Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура современной лирики. От Бодлера до середины двадцатого столетия
.pdf
Поэтические иллюстрации
Пространство, время, идеалы,
столь дорогие нам, —
функциональность бесконечно малых,
и мифы есть обман.
Куда. Зачем. Ни ночи, ни экстаза,
Где эвоэ, где реквием.
Отделаться красивой фразой
ты можешь, но зачем.
Когда-то думали мыслители о Боге,
и вездесущий центр определял наклон.
Пастух с ягненком на дороге
единый созерцали сон.
Все вытекали из единой раны
и преломляли хлеб во славу бытия,
и час медлительный и плавный
когда-то окружал потерянное «я».
321
322
Евгений Головин
НОВАЯ ЛИРИКА: «МЕРА И ПУТЬ ВОПРОСА»
Авангард
Отношение Гуго Фридриха к тенденциям современного авангарда негативно, даже эмоционально негативно. Для
него «авангард» — естественное расширение поэтической
периферии, обусловленное новизной поколений и духом времени. В этом смысле Гете — «авангардист» сравнительно с
Клопштоком, а Бодлер сравнительно с Гюго. Но агрессивный
порыв не должен быть самоцелью, сокол не должен забыть
о руке охотника. Согласно автору данной книги, поэт может
пренебрегать эмоциональной проблематикой человечества
и человечеством вообще, но не своим художественным «я».
Гуго Фридриху ненавистно (или, скорее, неприятно) внечеловеческое отношение к вербальному материалу, активизированное в пятидесятые—шестидесятые годы и реализо-
ванное в леттризме, конкретной поэзии, видеовербализме.
Современные авангардные тенденции характеризуются сле-
дующим образом:
«Слово начинает вибрировать в сонорном жесте, постепенно конструируется, оптически суммируется, проходит
стадию квадрата, красного цвета, стрелы, ми минора. Вихрь
вербальных флюидов, огненные блики вербальных потоков,
развитие математически-вербального концепта, политекст,
вербальные ноты, тональная индукция — короче, слова в
1
1
Определение Мартина Хайдеггера.
Е в г е н и й Г о л о в и н Новая лирика: «мера и путь вопроса»
323
действии — определяют топографию поэтической композиции» (Базон Брок).
«Слово — планета в беспространственном пространстве
абсолюта, планета приближается к планете — так рождается
созвездие поэтической группы» (Р. Н. Майер).
Àêò
Обдумывание случайного сочетания слов, творческий
процесс, фиксация стихотворения — этим отнюдь не исчерпываются поэтические акты. «Выскочить на улицу, хаотично стрелять в толпу — акт подлинно сюрреалистический» —
писал Андре Бретон. Поэтический акт меняет внутренний и
внешний взгляд, он никогда не подготовлен и не имеет предварительного потенциала. Вот интерпретация поэтического
акта эквадорским поэтом Х. К. Андраде:
Я целый час думал над строкой,
Но мое перо отказалось ее написать.
Она здесь, во мне, беспокойная, живая,
Она здесь, во мне
И не желает меня покидать.
Поэзия этой секунды,
Водоворот моей жизни.
Поэтический акт функционирует вне памяти, вне миро-
воззрения. Это неожиданная и мгновенная фиксация жеста,
человека, ландшафта. «Мое понимание ландшафта: травяная
кочка, о которую я споткнулся; запах улицы в двенадцать часов, и не позднее; визг электрической пилы в то время, как я
сижу в зашторенной комнате отеля или, к примеру: я стряхи-
ваю пену моей пивной кружки в зелень разросшейся крапи-
вы» (Г. К. Артманн).
