Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Степан Разин. Казаки. Исторический роман
.pdf
для них, детей лесов, особенно чувствительна, тем более что местные служилые люди делали вс¸ возможное,
чтобы тяжесть эту удесятерить. Появились латыши, недавно поселившиеся на Волге, и поляки из вновь от
поляков отво¸ванного Смоленска, и пришел откуда-то
какой-то «литвинко». Приходили попы деревенские,
которым надоела и нужда несусветная, и все новые и
новые требования московских «властителей», то, чтобы читать по новым, непривычным книгам, то, чтобы
не петь «Госапади Сопасе», как пели до сих пор, а непременно чтобы было «Господи Спасе», и озлобление
против них, долгогривых, жеребьячей породы, со стороны народа, среди которого приходилось жить и голодать. Как ни трудись, как ни вертись, в результате вс¸
одно: яко благ, яко наг, яко нет ничего... И когда осторожно корил их кто-нибудь за воровство, то говорили
попики, что «нужда закона не знает, а через закон шагает, сытый голодного не разумеет»...
Дело волшебно ширилось, росло, и казаки как бы
уже шли далеко впереди самих себя...
Казаки-часовые, стоявшие на крыльце воеводских
хором, где жил теперь атаман, раз уже отгоняли какого-то настырного жидовина, который вс¸ лез повидаться
с ясновельможным паном атаманом.
Ша!.. возмутился, наконец, один из них, побывавший в свое время на Украине. Вот лезет бисов сын!..
Та тебе ж, дурню, кажуть, шо у атамана старшины, шо
неможно... Колы треба, так сидай вот туточки и ожидай...
Ахххх... всплеснул руками жидовин. Так мне же
треба не по своему делу!.. Казаки сегодня уходят дальше, а дело самой первой важности... Ясновельможный
пан гетман озолотит вас, если вы меня к нему допустите прямо-таки вот так с головы до ног и озолотит...
Да ты кабыть в тюряге тут сидел, как мы пришли?.. присмотревшись к нему, сказал другой часовой.
Сидел. Вот по этому самому делу и пришел я к
ясновельможному пану гетману...
252

А ну геть!.. потеряв терпение, крикнул вдруг
первый. Довольно балакано... Геть!..
Жидовин, невысокого роста, жирненький, с неприятно белым лицом, с ч¸рными, в перхоти, пейсами,
скатился с крыльца.
В горнице стукнуло окно.
Что ещ¸ там? раздался сильный голос Степана.
Жидовин, присмотревшись к атаману, весь даже
скрючился отчего-то, но тотчас же, овладев собой, заулыбался и закланялся...
Ах, ясновельможный пан гетман!.. У меня к вам
дело огромной важности, а казаки ваши такие строгие, такие верные!.. никак не пускают меня... Не сво¸
дело, нет, а для вас стараюсь... И что такое не пускать?
Ежели мо¸ дело не подойд¸т ясновельможному пану
гетману, ясновельможный пан даст мне в зад пинка,
только и всего, а если подойд¸т, ясновельможный пан
наградит Иоселя... Одна минута, и вс¸ готово...
Эта готовность получить в зад пинок была так убедительна, что никак нельзя было Иоселю сопротивляться.
Пустите его, казаки!..
Иосель катился уже по лестнице. Казаки враждебно
покосились ему вслед.
Ясновельможный пан гетман... Падам до ног...
Но, но, но... грозно прикрикнул на него Степан. Я этого не люблю! Кто ты, откуда, зачем? И чтобы не врать, а то...
Ой, как же можно врать такому ясновельможному пану? Я скорее язык откушу себе, чем...
Не вертись... И постой: мне говорили, что в тюрьме
жидовин один был. Это ты, что ли?
Я, ясновельможный пан гетман, я...
За что посадили?
Невинно, ясновельможный пан гетман, видит
Бог, невинно... изгибаясь и поднимая обе руки с растопыренными пальцами кверху, заговорил Иосель.
Я на Москве был и вот... и вот там... оказались нехорошие люди, которые уж вы будьте милостивы, яс-
253

