Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление и развитие высшего профессионального экологического образования в России анализ проблем. Монография
.pdf
Н.Ф. РЕЙМЕРС
Николай Федорович Реймерс (1931—
1993) — крупный российский ученыйэколог и общественный деятель в области
охраны природы. Вел научные исследования на Сахалине, в Восточной и Западной
Сибири, на Европейской части России,
способствовал формированию и совершенствованию системы особо охраняемых природных территорий. Работал
также в области экономики и социальных аспектов природопользования. Николай Федорович автор многочисленных
трудов по зоологии позвоночных, экологии лесных сообществ, заповедному
делу, биоэкономике. Венцом научного
пути является монография «Надежды на
выживание человечества (концептуальная экология)», вышедшая в свет в 1992 году. Экологический манифест,
помещенный в этой книге, можно рассматривать как яркое публицистическое завещание автора.
Н.Ф. Реймерс был страстным пропагандистом передовых идей науки,
в качестве лектора Всесоюзного общества «Знание» объехал весь Советский Союз, написал учебник «Начала экологических знаний» (1993),
словарь-справочник «Природопользование» (1990), много популярных
работ, среди которых наибольшую известность получили статьи, опубликованные в журнале «Наука и жизнь». В последние годы жизни был
организатором, а затем и председателем Экологического Союза СССР.
Выступил одним из инициаторов и идейным вдохновителем создания
Международного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ) и был первым деканом экологического факультета в этом
университете (1992 год).
161
Воспоминания об отце
(интервью с Алексеем Николаевичем Реймерсом состоялось
22 марта 2011 года)
— Уважаемый Алексей Николаевич,
скажите, пожалуйста, каковы Ваши первые детские впечатления и воспоминания
об отце?
— Родился я в городе Иркутске. Отец в
это время работал в Иркутске в Институте географии Сибири и Дальнего Востока
СО АН СССР. Первое, что мне запомнилось — это наш переезд на Сахалин, куда
командировали отца. Осталось яркое впе-
чатление, что меня взяли прямо с велосипеда, посадили на поезд,
и мы отправились на Дальний Восток. Там я уже помню больше.
Помню зиму с большими снежными сугробами до 2-го этажа, в
которых можно было выкопать гигантские пещеры, но с работой
отца эти воспоминания никак не связаны. На Сахалине мы прожили один год, мне было в это время 3—4 года.
— Много ли раз Ваша семья переезжала? Меняла основное ме-
сто жительства?
— Не знаю, можно ли назвать большое количество переездов,
если первые годы своей жизни я провел в Иркутске, затем семья
переехала на Сахалин, потом опять вернулась в Иркутск. Из Иркутска, когда мне было 5 лет, мы уже отправились в ПриокскоТеррасный заповедник (1967 год), после этого в Москву. Дальше
было несколько поездок в экспедиции. Наверное, это немного переездов, но с другой стороны, первые годы моей жизни воспринимались, как постоянное движение, так как каждая поездка была
событием. Особенно жизнь в Приокско-Террасном заповеднике
на природе, это очень интересно.
— Помните ли Вы своих дедушку и бабушку — родителей Николая Федоровича? Как часто Вы с ними виделись? Оказали ли они влияние на Ваше воспитание?
— Бабушку никогда не видел, так как она умерла в 1954 году
еще до женитьбы моего отца. Дед женился повторно, возможно
это было причиной его размолвки с моим отцом, так как мы виделись редко, хотя правильнее думать, что их жизненные пути
просто разошлись. Помню, что первый раз дед приезжал к нам
162
в Иркутск, а затем и в Москву. Он всегда много говорил о науке.
Запомнилась такая его фраза, что «не нужно мешать крестьянину,
он сам знает, как вырастить урожай», а еще он похлопывал меня
по плечу и приговаривал: «Наша порода — Реймерсовская», возможно имея в виду коренастое телосложение.
— Были ли Вы знакомы с научными работами своего деда — Фе-
дора Эдуардовича Реймерса?
— Мой дед — Федор Эдуардович Реймерс занимался физиологией растений, был член-корр. АН СССР, возглавлял биологическое отделение СО АН и жил в Новосибирске в Академгородке.