324
Приложение
Атака
Имитация страсти и экспрессии, позволяющая оттенить
холод современного стихотворения. Компонент «гетерогенной комбинаторики». Достигается акцентировкой междоме-
тий, эллипсов, асиндетонов и полисиндетонов (бессоюзий и
многосоюзий), устранением междусловных перерывов, напечатыванием строк одна на другую. В отличие от классиче-
ской поэзии, этот чисто формальный прием никак не связан
с выражением бурной эмоциональности. В сюрреализме —
один из принципов психического автоматизма. Андре Бретон: «Пишите быстро, без обдумывания, избегайте искуше-
ния перечитывать текст». Мастер подобной техники — Робер
Деснос.
Версификация
Поэтический процесс лишен периодичности и общих закономерностей, посему говорить о стихосложении и теории
стиха надобно с известной осторожностью. Равно как в любом другом искусстве, знание теории никак не отражается на
качестве поэзии. Более того: если музыканту полезно иметь
представление о музыкальной нотации, а живописцу о технике рисунка и законах перспективы, то лирику (особенно
«новому лирику») вовсе не обязательно знать стихотворные
формы и размеры. Маяковский (один из очень немногих русских поэтов, которых можно назвать «современными» с точ-
ки зрения Гуго Фридриха) весьма пренебрежительно отно-
сился к «ямбам» и «хореям». Как большинство современных
поэтов, выработал собственную «теорию стиха».
Е в г е н и й Г о л о в и н Новая лирика: «мера и путь вопроса»
325
Стихотворные размеры уже присутствуют в языке, и мы
беспрерывно употребляем их устно и письменно: пристрастие и вкус поэта лишь выделяют их в более или менее чистом
виде. Начинающий поэт может, конечно, написать шести-
стопную строку вместо пятистопной, однако дисциплини-
рованное ухо постепенно избавляет от таких оплошностей.
И все же многие поэты любили и любят науку о версифика-
ции. Пушкин: «...я в пятистопном ямбе ...Люблю цезуру на
второй стопе». (Курьезно, что в данной строке цезура находится на третьей стопе).
В отличие от музыки и живописи, которые необходимо
формализуют сонорную и линеарно-цветовую материю, по-
эзии нет надобности это делать, поскольку язык и без того
до крайности формализован. Слово ни в коем роде не явля-
ется «материей» стихотворения. Отсюда двусмысленная роль
«теории поэзии»: она всегда следует за практикой, она всег-
да вторична. Отсюда частая и удивительная «поэтичность»
теорий, сформулированных Гарсиа Лоркой, Маяковским или
Готфридом Бенном.
Трудно отыскать более бесполезную и занудную «область
знания», нежели филологическое «стиховедение». Греческая
терминология (ямб, хорей, дактиль, пеан и т. д.), которая там
используется, не имела в античности прямого отношения к
поэзии, но скорее отражала гармоническую связь поэзии и
остального космоса. Теория стиха в современном смысле есть
попытка статистической и математической рационализации
поэтического процесса, типичная для нового времени тенденция низведения качества в количество. Но динамичная,
непредсказуемая жизнь языка не просто сопротивляется, а
уничтожает все попытки такого рода, все «знаковые систе-
мы», несмотря на их постоянное казу истическо е усложнение.
К чему подсчитывать количество слогов и ударений, когда
толком неизвестно, что такое «слог» и что такое «ударение»?
326
Приложение
Какое это может иметь отношение к поэзии, если загадоч-
ность языка — ее принцип и главная тема? Основанные на
иерархической взаимосвязи правила грамматики потеряли
свое онтологическое основание, но осталась хотя бы их практическая необходимость. Правила стихосложения никогда
не имели ни онтологических резонов, ни практической необходимости. При чтении книг о свободном стихе (Камилл
Моклер, Шарль Вильдрак, Жорж Дюамель) поражаешься количеству исключений из классических правил. В сущности,
исключение здесь превратилось в правило, анормальность —
в норму. И как регистрировать специфические молчания, из
которых рождаются слова и которые в свою очередь порож-
дают молчания. Очевидно, исследователи не хотят прими-
риться с тем, что жизнь языка выше их понимания. Иначе
они давно бы, подобно поэтам, «уступили инициативу сло-
вам».
