Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Степан Разин. Казаки. Исторический роман

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Тотчас после молебна князь Прозоровский разв¸л по бойницам и стрельницам стрельцов, при пушках, а их было по стенам четыреста шестьдесят, поставил пуш­карей и затинщиков при затинных пищалях, а при во­ротах  воротных. Работные люди усердно заваливали кирпичом ворота. Все посадские, по тогдашнему обы­чаю, вышли на стены: кто с пищалью, кто с самопа­лом, кто с топором или бердышом, а кто с колом или же камнями. И задымились жаркие костры, на которых готовился для осаждающих вар.
Прибежали лазутчики: Стенька сош¸л с Жареных Бугров, посадил своих воров в струги, поплыл по Бол­динскому протоку, что обтекает Астрахань с востока, потом вош¸л в проток Черепаху, а затем в речку Кри­вушу, что теч¸т с юга от города: здесь были виноград­ники и отсюда подступ к стене был самый удобный. Митрополит сейчас же приказал копать ров от своих прудов, а какие в них караси водились!.. чтобы за­топить эти виноградники. А пока он хлопотал так око­ло прудов, тезики (персы) привели к воеводе двух ни­щих: Тимошку Безногого и Юрку Заливая. Персидские гости организовали на свой сч¸т конный отряд для за­щиты города. Их всадники и изловили этих нищих, ко­торые отлучились из города, неизвестно куда, ещ¸ до того, как были завалены крепостные ворота, а теперь вот, неизвестно как, снова появились в городе. Нищих сразу поднял Ларка-палач на дыбу и изорвал их плетя­ми, и в невероятных муках Пыточной башни они ска­зали, что они похвалились Стеньке зажечь город в при­ступное время. И старого безногого стрельца Тишку уда­вили на виселице, а рядом с ним повис и Юрка, че­ловек неизвестного рода-племени.
После казни к воеводе подош¸л Бутлер, немчин, командир «Орла», и сообщил, что ему на корабль не­известная рука подбросила письмо на немецком язы­ке: воры грозили ему рассчитаться с ним по-своему, если только его немцы будут принимать участие в боях против казаков. Воевода  он вс¸ возводил глаза к
212
небу  совсем растерялся: враг был не только под стенами, но и в стенах.
 Господи, на Тебя единого вся моя и надежда... поднял он опять свои водянистые глаза в небо. Спа­си и заступи...
 Та, но... сказал Бутлер с сильным немецким акцентом. Но фс¸ же нато забретить рипакам разъез­жать по Фолге. И татарский слаботка сжигайть нато, штоп казакам не пыло кте укривайт...
 О?!. А и впрямь!.. Вот мозговитый немчин...
И воевода приказал немедленно запалить татарскую слободу и не велел рыбакам выезжать из города под страхом батогов, а то и смерти. И, собрав на митропо­личьем дворе стрелецких начальников и лучших людей города, воевода выслал митрополита увещевать их сто­ять за Дом Пресвятой Богородицы накрепко.
 Рады служить великому государю верой и правдою, не щадя живота даже до смерти... сказал стрелецкий голова Иван Красуля. Ничего не опасайтеся...
Иван Красуля, сорокалетний рослый красавец, был упорным раскольником, ненавидел Москву и уже дав­но был в тайных сношениях со Степаном.
Было 21-е июня. Из раскал¸нной степи несло жаром, как из печи, хотя день склонялся уже к вечеру. Волга и все бесчисленные протоки е¸ пылали пожаром... И вдруг крепостные звонницы завыли страшным набатом: воров­ские казаки, перебравшись через затопленные митрополи­том виноградники, шли с лестницами на приступ. Степан с есаулами поднялся на небольшой песчаный холм. Слева сияла золотом и багрянцем Волга. Вспомнился вдруг такой же вот тихий вечер, когда так же вот пылала река, а среди нее билась в агонии красавица Гомартадж. Сердце сжалось на мгновение, но он только нахмурил свои густые брови и крикнул пробиравшимся по виноградникам казакам:
 Не торопись, не нажимай!.. И в кучи не сбирай­ся  врозь бреди, лавой, по-казачьи...