Работы деда в печатных изданиях я не видел, но искал их в Интернете, будучи уже взрослым человеком. Нам после смерти деда
в 1988 году была передана только часть его фотографий и письма, все осталось в другой семье, где у него было еще две дочери.
Одна моя тетя — моя ровесница — Лада (она защищала диссертацию по геологии — коллега!), а другая постарше, как звать ее, я
не помню. Мы с ними никогда не общались.
— Будучи ребенком, участвовали Вы в экспедициях вместе с Николаем Федоровичем? Брал ли Вас отец с собой и что Вы там должны были делать?
— Мы практически весь летний период, когда было возможно,
проводили всей семьей в экспедициях, так как моя мама — Алина
Анна Васильевна — в экспедициях отца выполняла всегда часть
работы, в том числе была и поварихой, а мы — дети — всегда были
при ней. Первые длительные экспедиции описать не могу, но наиболее яркое впечатление осталось от экспедиции на реку Мишиха на Байкале. Это было в 1972 году, мне исполнилось 10 лет, и я
был уже школьником. Там проводился учет мышевидных грызунов методом ловчих канавок, и я работал наряду со всеми участниками экспедиции. В мои обязанности входило вынимать из
канавки зверьков, взвешивать их и снимать с них шкурки. Помню, что условия там, были достаточно суровыми. У нас кончился
хлеб, и мы были вынуждены сквозь труднопроходимый лес идти в
поселок, даже рубили дерево по дороге, преграждавшее нам путь.
В другой экспедиции помню, как моего старшего брата Андрея
спрашивали, сильно ли его кусают комары, а он отвечал: «Кусают, ну и пусть кусают».
— В экспедициях, куда Вас брал отец, Николай Федорович был
руководителем или нет? Какой продолжительностью и какой направленности были эти экспедиции?
163
— Отец, как правило, был руководителем экспедиций, а я сначала немым свидетелем экспедиционных работ, а потом — полноправным работником. Экспедиции длились практически все
лето, но не менее чем 2 месяца. Их направленность можно считать эколого-зоологической, чаще всего изучали грызунов, их видовое разнообразие и популяционную численность.
— Много ли времени отец проводил с детьми?
— Да, мне кажется, что вполне достаточно, так как по моим
детским воспоминаниям, мы всегда вместе гуляли, а во время
прогулки беседовали обо всем, что встречалось на пути. Природа
всегда была значительной частью нашей жизни. Особенно остались в памяти эпизоды из нашей жизни в Приокско-Террасном
заповеднике (1966—1967 годы), отец там работал заместителем
директора по науке. Мы, мальчики, часто были предоставлены
сами себе и настолько освоились с обитателями полувольного содержания — зубрами, и ничего не боялись, что считали за легкую
шалость хворостинкой подогнать и приманить зубра к туристам,
и этим вызвать у них панику. Отец, конечно же, этого не видел.
Жизнь в Приокско-Террасном заповеднике до школьного возраста воспринимается мной как яркие детские впечатления. Это
и сбор грибов, поход за ягодами, встреча с зубрами, но главное —
люди заповедника. Помню, как прибегал к лесничему, и он угощал меня хлебом с медом. Это было опасно, так как надо было
переходить дорогу, а там машины ездили, правда, редко, но ведь
мне было всего 5—6 лет. Еще помню там страшную грозу, когда
все небо почернело, я сильно испугался.
— Был ли с Вами отец строг? Боялись ли Вы его недовольства?
Наказывал ли он Вас? Был ли он добр? В чем это проявлялось?
— Нельзя сказать, чтобы он был строг, скорее всего — достаточно лоялен. Что мне очень нравилось, это куда-либо идти с отцом, особенно в экспедиции. Всю дорогу мы обсуждали интересные вопросы, пели веселые песни, все это было с юмором, даже
с сарказмом, что имело особую притягательную силу. Нет, в детстве меня не ругали, впрочем, один раз мне досталось за школьные проделки. Это было, когда мы уже жили в Москве, я учился
во втором классе и посещал группу продленного дня в школе. Однажды решил слукавить и спрятал дневник с двойками, но дневник был найден, и отец меня слегка отшлепал. Одного раза было
достаточно на всю жизнь.
164
— Учил ли Вас отец мастерить и работать по хозяйству? Участвовал ли Николай Федорович сам в ведении домашнего хозяйства?