Дегуманизация
Дегуманизация — естественный результат «детеологи-
зации» белого человека. За дегуманизацией искусства столь
естественно наступила дегуманизация человеческого общества — наша конкретная эпоха. Мы не будем здесь касаться
этой необъятной темы, а только немного поговорим о ситуации поэзии. Арнольд Хаузер писал в своей «Социальной
истории искусства и литературы»: «До XVIII века авторы
были только рупором своей публики; они занимались духов-
ным благом своих читателей точно так же, как чиновники и
управляющие — их материальными благами. Они принимали и утверждали господствующие моральные принципы и
правила вкуса, ничего не изобретая и не изменяя. Они писали свои произведения для строго ограниченной публики и
Е в г е н и й Г о л о в и н Новая лирика: «мера и путь вопроса»
327
отнюдь не старались приобрести новых читателей. Поэтому
не было никакого диссонанса между действительной и же-
лаемой публикой. Писатель не знал проблемы мучительного
выбора между различными субъективными возможностями
и не страдал от собственного конформизма». Распад иерархи-
ческой структуры после Французской революции санкцио-
нировал бесконечные «изменения» и «изобретения», преж де
всего, в языке искусства. «Если Бога нет, какой я после этого капитан», — заявил один из персонажей «Бесов» Досто-
евского. Если нет музыки сфер, какие могут быть тоники и
доминанты в гамме, да и гаммы вообще? Если нет творящего
логоса, какие могут быть субстантивы в предложении, да и
предложения вообще?
Соображения о дегуманизации человека хорошо изложе-
ны в «Первом футуристическом манифесте» Ф. Т. Маринетти
(1908): «После господства живых существ начнется империя
машин. Знакомством и дружбой с материей, о которой уче-
ные знают очень мало — только физико-химические перипетии, — мы подготовим творение механического человека и
его запасных частей. Мы избавим его от мысли о смерти и,
следовательно, от смерти — этой высшей дефиниции логической интеллигенции». Можно смело надеяться, что с помо-
щью электронной хирургии и генной инженерии предвиде-
ние итальянского поэта вскоре осуществится.
Поскольку любовь (áмар трубадуров, квинтэссенциальная
энергия, что «движет солнце и другие звезды») покинула этот
мир, органическая иерархия бытия рассыпалась. Человеческое общество рассеялось на группы, которые имеют тенден-
цию либо уничтожать одна другую, либо изолироваться одна
от другой. Поэты составляют одну из групп, изолированную
от большинства остальных. Отношения современной поэзии
и общества можно расценить как развод по взаимному рав-
нодушию. Что отличает механическую структуру от орга-
328
Приложение
нической? Центр механической структуры все гда находится
вне ее самой, и она функционирует только посредством заимствованной энергии. Поэзия не может дать механизированному человеку такой энергии, поэзия — не «допинг». Поэзия пребывает в смутной и сложной грезе о «новом человеке».
Готфрид Бенн: «Важней всего и значительней всего в наше
время — формальная проявленность (der Ausdruck) и воз-
можность проявленности. Проступает новый человеческий
силуэт, не религиозное, гуманистическое или аффективное
существо, не космический парафраз, но человек как чистая
формальная возможность».
Äèêò
В широком смысле — манера письма поэта или группы
поэ тов эпохи. Дикт — тайный центр композиции, связующий ее не менее тайными акцентами. Дикт познается интуи-
тивно, не рационально. Дикт прослеживается по специфической интонации, излюбленным метрам и ритмам, сугубо
предпочитаемым словам.