Звонницы выли. На стенах шла суета, а за стенами, в городе, слышны были резкие звуки труб и глухое уха-
213
нье тулумбасов1. Князь Иван Сем¸нович, воевода, на­дел панцирь, шлем-ерихонку, уши его оттопырились ещ¸ более в этом блестящем воинском доспехе, опо­ясал саблю и взгромоздился на своего боевого, пышно убранного коня. Стрелецкие головы, дворяне и дети боярские с подьячими окружили его.
 Откуда идут?  спросил он.
 С виноградников... К Вознесенским воротам...
 С Богом...
И под страшный вой звонниц, под звуки труб и ту­лумбасов, плач детей, причитание женщин и тревож­ное карканье воронья старый воевода говорил:
 Дерзайте, дети и братья, дерзайте мужественно!.. Ныне пришло время благоприятное пострадать за ве­ликого государя доблественно, даже до смерти, с упо­ванием бессмертия и великой награды за малое терпе­ние. Надейтесь крепко на блаженство со всеми святы­ми, пострадайте с нами сию ночь, не сдавайтесь на прельщения богоотступника Стеньки!..
Быстро смеркалось. Казаки стягивались к Вознесен­ским воротам. Но это был только отвод глаз, чтобы от­влечь сюда все силы осажд¸нных: пользуясь темнотой, в других местах казаки уже лезли на четыр¸хсаженные стены. Ни стрельцы, ни посадские не дали по ним и выстрела, но, наоборот, радостно втягивали их за руки на стены. И вдруг загрохотали пушки: то пушкарь То­мило с товарищами открыл по ворам огонь из подошев­ных бо´ев. Но огонь не причинил казакам никакого вре­да, благодаря их наступлению лавой и темноте. Вс¸, что могло, бросилось на эту сторону. Но было уже поздно: пушки Томилы смолкли, воры были в городе и вдруг в тревожной тьме, под зв¸здами, грянули раз за разом пять пушечных выстрелов: то был казачий «ясак на сда­чу». Вс¸ было кончено...
Ч¸рные люди и стрельцы с злорадными криками бросились с ножами, топорами, кольями и пищалями
1
Тулумбас  большой турецкий барабан.
214
на дворян, детей боярских, пушкарей и приказных. Брат воеводы, Михайла Сем¸ныч, свалился под стену от са­мопального выстрела. Сам воевода получил удар копь­¸м в живот. Кто-то из его старых холопей пробился с ним каким-то чудом через торжествующие и озлоблен­ные толпы к соборной церкви и положил его там на ковре. В храме было уже много приказного люда, дво­рян, торговых людей с их сдобными половинами, блед­ных матерей с детьми, девушек, которые дрожали за свою судьбу. Весь точно развинтившийся митрополит Иосиф в слезах утешал своего друга, воеводу, уверяя его в будущем райском блаженстве. А у запертой желез­ной реш¸тки у входа стоял пятидесятник конных стрель­цов Флор Дура и окровавленным ножом один отбивался от наседавших казаков...
Занималось солнечное утро...