— Да, что-либо мастерить — это было нашей страстью. Старший брат Андрей любил строить различные корабли, самых разных размеров от маленьких до больших — полутораметровых в
длину. Интересно, что корабли любит делать теперь и мой сын,
мне же больше нравились ружья и пистолеты, ножи, как и моему брату Аркадию. Возможно, стремление к кораблестроению
передается в нашей семье из поколения в поколение, ведь наши
предки были, вероятно, из Голландии или запада Германии. Скорее всего, именно этим можно объяснить нашу тягу к морю и путешествиям. Одним словом, все мужчины в семье умеют хорошо
работать руками и учат своих детей. Для отца работа по хозяйству
была его отдыхом. Помню, что после долгого сидения за пишущей машинкой на даче, а было это и летом и осенью, отец вставал и говорил: «Давайте похозяйничаем». Одним словом, именно
он был инициатором всех наших дачных дел, и мы шли, ставили
столбы, чинили забор или просто копали. А вот среди всех прочих
домашних дел — отец только ходил в магазин, все остальное было
на маме или бабушке. Мамины родители — Александра Афанасьевна и Василий Иванович Алины всегда жили с нами — в Иркутске, на Сахалине, в Приокско-Террасном заповеднике и в Москве. Правда, в последние годы они жили не в Москве, а на нашей
даче в Томилино. Бабушка с дедушкой всегда помогали по хозяйству, на Сахалине бабушка даже держала корову, они как настоящие сибиряки не боялись никакой работы.
— Запомнилось ли Вам, как праздновали Новый год в семье?
Устраивали ли елку? Какое участие принимал в этом Николай Федорович?
— Вообще, самые яркие детские воспоминания — это подарки. Конечно же, на Новый год всегда была живая елка и радостное ожидание — посиделки до 12 часов. Но большее впечатление
оставили дни рождения. Наш средний брат Аркадий родился зимой, а мы со старшим Андреем — летом. Родители нам всегда готовили особые подарки, так как мы любили мастерить, то чаще
это были модели. Помню радостное чувство, просыпаешься летом на даче в свой день рождения, а у тебя в изголовье постели —
три модели самолетов. Мы все знали, что одна — это моя, а две я
165
должен отдать братьям. Мы все ждали дни рождения друг друга,
ведь каждый брат делился.
— Часто ли у Вас дома собирались знакомые отца? С кем он дру-
жил наиболее близко?
— Отец не любил застолий в доме, поэтому шумных праздников
и встреч практически не было. Все было подчинено режиму и ритму
работы, это было самое главное. Может это наша семейная черта —
как только члены семьи становятся взрослыми и самостоятельными, то они перестают общаться со своими родственниками или
сводят это общение к минимальному. Однажды я переписывался с
возможным нашим дальним родственником из семьи Реймерсов из
Санкт-Петербурга и один из вопросов, который мы обсуждали —
часто ли он встречается со своими родными. Оказалось — очень
редко. Точно так же получилось и у меня с моими братьями.
Среди близких друзей и знакомых отца могу назвать всего несколько человек. Прежде всего — Георгий Анатольевич Воронов —
российский эколог, биогеограф, доктор географических наук,
профессор кафедры биогеоценологии и охраны природы Пермского государственного университета, на коленях которого я сидел в свои первые годы. Это первый аспирант Николая Федоровича. Затем — Феликс Робертович Штильмарк, с которым отец
познакомился, еще работая в Сибири, они совместно написали
несколько книг об истории российских заповедников, которые
затем получили широкую известность. Хочу также упомянуть Вадима Васильевича Дёжкина, с которым отец начал работать с 1969
года в Центральной научно-исследовательской лаборатории охотничьего хозяйства и заповедников (ЦНИЛ Главохоты РСФСР),
именно его в 1992 году отец пригласил возглавить кафедру фундаментальной экологии и природопользования во вновь созданном
вузе — Международном независимом эколого-политологическом
университете (МНЭПУ), у истоков создания которого находился
Николай Федорович и был первым деканом экологического факультета МНЭПУ. Следует сказать, что во второй половине 1980-х
годов отец по работе часто общался с деканом геологического факультета МГУ Борисом Александровичем Соколовым. Я бы также хотел назвать Наугольных Сергея Владимировича, он теперь
доктор наук — известный палеоботаник, работает в Геологическом институте РАН, а тогда в конце 1980-х годов был моим студентом, когда я вел практику в Крыму. Он бывал у нас дома и общался с отцом по вопросам биогеоценологии.