новельможный пан гетман... старые медные деньги
на серебряные перебеливали... Ну, всех их похватали:
сперва, как полагается, на прав¸ж, а потом горячим
оловом горло им всем позаливали... А я, точно нарочно, знаком с ними был. И меня схватили. Но начальные люди сразу увидали, что Иосель чист, совсем как
новорожденный младенец, что его оговорили по злобе... О, московских начальных людей не провед¸шь!..
в упоении закрыл он глаза, поматывая растопыренными пальцами правой руки туда и сюда. На три аршина в землю они видят... Но чтобы Иосель был в
выборе своих знакомцев осторожнее, старый дурак,
они постегали его маленько на кобыле и послали на
вечное жить¸ в Астрахань... И вот ясновельможный пан
гетман дай ему Бог много лет здравствовать!.. освободил меня, бедного человека, и я только из благодарности, ясновельможный пан гетман, верьте
мне, решился передать вам об одном важном деле.
Ясновельможный пан гетман хочет дать ч¸рному народу волю, и вот я...
Какое дело у тебя до меня?.. перебил его Степан, которому он уже надоел.
А может, ясновельможный пан гетман дозволит
переговорить не в сенях?..
Так что мне, в крестовую, что ли, тебя вести?..
нахмурился Степан. В передней у меня свои люди...
Говори здесь. И поживее: мне надо на берег пройти...
Я знаю, что у ясновельможного пана гетмана великие расходы... заторопился Иосель, сразу понизив
голос и приняв таинственный вид. Нужны гроши и
на войско, и ещ¸ больше нужно грошей населению,
чтобы оно видело щедрость ясновельможного пана гетмана и шло бы за ним охотнее...
Íó?
Ну, так вот... затруднился Иосель и, вдруг осторожно блеснув на атамана своими ч¸рненькими глазками, добавил: Так вот, если угодно ясновельможному пану гетману, я с его разрешения мог бы для яс-
254

новельможного пана гетмана... перебелить медные деньги
на серебряные...
Степан в упор смотрел на него: казны у него хватает, но разве излишек кому когда мешал?..
Конечно, для храбрых казаков такие деньги не
годятся, продолжал Иосель. Казаки народ умный о,
какой умный! Но вокруг много мордвы по лесам, черемисы, чуваши. Эти люди совсем неуч¸ные, и им можно было бы, вот как мои московские знакомцы делали, много таких денег сдать. А им, можно сказать, все
равно что они понимают?.. И мужички принимать
будут, особенно если полутче сделать, посветлее...
Степан думал. Иосель, подобострастно изогнувшись,
ожидал. «Кто же себе доброго не желает? думал он.
Ясновельможный пан гетман свои дела очень понимает: в воеводские хоромы вот забрался, и дочку себе воеводскую взял, и одет весь в шелку да бархате, и золота сколько на н¸м надето ай-вай-вай...»
И если дела у ясновельможного пана позамнутся
чего не дай Боже, продолжал он очень убедительно,
то для московских людей будет очень много хлопот: разве разбер¸т когда вс¸ это быдло, какие деньги настоящие,
а какие нет? Большое дело, ясновельможный пан гетман!.. очень убедительно и липко добавил он.
Надо обдумать... сказал Степан. Ид¸м на берег, там у меня дело есть, а потом ты мне обскажешь
вс¸ толком...
Куда прикажет ясновельможный пан гетман...
Не успели они, однако, выйти за ворота, как сразу
наткнулись на Тихона Бридуна, который, сопя, тяжело колыхался куда-то. Едва увидел Бридун Иоселя, как
сразу точно окаменел, вытаращил глаза и раскрыл рот.
Иоська, ты?! едва выдавил он из себя и в бешенстве вдруг схватился за свою кривую саблю. Ну,
теперь ты не втичешь мени, собачий сыне!..
Степан шагнул между ними.
Стой!.. В ч¸м дело? сказал он. В ч¸м он перед
тобой провинился?..
255