Немецкое «Gedicht» — это не какое-либо стихо творение:
данное понятие объединяет все стихотворения, написанные
в манере того или иного дикта. Термин «Dikt» вывел Хайдеггер в своих рассуждениях о Георге Тракле из глагола «dichten»
(слагать стихи) и существительного «диктат». По Хайдеггеру,
дикт обретается в процессе нахождения поэтом своей «си-
туации». Впечатление от этого сложного понятия дают два
значения слова «Site»: «место» и «острие копья» (на средневековом немецком). Для определения своей «ситуации» поэту
необходимо распознать «внутреннее время» своего бытия,
ни в какой мере не совпадающее с механической и общеуравнительной хронометрией. (О структуре различных уровней
Е в г е н и й Г о л о в и н Новая лирика: «мера и путь вопроса»
329
времени Жорж Пуле пишет следующее: «Для средневекового человека не существовало унифицированной длитель-
ности. Временные последовательности были, в некотором
смысле, расположены друг над другом не только в универсальности внешней природы, но и в его внутреннем мире и
в его объективной экзистенции».) Итак: «ситуация» определяется контра пунктической взаимосвязью внутреннего и
персонально-объективного уровня времени. «Внутреннее
время» — это не только субъективный ритм временной последовательности, но и субъективная историческая эпоха, с
которой поэт чувствует тайное родство (например, темное
Средневековье или светлое будущее). Если поэт сумеет найти
свою «ситуацию», что требует немалой проницательности, и
утвердиться в ней, что требует немалого мужества, он сможет овладеть собственным «диктом».
Междометие
Новое отношение к междометиям, восклицательным и
вопросительным знакам — специфический признак современной лирики, свидетельствующий о дизъюнкции содержа-
тельных и эмоциональных компонентов языка. В самом деле:
трудно ожидать, чтобы при равнодушном и нарастающе отчужденном воззрении на действительный мир поэты чему-то
радовались, от чего-то печалились или задавались «вечными вопросами». В поэзии XX века развилась техника чистых
междометий, изолированных знаков вопроса и восклицания,
диссонирующих смыслу, интонации, интенсивности строки
или периода. В стихотворении Гарсиа Лорки «Крик» междомет ие « Ай !», особо выделе нно е, не вы ра жа ет ни уд ив ле ни я, ни
страха, оно просто оттеняет «эллипс крика». У Томаса Элиота, Сент-Джона Перса, Готфрида Бенна предложения явно
330
Приложение
вопросительные или явно восклицательные заканчиваются
нейтральной точкой. Готфрид Бенн знаменит своим «Ах!» и
«О!», которые, противу всякого ожидания, интенсифицируют
надменную непричастность стихотворения. У американского поэта Эдварда Э. Каммингса междометия и знаки препинания образуют приватный комплекс, разнообразно контра-
стирующий с комплексом вербальным. Все это соответствует
«стилистическому повелению» века, распаду, дизъюнкции,
диссоциации всего, к чему прикасается человек.
Метафора
Если верить Ортеге-и-Гассету, что бог сотворил мир по-
средством метафоры, значит, этого бога зовут Дионис. Тогда
проблема познания устраняется в пользу беспроблемного наблюдения, комедии дель арте, карнавала и «метафорического»
образа жизни. Ортега-и-Гассет привел в пример дикаря, который, нарядившись казуаром и подражая повадкам птицы,
приближается к стае и убивает дубинкой реальных казуаров.
«Птица, в сущности, убита метафорой» — говорит Ортега.
Можно возразить так: здесь не метафора, но сравнение, поскольку дикарь действует «подобно казуару», и птицы просто
жертвы собственной глупости. На деле все обстоит сложнее:
птицы нико гда не подпустят охотника, сколь бы искусно тот
им ни подражал. В процессе охоты дикарь «превращается» в
казуара, идентифицируется с казуаром. Перефразируя Гуго
Фридриха, можно сказать, что здесь в сравнении таится метафора, то есть непостижимое магическое перевоплощение.
Сравнение — рациональный комментарий к метафоре, срав-
нение всегда доступно критической оценке. Если мы услы-
шим: «он смел, как лев» — можно усомниться или уклончиво
согласиться; при словах: «он — лев», остается только... пожать
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]