Ч¸рные люди и стрельцы, раскидав кирпич в Пречи­стенных воротах, вырубили в них топорами проход  ключи от крепостных ворот хранились по обычаю у вое­воды, и казаки входили в город через эту калитку, а с другой стороны крепости через Житный двор. Часть их бросилась к собору и, проткнув пикой Фрола, стала па­лить в церковь. Одна пуля угодила в переносье полуто­рагодовалой девочки, которую мать держала на руках, а другая потрафила в икону. Раздались крики ужаса и плач. Выломав реш¸тку, казаки бросились на беззащитную толпу. Они вязали всех подряд  надобности в этом ни­какой не было, но надо было показать себе и людям свое усердие, и, выведя из храма, сажали в ряд под стена­ми колокольни в ожидании суда атамана. В другом месте казаки ожесточ¸нно атаковали небольшой отряд стрель­цов под командой капитана Видероса, того самого ак­куратного немчина, который некогда являлся в Цари­цын послом воеводы астраханского к Степану. Последним выстрелом капитан Видерос убил того долговязого, бе­локурого поляка, который бежал от польских панов, чтобы наткнуться на Дону на глухую вражду Сер¸жки Кривого. Поляк с разбитым черепом ткнулся носом в
215
горячую пыль, а стрельцы вдруг бросились на своего командира, изрубили его в куски и вместе с разиновца­ми бросились на граб¸ж. Особенно жаркая схватка про­исходила около Пыточной башни, в которой заперлись черкесы князя Каспулата Муцаловича. У них давно уже вышел свинец, и они заряжали ружья деньгами и пали­ли. Но озлобление толпы  во главе е¸ был рябой Чик­маз, исступл¸нный и дикий, и палач Ларка, старавшийся загладить свои грехи перед ворами, которых он переказ­нил немало, ослепило е¸, и она как бешеная лезла к башне. Наконец, выбившись из сил, с кинжалами и саб­лями в руках, черкесы бежали из башни и все погибли... А на площади, перед Приказной избой, полыхал огром­ный огонь: то горели всякие дела, вытащенные из при­казов. И вокруг огня радостно бесновалась толпа: теперь конец проклятой бумаге, конец ненавистному гн¸ту при­казных кровопийц!..
Около восьми утра к соборной церкви подъехал ата­ман со своими есаулами. Все они были уже пьяны. За­метив раненого воеводу, который лежал, закрыв гла-
1
за, под раскатом
на окровавленном ковре, Степан при­казал ему встать и следовать за ним на раскат. Воевода едва передвигал ноги, и по грязной каменной лестни­це за ним тянулся мелкими красными бусинками кро­вавый след. Степан поддерживал его под руку. И все снизу, задрав головы, смотрели, что будет дальше.
Они остановились под колоколами, в прол¸те, откуда
открывался такой широкий вид на рукава Волги и степь.
 Ну, старый хрыч, что скажешь теперь?.. сказал
Степан. Присягай казачеству, тогда оставлю в живых...
Теряя последние силы, князь отрицательно покачал своей ушастой головой. Степан вспыхнул и толкнул его с колокольни. Вся площадь ахнула в ужасе: грузный во­евода мелькнул в воздухе и разбился о камни.
Степан спустился вниз. Его ноздри раздувались и гла­за горели мрачным огн¸м. Вспыхнуло в душе видение
1
Раскат  колокольня, крепостная стена.
216
полей далекой Польши и эта виселица, на которой ка­чался, неподвижный и длинный, его брат. Вспомнилась вся неправда, что видел он по Руси. Он мрачно огля­дел своих пленников.
 Кончай всех!.. крикнул он пьяно.
Казаки и работные люди бросились на связанных, и среди криков ужаса, ругани бесстыдной, воплей, зара­ботали сабли, бердыши и копья. Хрустели кости, текла кровь по жарким камням, глаза выходили из орбит...
По всему городу ш¸л граб¸ж. Грабили дворы зажи­точных людей, двор воеводы, церкви и торговые дво­ры: русский, персидский, индийский, бухарский. Хо­зяева-иноземцы и их приказчики были почти все пере­биты. И в то время, как телеги с красными от крови колесами свозили награбленное добро в Ямгурчеев го­родок, в татарскую слободу, для дувана, другие теле­ги, навстречу, свозили тела убитых в Троицкий монас­тырь, где уже рылась одна огромная братская могила.
 Да это воевода... смутился было возчик, свали­вая у ямы свою страшную очередную кладь.
 Дык што ж что воевода?.. осклабился рябой Чик­маз, проявлявший всю эту ночь и весь день прямо какую­то дьявольскую энергию. У нас, брат, все одинаковые. Только вот разуть его милость надо  гожи сапожки-то, сафьяновые... А кафтан очень уж в крови, не гожается...
И тучный воевода, князь Иван Сем¸нович Прозоров­ский, без сапог, нескладно размахивая руками и нога­ми, грузно свалился в яму, на кучу перепутавшихся окровавленных тел, над которыми оживл¸нно кружи­лись уже металлически-синие мухи.
Степан пировал. То и дело голытьба приводила к нему изловленных врагов народных, и он только рукой от­махивался: на тот свет!.. Привели и двух немчинов: Бут­лера, командира «Орла», и немца-хирурга.