Бридун прямо задыхался.
Ни, ты наперед скажи мени, як вин, писля всего, шо було, знов до тебе влиз... просипел он, весь
багровый.
Степан, удивл¸нный, в двух словах передал все.
Иосель стоял, не подымая глаз, но на щеке его, под
пейсами, что-то мелко дрожало. Уставив на него сердитые глаза и тяжело сопя, запорожец внимательно
слушал. Несколько казаков с любопытством остановилось в отдалении.
Ну? проговорил Степан. В ч¸м же дело?
Бридун с яростью сорвал с себя красноверхую шапку и бросил е¸ на землю.
Эй, козаки, пидходить близче!.. крикнул он сипло. Слухайте уси, шо старый Бридун говорить буде.
Уси идить за сьвидкив!.. Так... Ось як перед Богом: гроши у Москви перебиляв вин, а всыпались наши телята.
Им горло розтопленим оловом залили, а вин ось вже в
Самари похожаеть...
Ясновельможный пане пулковнику...
Цыть!.. Мовчи!.. схватился за саблю Бридун.
Ось прийдемо у Москву и вы уси побачите, хто бреше
и хто правду каже. Знаю я их, собак, доволи!..
Ну, кто прошлое помянет, тому глаз вон... пошутил Степан. Он вот предлагает...
Вин предлагав тоби петлю на шию, а ты лизешь у
неи... натужно сипя, хрипел запорожец. Ну, наробить тоби горы злодийських грошей. А що ты сам з ними
робитимешь, коли у Москву прийдемо та козацький
порядок всюди постановимо?.. Що, в тебе казны не хватае?.. А ще атаман!.. Та коли б мы, запорожци, знали, що
коло тебе тут жидова буде, побачив бы ты наши чубы
тут!.. И що ты, очумив? Та ты втвори очи, подивись на
ту чортову покряку чи справди ты не пизнаешь юду?
Степан, нахмурившись, пристально всматривался в
совсем побелевшее лицо еврея.
Та ось вин, юда, твого брата Ивана князю Долгорукому передав!..
256

Точно плетью вдоль спины ожгли Степана. В самом деле, ему показалось что-то знакомое в этом
белом лице. Тогда в Чигирине он пут¸м и не видел
его он помнил только какую-то ч¸рную берлогу,
смрад, перины и черномазую, бесчисленную, как
клопы, детвору. Он, собака!.. Степан схватился за
саблю...
Запорожец загородил собой еврея.
Ни, теперь ты стий!.. решительно прохрипел
он. У тебе зрадив вин одного брата, а у нас, запорожцив, вин зрадив тысячи братив, котри дармо згинули у ляхив. Смекаешь, собака, Билу Церкву?.. А?..
Наш вин, и нам судить його... Тоды ты утик вид нас,
тепер не втичешь!..
Вложив два пальца в рот, он пронзительно свистнул.
Такой же свист отозвался ему из-за стены, другой с
песков, третий от башни...
Гэй, хлопци!.. Уси сюда!.. крикнул Бридун.
Усих запорожцив скликайте!..
Значительно увеличившаяся кучка казаков возбужденно галдела. Степан, потупившись, сдерживал себя
из всех сил. Ему было жаль отдать еврея запорожцам.
Ось зараз у нас на Украини Брюховецький та Дорошенко баламутять... сипло кричал посиневший от
волнения сечевик. Один, собачий сын, знова козакив до ляха тягне, а другой пид турецького султана.
Тому и втик я з Украины. Тому, що се зрада... Я
хрещ¸ный... Нехай московськии воеводы шкодят нам,
так усе ж москали сами нам братя и по вири, и по
крови. Я спершу русский, а потим хохлач, вы спершу
русскии, а потим москали. Москва дочка Киива... Но
султан турецький бисурман був, е и буде, николи не
будэ згоды миж нами й ляхами, ну, а ус¸ ж настрашнийши для наших телят ось вони... ткнул он, задыхаясь, коротким пальцем к еврею. Ось пишли мы за
волею, та николи не добь¸мося мы воли, доки на воли
будуть вони, юды. Або нам не жить, або им, другого
выбору нема...
257

