом, акцентуация оснований интегративности и це лостности психических явлений, поиски оснований продуктивного решения комплексных проблем и нового взгляда на них связаны с усилением субъектного подхода к анализу психики (С.Л. Рубинш тейн, Д. Узнадзе, К.А. АбульхановаСлавская, А.В. Брушлинский). Субъектный подход, по мнению А.В. Брушлинского, является перс пективной теоретической основой, способной постепенно сблизить ряд течений и тенденций в психологии по мере выявления и разви тия потенциально общего для них концептуального ядра. Целост ность человека как субъекта — это онтологическое основание для системности, интегральности всех его психических качеств. Оно и определяет гносеологическую сторону дела — постановку и реше ние всей рассматриваемой проблемы, т.е. разработка психологии субъекта (индивидуального, группового и т.д.) закономерно ведет к установлению единства психологической науки (Брушлинский, 1981, с. 33).

За современным постнеклассическим мироощущением прорисо вывается совершенно иной образ мира. Согласно этому взгляду, мир многомерен, многогранен, гетерогенен и мозаичен, и то, каким он нам предстает, зависит, прежде всего, от фокусировок нашего сознания. Между событиями в этом мире существуют не только причиннослед ственные детерминистические связи, они могут быть рассмотрены через связи смысловые, синхронистичные, энергетические, структур ные. В этой логике мир представляет собой не что иное, как способ описания. Мир рукотворен, мир выстраивается видящим сознанием, но, с другой стороны, мир неопределен и непредсказуем. Мы живем в реальности, где Порядок вечно сражается с Хаосом. Не случайно в ХХ и ХХI веках приобрела популярность теория самоорганизации И.Р. Пригожина и соавторов, появился литературный жанр фэнтези, представленный такими авторами, как У. ле Гуин, Р. Желязны, М. Муркок и др. (Гусельцева, 2003, с. 100–101).

165165

165

165165

Культурные и ментальные предпосылки подобного рода побуж дают задуматься о методологических ориентирах психологии в этой новой реальности. Какая методология адекватна современности и способна решить задачи, встающие перед культурно — историчес ким исследованием?

Рядом исследователей (М.С. Гусельцева и др.) в качестве воз можного варианта предлагается методология постмодернистской, постнеклассической, сетевой парадигмы.

«Новая, рождающаяся на наших глазах парадигма может быть описана различными способами, — замечает Ф. Капра. — Ее мож но назвать единого целого, а не набора отдельных частей. Ее можно назвать также

К концу ХХ века неизбежным сделалось сближение Востока и Запада, образа и дискурса, действия и созерцания, гуманитарных и естественнонаучных, интуитивных и логических, древних и со временных стилей мышления, а также конвергенция человечества и природы, нашедшая теоретическое обоснование в учении о био сфере (там же, с. 103).

Парадоксально, но «классическая», ньютоновскаякартезианс кая парадигма, преодоленная в физике в начале 20го столетия, ча стично сохранилась в ряде социальных наук, и, что важно для нас, в психологии. Последней не удалось еще в полном объеме воспри нять постнеклассическую релятивистскую картину мира, в которой осуществился переход от объектов к отношениям между объекта ми, от культа детерминации — к неопределенности и неоднознач ности, от единственности — к множественности интерпретаций, от тотальности — к самоорганизации (в сфере идеологии — к толеран тности, в методологии — к «системному плюрализму»). В то же вре мя самоорганизация психологии в большей мере, чем какаялибо иная наука отвечает модели науки будущего.

Дж. Чу (G.F. Chew) полагает, что наука будущего может пред ставлять собой мозаику пересекающихся теорий и моделей «бутст рэпного» ( от англ. bootstrap — зашнуровывание; здесь: поиск внут ренней связности) типа, ни одна из которых не будет более фунда ментальной, чем другие, и все они будут взаимно согласованными. В конце концов, наука такого рода выйдет за пределы условных раз граничений между дисциплинами, используя языки, подходящие для описания различных аспектов многоуровневой, взаимосвязан ной структурной ткани реальности (там же, с. 103).

Здесь мы вновь имеем дело с интегративной установкой на поиск объединяющего, а не разъединяющего начала. Это

холистическим

экологическим

мировоззрением — видением мира как

мировоззрением» (там же, с. 102).