 А ты что, сражался против казаков?  строго спросил он Бутлера.
У того просто язык отнялся: он смотрел в упор на ди­кое, пьяное лицо атамана и не мог выговорить ни слова.
217
 Осатанел?  засмеялся Степан громко, доволь­ный, что он производит такое впечатление. Подайте ему добрый стакан водки, авось очухается... А ты, жи­водер, обратился он к хирургу, иди лечи моих ра­неных... И ты иди на «Ор¸л»... Немцы они дошлые, при­годятся... пояснил он своим собутыльникам. Ну, не отсвечивайте...
А по взбудораженному городу уже ездили бирючи, объявляя, что в Астрахани вводится казачье устройство и чтобы весь народ сейчас же выходил на берег выби­рать должностных лиц и принести крестное целование на верность новому порядку. Граб¸ж продолжался, во всех кружалах звенели гусли, свистели дудки и сопели, разливались волынки, стучали барабаны, дикие крики ошалелых от бессонной ночи, крови и вина людей, где­то горело, воронь¸ испуганно кружилось над городом, и среди невообразимого смятения, одни испуганно, другие радостно, астраханцы стягивались на берег. Тор­жественно верхами приехала вся  пьяная  старши­на казачья. Атаманом городовым по крику казаков сра­зу был выбран Васька Ус, несогласных не оказалось, недолго канителились и с выбором других должностных лиц. А потом началась присяга великому государю и его атаману Степану Тимофеевичу и чтобы войску казац­кому прямить и всякую измену выводить. В таборе Ра­зина уже были свои «попы со кресты», которые служи­ли, когда нужно молебны, отпевали м¸ртвых и прочее, но, чтобы дело шло поскорее, привлекли и попов го­родовых. Один из них, только что освобожд¸нный ка­зак из башни, рыженький отец Силантий, замялся было: в делах веры попик был щекотлив. Но новый по­рядок для укрепления своего требовал прежде всего суровой дисциплины, и по знаку Васьки Уса казаки схватили тощего попика и со смехом, раскачав, бро­сили его в Волгу...
Пока шло крестное целование, с кружал на телегах доставлены были бочки с вином. Целовальники, втай­не обмирая, кричали, чтобы все подходили выпить... И
218
вдруг на одной из телег выросла сильная фигура Сте­пана. Он поднял руку. Возбужденный галд¸ж многоты­сячной толпы сразу спал. И Степан высоко поднял зо­лоч¸ный кубок и громко во весь голос грянул:
 За здравие великого государя!..
Толпа, яркая, многоцветная, восторженно заревела.
Степан одним духом опорожнил кубок и швырнул его в волны.
Толпа ревела...
Васька Ус опустил глаза: он был смешлив...
XXII. НОВАЯ ВЛАСТЬ
Прош¸л шумный и богатый дуван. Было много кри­ка, ссор и даже драк. Началось беспробудное пьянство... Несмотря на нестерпимую жару  степь точно горела, Степан со своими есаулами и другой старшиной в бо­гатых нарядах, на прекрасных конях ездил по городу и отдавал черни на муки всех тех, кто ей был неугоден, иногда потому, что в самом деле люди эти вредили в сво¸ время беднякам, иногда и просто так. И людей резали, «сажали в воду», то есть топили, а иногда рубили им руки или ноги и так, обрубками, пускали их ползать на потеху пьяной от воли, водки и крови толпе. И новоявленные казаки, астраханские, посад­ские, свирепствовали много более казаков природных, сердце которых до некоторой степени привыкло уже к воле, уже насытилось местью и искало более всего благ материальных. Новички казаки не уставали требовать крови, а их ж¸ны, бабы посадские, изводили ж¸н уби­тых служилых и дворян «ругающе всячески и называю­ще изменничьими ж¸нами». И чтобы спасти себя, де­тей, близких, часто эти вдовы выходили поскорее за­муж за казаков. Венчали, впрочем, не только вдов, но иногда и от живых мужей, как это было с женой при­казного Алексеева, которая вышла замуж за какого-то казанца. А когда попы отказывались венчать такие пары,
219
то их незамедлительно топили. Но всех лучше отличил­ся новый астраханский воевода Васька Ус: он женился на вдове очень богатого гостя, за которой взял велико­лепное приданое.