Славно!.. Правда!.. раздалось со всех сторон. Вы
туточки не знаете их, бисовых дитей, вы на Украину
1
поизжайте
...
Кто-то, отряхнув от пыли, нахлобучил на чубатую
голову Бридуна его красноверхую шапку. Он огляделся
вокруг. Запорожцы все выжидательно смотрели на него.
Бери жида!.. За мною!.. скомандовал он. И ты,
атаман, иди; и ты справишь поминки по твойому братови... Жаль тильки ось, що Сер¸жки Кривого нема:
вжеж потишився бы вин... За мною!..
За стеной раздался вдруг взрыв вес¸лых голосов и
смеха, и в ту же минуту из городских ворот вывалила
большая толпа.
Нашу, нашу, казанскую... закричали вес¸лые,
нетерпеливые голоса. Ну, Васька...
И заливистый, звенящий голос Васьки сразу покрыл вс¸:
Эх, вдоль да по речке, вдоль да по Казанке
Сизый селезень плыв¸т...
Чикмаз, сделав зверское лицо, вдруг яростно, дико,
но в такт взвизгнул, и сразу весело, дружно подхватил хор:
Ишь ты, поди ж ты, что же говоришь ты:
Сизый селезень плыв¸т...
1
Вот сейчас у нас на Украине Брюховецкий да Дорошенко баламутят... сипло кричал посиневший от волнения сечевик. Один, собачий сын, опять казаков до ляха тянет, а другой под турецкого султана. Оттого и тикал я с Украины. Потому что измена... Я крещеный...
Пусть московские воеводы шкодят нам, так все же москали сами нам
братья и по вере, и по крови. Я сперва русский, а потом хохлач, вы
сперва русские, а потом москали. Москва дочка Киева... Но султан турецкий басурман был, есть и буде, николи не будет миру промежду нас
и ляхов, ну только всех их вс¸ же страшнее для наших телят вот îíè...
ткнул он, задыхаясь, коротким пальцем к еврею. Вот пошли мы за
волей, но николи не добь¸мся мы воли, пока на воле будут они, иуды.
Или нам не жить, или им, другого выбору нет...
Верно!.. Правильно!.. раздалось со всех сторон. Вы здесь не
знаете их, бисовых детей, вы на Украину поезжайте!..
258

И опять завел-залился Васька:
Вдоль да по бережку, бережку крутому
Добрый молодец ид¸т...
Опять в нужный момент зверски взвизгнул Чикмаз,
какой-то запорожец, вложив пальцы в рот, засвистел
с заливом, и кто-то мастерски, подмывающе за¸кал:
Вишь ты, поди ж ты, что же говоришь ты:
Добрый молодец ид¸т!..
И Васька в такт, ловко обернувшись к толпе лицом
и как-то забористо перебирая на ходу стройными ногами, бросил:
Сам со кудрями, сам со русыми
Разговаривает...
Взвизги дикие, приахиванье, присвисты, при¸кивание, подмяукиванье, вс¸ слилось с хором в одну дикую, зажигающую, красивую мелодию. И казалось, то
не Васька, задом идущий впереди хора, так щеголевато и задорно перебирает ногами, не Федька Блинок и Спирька Шмак, бортники, только что прибежавшие с Усолья в казаки, так ловко идут в подголосках, не рябой Чикмаз взвизгивает диким степным
взвизгом, не Ягайка-чувашин со своим круглым,
плоским, теперь смешно-серь¸зным лицом ладит своими лаптями со всеми в ногу, не запорожец заливается удалым посвистом, а делает вс¸ это какая-то
огромная сила, которой эти люди не могут сопротивляться.
Кому мои кудри, кому мои русы,
стройно вывел Васька и бросил:
Достанутся расчесать?..
259