166166

166

166166

объединяющее позитивное начало рождается поразному мотивируемой, но от того лишь более ценной интенцией различных исследователей и школ к постижению мира и/или себя в мире. Речь идет не о стирании границ и нивелировании мнений и позиций, но об осознании того, что эти границы — лишь внутренние границы общего пространства, а мнения и позиции — лишь фиксация факта нахождения в той или иной области этого общего пространства (Каган, 1997, с. 113)

Расширение предметной сферы психологии и рассмотрение про блемы «личность и бытие» отражают качественно иной масштаб и уровень собственно психологического мышления. На эту тенден цию обратил внимание Б.С. Братусь: «В будущем можно прогнозиро вать возврат на новом витке к философии. Не в том, разумеется, смысле, что психология вновь раствориться в философии, а в смыс ле соотнесения себя с философскими мировоззренческими горизон тами» (Братусь, 2000, с. 17). Этот аспект, согласно которому филосо фия, несмотря ни на что, продолжает оставаться методологическим ориентиром, задающим зоны как ближайшего, так и отдаленного раз вития психологии, подчеркивается и другими исследователями (Гу сельцева, 2003, с. 106). Обращение к психологическому содержанию философских категорий актуально и в связи с тем, что коротко кви нэссенцию психологических проблем можно выразить следующим образом: виртуозное владение частностями в различных психологи ческих школах — при утрате целостности жизни. Выдвигается пред положение, что искомую целостность позволяет обрести культурно аналитическая психология, ориентирующаяся на дух (но не букву!) постмодернизма, сетевой принцип организации знания, системный плюрализм, признающая множественность типов рациональности и разнообразие методов исследования. Однако в философии, психо логии, культурологи уже работали мыслители, которым был присущ именно такой — «постнеклассический», «постмодернистский», «се тевой подход». В их числе и У. Джемс (автор идеи «потока сознания» и «плюралистического мышления»), и К. Юнг, и А. Маслоу, и Й. Хей зинга, и Х. ОргегаиГассет (там же, с. 105).

Обращается также внимание и на то, что происходит изменение не структуры, а места психологии в изменяющейся системе виде ния мира (Пригожин, Стенгерс, 1986; Capra, 1982; Capra, SteindlRast,

1991). При этом изменяется не только семантика психологии, но и семиотика, внутренние и внешние границы ее семиотического про странства, сегодня включающего в себя и психотерапию, на моно польное владение которой претендовала, да и продолжает претен довать психиатрия (Каган, 1997, с. 112).

167167

167

167167

Переходя к проблемам прикладного характера, хотелось бы под черкнуть, что все вопросы практического плана по своей сути явля ются комплексными, включенными в живую ткань человеческого бытия, и поэтому они наиболее остро ставят проблему продуктив ной и корректной реализации принципа целостности при ответах на социальные запросы. Перед каждым практическим психологом встает проблема интеграции теоретических оснований психологи ческого знания и целостного научнопрактического мышления. Интегративный подход был применен нами к организации процес са обследования поступающих на службу в органы внутренних дел и созданию программы медикопсихологического сопровождения сотрудников, выезжающих в служебные командировки в районы служебнобоевого применения.

Первое направление было подробно освещено нами в рамках кандидатской диссертации «Методология психологического обследо вания и воспитания личности как субъекта самопознания и самораз вития» (Флоровская, 1998). Воспроизведем основные теоретические положения, задающие ориентиры практической реализации принци па целостности для решения указанной прикладной проблемы.

Были рассмотрены общеметодологические принципы развития, детерминизма и системности применительно к проблемам психоло гического обследования, изучения личности и воспитания.

Указанные принципы легли в основу предлагаемой нами мето дологии прикладного психологического исследования. Именно на их основе осуществляется анализ каждого конкретного эмпирическо го случая и выстраивается концептуальный подход к формированию стратегии диагностиковоспитательных и диагностикокоррекцион ных мероприятий. Остановимся коротко на содержании каждого принципа.

Принцип единства методологии и практики.

Его суть заключается в необходимости осмысления узких задач прикладного плана на качественно ином, более высоком уровне — на основе общенаучных принципов развития, детерминизма и сис темности.

Основные положения этого принципа излагались нами в виде наглядной иллюстрации его применения к проблеме повышения эф фективности взаимодействия структурных подразделений, занима ющихся кадровой, психологической, воспитательной работой с посту пающими на службу в ОВД, стажерами и молодыми сотрудниками.

Принцип личностноцентрированной диагностики.