Очень неистовствовали астраханцы против тезиков, то есть персов: им было невыносимо, что те позволили себе вмешаться в народное дело и выставили отряд кон­ницы, который столько напортил повстанцам и кото­рому толпа приписывала гибель Тимошки Безногого и Юрки Заливая. Да и вопче нехристи, сволочь... И толпа разнесла персидское посольство, перебила посольских и торжественно, с улюлюканьем и свистом, сожгла все посольские бумаги. А самого посла, толстого, сонного человека с короткой ч¸рной бородой, густой, как щ¸т­ка, и носом в виде сливы, толпа привела к Степану. Степан  он был пьян  сам пов¸л перса на раскат.
 Что, бросать нас хочишь?  невозмутимо спро­сил перс, точно дело это до него нисколько не каса­лось. Зачим? У нас, в Иран, много русски ясырь. Лутче меняй народ туда-сюда...
«А и в самом деле... одумался Степан. Ежели сво­их ослобонить из плена, какая слава про казаков пой­д¸т!»
Постояв с невозмутимым персом на раскате, Степан спустился с ним вниз, к очень разочарованной толпе, которая уже сладко предвкушала полет толстого тезика с раската.
 Ну вот, я попугал, ребята, тезика накрепко... крикнул Степан. А теперь мы его в Персию пошлем, на наших обменяем, которых они там в неволе держат... И больше тезиков не трогайте: все на обмен пойдут... Что же, не давать же душам христианским погибать в неволе у неверных?.. Не по-казацки это будет...
 Пррравильна!.. закричали пьяные голоса. Вот так да... Ай да атаман!.. А мы припасли было тебе ещ¸ одного для раската... Во, гляди...
Перед Степаном, оборванный и окровавленный, сто­ял, с ненавистью глядя на него исподлобья своими
220
прелестными ч¸рными глазами, Шабынь-Дебей, брат несчастной Гомартадж, так на не¸ похожий. Сердце шевельнулось жалостью. Но не должны думать казаки, что им могут руководить какие-то личные привязанно­сти и соображения. И каким волчонком смотрит!.. И он крикнул:
 Этот наших под Свиным островом много побил... на крюк под ребро и на стену!..
Толпа с р¸вом и свистом поволокла Шабынь-Дебея на стену, и Ларка  он был неутомим, этот щуплый парень с бегающими глазами, прин¸с бегом из Пы­точной башни железный крюк на вер¸вке. Через не­сколько минут Шабынь-Дебей, стиснув зубы и закатив глаза, уже висел со стены на этом крюке, поддетым под р¸бра. Кровь быстро, капля за каплей, падала вниз на привядшую от жары и запыл¸нную траву...
А Степан уже сидел со своими в ближайшем кружа­ле и «поддавал на каменку» ещ¸ и ещ¸. Теснота, вонь и гвалт кружала никого не стесняли. За одним из столов казаки грохотали, слушая неимоверную похабщину, которую н¸с, по обыкновению, Трошка Балала; там двое, обнявшись, налаживали песню, и вс¸ сбивались, и вс¸ укоряли один другого в неумении петь; а там даль­ше остервенело дулись в засаленные карты, стучали кулаками по столу и свирепо матерщинничали. За со­седним с атаманским столом пили выпущенные из тюрьмы сидельцы. Степан и старшины, смеясь, прислу­шивались к их рассказам.
 Ещ¸ летось были мы все у Антошки Плотникова на беседе и напились все покуда некуда... весело кри­чал один посадский, бородатый, развертистый мужик с хитрыми глазами, очень довольный, что его слушает сам атаман. И учал меня Сенька, сторож тюремный, с пьяных глаз лаять. А я ему и молыл: мужик-де, про что меня лаешь? Бороду я тебе за это выдеру... А он, Сенька, и говорит: не дери-де, моей бороды, потому мужик-де, я государев и борода моя государева... А как на грех приказный тут подвернись, крапивное семя: как
221
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]