И снова ещ¸ огненнее, ещ¸ задористее подхватил хор:
Ишь ты, поди ж ты, что же говоришь ты:
Достанутся расчесать...
Степан и запорожцы с полум¸ртвым Иоселем скрылись в одной из башен там при воеводах застенок
помещался.
Казаки, кончив песню, весело шли к блещущей реке
и стругам, вдоль берега вытянутым, балагуря и смеясь.
А ну, ребята, теперь Васькину новую давайте!..
крикнул кто-то. Гоже он, сукин кот, песни складывать насобачился... Ну, Васька, начинай!
Васька за последнее время маленько отош¸л. Вс¸ вокруг было так необычайно, так дружно, так весело. Образ милой Гомартадж уже начал тускнеть в его душе:
было и прошло, быль¸м поросло. От крови всякой он
сторонился, а воля пьянила и его.
Да ну, Васька!.. Какого ч¸рта?..
И едва Васька, выждав момент, своим чистым голосом бодро начал:
Еще как-то нам, ребята, пройти,
как сразу дружно подхватил хор:
Астраханское царство пройд¸м свечера,
А Саратов, славный город, на белой заре,
Мы Самаре-городочку не поклонимся,
В Жигул¸вских горах мы остановимся.
Вот мы чалочки причалим все ш¸лковые,
Вот мы сходеньки положим все кедровые,
Атаманушку сведем двое под руки,
Есаулушка, ребятушки, он сам сойд¸т.
Как возговорит наш батюшка, атаманушка:
«Ещ¸ как бы нам, ребятушки, Синбирск-город взять?..»
И зашумела широкая песчаная отмель самарская вес¸лым походным шумом... И вдруг снизу л¸гкий стружок под
парусом показался. Дул добрый низовой ветер, и стружок
бежал весело. Казаки бросили погрузку и гадали: кто и
260

откуда это мог бы быть? Пристал стружок к песчаной
отмели, и все ахнули: то был один из казаков, которых
послал Степан к шаху со своей грамотой. Лицо казака
сияло радостью: наконец-то догнал своих!.. Да где, чуть
не под Москвой!..
А где же другие? кричали, сгрудившись, казаки.
А других всех тезики порубили... отвечал гонец.
Как?.. Послов?.. Да что они...
И крупная брань повисла в воздухе.
Рассказывай!.. И живо... Расперетак и распереэдак...
Мне надо сперва атаману доложиться...
Толпа бурно зашумела.
Рассказывай!.. с гневными лицами напирали они
на него. От атамана не уйд¸т... И мы такие же казаки... Живо пов¸ртывайся!..
И гонец рослый молодой казак с румянцем во всю
щ¸ку и с ч¸рными вес¸лыми усиками стал рассказывать толпе, как передали они шаху на торжественном
при¸ме грамоту атаманову, как недоволен был шах, что
атаман надавал в ней себе всяких пышных титулов самовольно, как усмехнулся он, когда толмач вычитал
ему, что казаки предлагают ему союз против государя
московского...
А как дочитал толмач до того места, где атаман
грозится прийти в случае чего с двухсоттысячной армией, батюшки, что тут было!.. рассказывал гонец.
Толмач это со страху едва бред¸т да вс¸ спотыкается, а
шах, как понял, кык вскочит, и придворные все его за
сабли схватились. Ну, похватали всех нас и тут же всем,
акромя меня, головы порубили, а кишки собакам бросили... А ты, грозно говорит это мне шах, ты иди домой и передай твоему разбойнику-атаману, что ты-де,
атаман, дикая свинья, и что он-де, шах, бросит-де тебя,
атамана, живого или м¸ртвого, на съедение псам.
Тяж¸лая фигура вдруг грозно выдвинулась из задних
рядов. Все оторопели. Весь красный, с гневно сверкающими глазами, Степан вдруг выхватил саблю и страш-
261
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