166
— Какие черты характера Николая Федоровича Вы назвали бы
главными?
— Целеустремленность и усидчивость. Просыпаясь утром, мы
слышали стук пишущей машинки, отец всегда вставал рано и работал до обеда, только после этого начинались все остальные дела.
Так было каждый день, если отец не уезжал в командировку, и зимой и даже летом, когда семья жила на даче.
— Говорят, что у Николая Федоровича был сложный характер,
согласны ли Вы с этим?
— Скорее нет, не согласен. Отец не любил подхалимов и никогда не терпел несправедливости, возможно поэтому ему было
часто сложно с людьми.
— Какие работы отца Вы читали? Как Вы относились к его публикациям — особенно в газетах и научно-популярных журналах? Обсуждались ли в кругу семьи проблемы, над которыми работал Николай Федорович?
— Меня очень увлекали публицистические работы отца, читал
я их в основном в школьном и студенческом возрасте. Привлекали они тем, что это всегда было живое слово о самых сложных
и злободневных вопросах. О том периоде (1970-е и начало 1980-х
годов) со слов отца у меня сложилось мнение, что развитие экологии как науки было не нужно руководству нашей страны, что в
экологии видели только препятствие хозяйственной деятельности. Особенно запомнилась многократно обсуждаемая фраза из
речи Н.С. Хрущева, что «эколог — это бездельник, который только и делает, что гуляет и смотрит в бинокль». Такое мнение правительства и легло в основу первой и второй волн разгрома заповедников в нашей стране (Постановление Правительства СССР
№ 3192 от 29.08.1951 «О заповедниках» и Постановление Совета
Министров СССР № 521 от 10.06.1961 «Об упорядочении системы заповедников и охотничьих хозяйств»).
— Остались ли у Вас в памяти выходы в свет первых книг Николая Федоровича, в том числе его словарей? Акцентировалось ли дома
на этом внимание?
— Ну, конечно же, первые книги это было событие — праздник для отца. Он с гордостью всем дома показывал свои работы,
особенно словари, очень радовался или искренне огорчался, если
что-то было не так. Помню, как они долго с Алексеем Владимировичем Яблоковым печатали «Азбуку природы», она выходила
маленькими кусочками в журнале «Человек и природа». Резуль-
167
тат для отца всегда был очень важен, ведь многое было написано
в стол, и не допускалось в печать.
— Когда Николая Федоровича заинтересовали вопросы охраны
природы? Что Вы помните о попытках Николая Федоровича создать экологическую кафедру?
— Сколько себя помню, вопросы охраны окружающей среды
волновали отца всегда. Он очень бурно обсуждал дома результаты
своих командировок по стране, особенно возмущался несправедливым замалчиванием со стороны руководства о нарастающих
экологических проблемах, или попытках скрыть истинные документы и факты первых экологических экспертиз. Если бы так
рано не умер академик Мстислав Всеволодович Келдыш (1911—
1978), то Николаю Федоровичу удалось бы раньше реализовать
задуманное, создать кафедру в Москве и начать подготовку студентов по новой специальности. Со слов отца, он встречался
с М.В. Келдышем именно в МГУ, и очень хорошо продвигалась
реализация возможности открытия отделения экологии при
АН СССР. С именем акад. М.В. Келдыша связано в нашей стране многое, в том числе и возрождение в 1960-х годах таких наук,
как генетика и кибернетика.
— Что Вам известно о создании экологического факультета
МНЭПУ?
— Не очень много. Так как факультет создавался совершенно
при новой структуре, не в МГУ и не в другом крупном вузе, то все
было легко, и отец этому очень радовался. Особенно это было важно на фоне мощного сопротивления, которое пришлось выдержать отцу, да и всей нашей семье, при создании Экологического
Союза СССР. Злопыхателей было много. В течение длительного
времени нам домой постоянно кто-то звонил с бранными словами и угрозами. Часто к телефону первым подходил я и слышал
грязную брань такого плана: «Какое ты имеешь право создавать
организацию для всего Союза?» Можно было даже обращаться
в милицию, но отец не стал. Возможно, такое сопротивление со
всех сторон (научное сообщество, общественность, государственные структуры) и было причиной высокой нервозности у отца в
тот период, что и привело его к заболеванию и преждевременной
кончине. А он, конечно, за все сильно переживал.