Его суть заключается в следующем: поскольку влияние личнос ти обследуемого на исход психологической диагностики является

168168

168

168168

решающим, то основные резервы эффективности психодиагности ческой процедуры заключены в области совершенствования отно шений между обследуемым и психологом.

В связи с этим основные положения данного принципа сводят ся к тому, что позиция психолога в процессе взаимодействия с об следуемым должна определяться:

• использованием феномена децентрации;

• позицией «неизбирательного сознания»;

• диалектическим соотношением между процессами понимания

и познания — «двуколейное» мышление (К. Юнг);

• «уравнением в правах» испытуемых и психологов;

• рассмотрением защитных реакций как психологической реаль

ности;

• двустороннее изучение участниками взаимодействия друг друга;

• принципом конструктивного альтернативизма (Дж. Келли)

• эмпатией и сопереживанием как основой бескорыстного и не

эгоцентричного восприятия другого человека.

Принцип динамически — конструктивной диагностики.

Практическая работа по психологическому отбору сотрудни ков всегда очень остро ставила проблему связи методов психоло гического исследования и выработки на этой основе дальнейшей адекватной тактики и стратегии воспитательной работы и психо коррекционных воздействий. Говоря более узко и конкретно, воз никает очень интересная и сложная задача преемственности ди агностических процедур и дальнейших конструктивноразвива ющих технологий. Средством объединения и синтеза этих двух направлений работы мы считаем применение биографического метода.

Понятие биографического метода (БМ) при всем многообразии его определений неизменно связано с категориями «жизненный путь», «история личности», а в методологическом плане — с прин ципом развития. В наиболее широком значении БМ в психологии — это особый концептуальный подход к изучению личности, основан ный на представлении о том, что личность является «продуктом» собственной биографии или истории своей жизни.

В рамках субъектного подхода к исследованию личности Л.И. Анцыферовой и К.А. АбульхановойСлавской значительно уг лублены представления о БМ. Для того, чтобы БМ был адекватен со держанию данной концепции, к нему выдвигаются принципиально новые требования. Так, К.А. АбульхановойСлавской подчеркивается,

169169

169

169169

что БМ в его традиционном понимании не охватывает качества раз вития — совершенствования или становления — личности.

Воспроизведем ход рассуждений исследователя, поскольку вы воды, сделанные на его основе, намечают перспективные направле ния совершенствования БМ, а самое главное — позволяют перейти от собственно диагностики к конструктивноразвивающему направ лению работы с человеком.

К.А. АбульхановаСлавская отмечает, что изучение биографии как истории данной личности, учет ее особой «траектории», по удачному выражению Л. Сэва, определение ее «логики разви тия» (АбульхановаСлавская, 1981, с. 21) на первый взгляд кажет ся полностью удовлетворяющим требованиям динамического под хода. АбульхановаСлавская считает, что здесь, несомненно, учи тывается соотносительность личности с ее историей, принимает ся во внимание динамика «обстоятельств», детерминирующих личность («событийность»). По мнению АбульхановойСлавской, БМ, располагая события по «оси» личности, разделяя их на вне шние и внутренние, при всей своей привлекательности оказыва ется не в силах вскрыть особое качество личности как субъекта, определенным образом организующего (если не созидающего) и те и другие события, предвидящего, относящегося к ним определен ным образом. Биографический подход (и метод) может использо ваться в подлинно динамическом исследовании личности, если его понимать как анализ не только жизненного пути, биографии, сти ля и образа жизни личности, но и ее жизнедеятельности, субъек том которой она становится по мере активного осуществления жизни. Жизнедеятельность есть и тот процесс, специфика кото рого создается активностью личности, и тот масштаб анализа лич ности, при котором улавливается ее развитие. Таким образом, по является возможность выявления самой сущности этой истории личности. На первый план выступает мера зависимости истории от ее субъекта — личности, а также мера зависимости личности от ее истории. Появляется возможность анализа тенденции, определя емой качеством развития личности.

Биографический метод является одним из методов, максималь но способствующих высвобождению личностных ресурсов и задей ствованию механизмов личностной саморегуляции экзистенциаль ного уровня. Пролонгированная работа на биографическом матери але с помощью специальных методических приемов способствует постепенной выработке единой ценностной идеи жизни, что А.П. Чехов в «Скучной истории» назвал «общей идеей или богом живого человека». Поэтому необходима не терапия симптомов,

170170

170

170170

<<< < Предыдущая 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 1617 / 3917 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]