Степан Разин. Казаки. Исторический роман

По обычаю доброго старого времени, вся старшина казачья должна была, конечно, поднести новому на­чальству любительные поминки. Так, Иван Красуля, раньше начальник стрельцов астраханских, а потом один из воровских атаманов, подн¸с воеводе ту драго­ценную шубу, которую получил от Степана во время пьянства князь С. И. Львов, и саблю, тоже принадле­жавшую Львову. Другие поднесли воеводе кто шапку горлатную лисью, кто перстень с камнем драгоценным, кто панцирь цареградский, кто пищаль турецкую, а Ал¸шка Грузинов, тот, что митрополита под раскат пустил, тот ловко отделался тем, что раздал кафтаны да шапки приказным и получил отпуск на все четыре стороны. Монахи за сво¸ шатание и сношения с вора­ми платились саженными осетрами и прямо божествен­ной икрой. Казаков одолевала нищета: добытое вс¸ было давно пропито и заложено у Иоселя, а остатки пошли начальству на поминки. Многим беглым, кроме того, не хотелось возвращаться к прежним господам, где их ждали только нещадные батоги. И потому казаки, что­бы устроиться в жизни посолиднее, посытее, потеплее, отдавались в холопы воеводе, дьякам, подьячим и стре­лецким головам...

Через несколько месяцев, уже летом, прибыл в Аст­рахань князь Яков Одоевский, и начались аресты, пыт­ки, казни. Ларка работал в Пыточной башне не покла­дая рук. И. Б. Милославский, ссылаясь на царскую гра­моту, запротестовал было, но ему великим государем в новые дела встревать было не велено. Федька Шелу­дяк, Ал¸шка Грузинов, Иван Красуля и многие другие были повешены. Один был сожж¸н живым за то, что у него нашли тетрадку заговорного письма. Менее вино­ватые были отправлены с Милославским на службу в верховые города. Воеводу, его дьяков и подьячих за по­боры и взятки не наказывали: что же, пить-есть всяко­му надо, дело житейское... Батюшки, собравшись, долго решали, помавая главами, не причислить ли митропо­лита Иосифа к лику святых, и по зрелому обсуждению решили: не причислять...

он отбыл в Голландию, и там, в Амстердаме, скоро возникло большое банкирское дело: «Иосель Диаман­тенпрахт с сыновьями». Банк в¸л дела исключительно во всей Европе. Поэтому когда великому государю мос­ковскому понадобились деньги на введение войск ино­земного строя, то его постельничий, человек великой остроты, глубокий московских прежде площадных, потом же дворских обхождений проникатель И. М. Язы­ков, посоветовал ему попросить денег у голландских жидов, хотя бы у достопочтенного господина Иоси­фа Диамантенпрахта. Было решено: попросить, но как бы между прочим, по пути. И снаряжено было посоль­ство в Англию, которое и должно было заехать в Ам­стердам, чтобы узнать, как взглянут там на это дело. Во главе посольства был И. М. Языков, а советником при н¸м по торговым делам был именитый московский гость Иван Иванов сын Самоквасов.

Почтительный, но строгий клерк впустил их в по­местительный, но т¸мный кабинет достопочтенного господина Иосифа Диамантенпрахта. И. М. Языков веж­ливо осведомился, на каком диалекте желает с ними беседовать достопочтенный господин Иосиф Диаман­тенпрахт.

 Иоська, да ведь это ты?!. воскликнул вдруг Иван Иванов сын Самоквасов, тоже во все глаза глядя на еврея. Ну оказия!..

 Ты обскакал... махнул рукой именитый гость.

 Нет, Бога гневить нечего... И мы ничего, жив¸м, хлеб жу¸м... сказал Иван Самоквасов. Ну, одначе, мы к тебе по делу мимоездом заехали, посоветоваться. Только ты уж вот что: старое не поминай  может, у нас там и не вс¸ ладно было, но...

 Ну, зачем?.. Кто старое помянет, тому глаз надо выковыривать, как по-русски говорится... сказал гос­подин Иосиф Диамантенпрахт. Чем могу служить?

И. М. Языков обстоятельно и очень дипломатично изложил дело. Еврей вытянул губы, как бы нюхая свои седые усы. Глаза его были скорее печальны.

427

И действительно, дела на Москве как будто вс¸ не клеились, tragoedia moscovitica вс¸ продолжалась. Спер­ва при дворе чрезвычайно усилился думный боярин Артамон Сергеевич Матвеев, и, вс¸ более и более вхо­дя во вкус власти и богатства, пользуясь своим влия­нием на царя, первым выхлопотал у него незаконный указ 13 октября 1675 года о продаже крестьян без зем­ли и тем окончательно св¸л русского крестьянина на положение скота. Тут вскоре внезапно скончался вели­кий государь Алексей Михайлович, и при дворе нача­лись бешеные интриги и борьба за власть Милославских и Нарышкиных. На престол российский вступил боль­ной царь Феодор, а именитый боярин Матвеев, обви­н¸нный в ведовстве, уш¸л в далекую ссылку в Пусто­з¸рск, где и жил в великой нищете. Его верного слугу Орлика за то, что не дон¸с он своевременно о черно­книжных занятиях своего господина, сожгли. Потом, после скорой смерти Феодора, подняла великую смуту на Москве разбитная царевна Софья, о которой исто­рики говорят, что она «даже занималась сочинением комедий для придворного театра». Она начала свою де­ятельность стрелецким бунтом, во время которого погибло много бояр, а между ними престарелый князь Юрий Алексеевич Долгорукий, усмиритель казаков, и только что вернувшийся из ссылки боярин Артамон Сергеевич Матвеев. Избранный криком народным у

И только победные громы Полтавы заставили Тор­говый дом «Наследники Иосифа Диамантенпрахта» за­думаться и понять, что достопочтенный основатель фирмы несколько ошибся на этот раз в своих расч¸тах. Достопочтенный Иосиф Диамантенпрахт Младший был немедленно командирован фирмой в Санкт-Питер­Берх, очень быстро наш¸л нужные ходы и предложил правительству российскому свои услуги.

В дверях мелькнули пятки...

 Славен город Москва-а-а-а-а!.. пел один у башни Тайнинской.

 Славен город Володиме-е-е-е-ер!.. отзывался другой у Кутафьи.