— Мы знаем, что Николай Федорович много читал лекций в обществе «Знание». Что известно Вам об этом? Часто ли Николай
Федорович ездил с лекциями в другие города?
168
— Отец много читал лекций и часто ездил по стране. Поездки
были постоянно, правда короткие, может и не все они были связаны с обществом «Знание», мне теперь сложно об этом сказать.
Особенно много было поездок на юг — Крым, Кавказ, Элиста.
— Считаете ли Вы, что атмосфера в семье и научная работа
отца повлияла на будущее детей? Почему Вы выбрали для себя палеонтологию в качестве научного направления?
— Безусловно. Любовь к природе и к путешествиям закладывается с детства. Для меня выбор моей специальности был
очевиден, так как в университет я поступал уже после службы в
Советской Армии, то выбрал геологический факультет, как более связанный с экспедиционной романтикой. Но моя специальность — самая биологическая из всех геологических — палеонтология. Занимаюсь изучением конодонтов, это — вымершая
группа организмов, живших в палеозое и мезозое — в триасе. Небольшие (5—7 см) организмы, двухсторонне-симметричные, занимавшие важное звено в пищевой цепи экосистем прошлого и
имевшие в ротовой части фосфатные элементы, напоминавшие
зубы. Эти элементы очень быстро изменялись, что можно считать эволюционным признаком, который используют в стратиграфии при определении возраста горных пород. По современной классификации живых организмов конодонты близки к
Хетогнатам — типу беспозвоночных животных.
— Кто по профессии Ваши братья? Какое образование получил
Ваш сын?
— Мы все выпускники Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Мой старший брат Андрей
окончил биологический факультет, а средний Аркадий — окончил кафедру биогеографии географического факультета. В настоящее время Аркадий работает ведущим консультантом московского представительства “ERM Eurazia”, занимается независимым
экологическим аудитом, консалтингом. Работа Андрея сейчас не
связана ни с биологией, ни с экологией. Мой сын Максим окончил физический факультет МГУ. Моя жена — Алла, с которой мы
вместе учились, закончила каф. минералогии. Дочь Кристина —
студентка философского факультета МГУ и увлекается историей моды.
— Большое спасибо, Алексей Николаевич, за столь искренние ответы и разрешите пожелать Вам и Вашим родным здоровья и всяческих успехов!
169
А.В. СМУРОВ
Андрей Валерьевич Смуров (род.
1949) — доктор биологических наук,
профессор, директор Музея Землеведения МГУ и профессор кафедры экологии биологического факультета МГУ
имени М.В. Ломоносова. С 1987 года и
по настоящее время возглавляет Экологический центр (Экоцентр) МГУ имени
М.В. Ломоносова. Руководитель и участник многих морских и сухопутных научных экспедиций, в том числе в Индийский океан, на Восточно-Уральский
радиоактивный след в районе комбината «Маяк» и в Чернобыль. С 1990 года
и по настоящее время соруководи-
тель работ по изучению состояния прибрежных морских экосистем Вьетнама, проводимых на базе РоссийскоВьетнамского Тропического Центра РАН.
Научные интересы связаны с образованием и воспитанием в области
общей экологии и экологической диагностики. Читает лекционные курсы — «Морские сообщества и экосистемы», «Введение в количественную экологию», «Основы экологической диагностики» и «Математические основы экологического моделирования».
Заслуженный работник Высшей Школы РФ (2002) и Лауреат премии
Правительства РФ в области образования за 2000 год.
Интервью с Андреем Валерьевичем Смуровым
«Деятельность Экологического центра МГУ
(Экоцентра МГУ)»
(состоялось 14 сентября 2011 года)
— Уважаемый Андрей Валерьевич, расскажите, пожалуйста,
как и когда был создан Экологический центр МГУ.
— Вопрос о создании подразделения, которое занималось
бы экологическими проблемами, для Московского университета был достаточно актуален начиная, наверное, с шестидесятых
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]