Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны. 1945–1989. Коллективная монография

–  приняли  участие  в  районной  Ярмарке  солидарности,  а  также  организовали школьную Ярмарку солидарности, перечислив собран­ные 45 руб. в Фонд мира;

– одна из  активисток КИД, ученица 7 класса, заняла 1-е место в  городском конкурсе юных поэтов «Я голосую за мир!»88.

Понятно, такого рода акции  чаще всего инициировались властя­ми и формально общественными организациями, а после их проведе­ния ставились в пример другим школьникам и освещались в местной  прессе. Активные  члены  КИД  обычно  пользовались  благосклонно­стью  педагогического  коллектива,  получали  благодарственные  гра­моты и другие нематериальные поощрения, но самой заветной награ­дой, естественно, считалась весьма редкая возможность отправиться  в  поездку  за  границу  по  линии  БММТ  «Спутник».  В  то  же  время  нельзя  отрицать  наличия  гуманистической  мотивации  детей,  кото­рые вполне искренним образом стремились выразить свою ненависть  к войне и сочувствие к страданиям людей. Достаточно почитать не­которые из их писем, адресованных своим сверстникам за рубежом:

В то же время многие детские письма до зарубежных адресатов так  и не доходили, а использовались местными комитетами защиты мира  для  оформления  памятных  альбомов  по  итогам  проведения  акций  интернациональной солидарности. Местные комитеты СКЗМ также  могли писать ободряющие письма юным интернационалистам, сим-

Детская переписка  между  школьниками  СССР и  социалистиче­ских стран в последнее  советское  десятилетие  обычно  не включала  в себя эмоциональных кодов героизма, борьбы или страдания.  Дети  описывали  изучаемые  ими  школьные  предметы,  свои  занятия  на  выходных и во время каникул, обсуждали просмотренные фильмы,  высылали  друг  другу  фотографии,  карманные  календари,  вырезки  из  журналов  и  газет,  иллюстрировали  письма  забавными  рисунка­ми. Зачастую такие письма выявляли  скорее  сходства, чем отличия  в жизни юных  представителей  разных  стран социалистического ла­геря.  Вот,  например,  фрагмент  письма  болгарской  школьницы  из  г. Белоградчик, адресованного её подруге  по переписке из Джанкоя  (Крымская область):

ния, происходившие в Болгарии и СССР. Если сначала они делятся  впечатлениями  от  просмотра  советских  фильмов  «Гостья  из  буду­щего» и «Семнадцать мгновений весны», то затем – об итальянском  криминальном телесериале «Спрут». И все же  заметно,  что интерес  к данной переписке  постепенно  теряется,  она  становится все менее  интенсивной и в итоге прекращается.

Однако КИД все же существовали не в каждом учебном заведе­нии или внешкольном учреждении. И даже  там,  где  они действова­ли, активно, сознательно и заинтересованно включенным в описан­ные  выше  практики  оказывался  лишь  некий  «интернациональный  актив». В то  же время основная масса школьников вынуждена была  участвовать в таких мероприятиях (поскольку их инициировала или  поддерживала  администрация,  педагоги,  комсомольская  и  пионер­ская организации), но относилась к ним более инертно и равнодуш­но. В современных интервью многие представители позднесоветско­го поколения вспоминают,  что «это было каким-то визуальным фо­ном, каким-то общим местом, в который мы глубоко не вдумывались.  У нас в школе, я училась с 1975 по 1985-й, у нас постоянно были кон­курсы, плакаты, борьба за мир, песни каким-то негритянским дурац­ким детям, какие-то марши, линейки»; «мы на политинформациях в  основном занимались тем, что под диктовку учительницы заполняли 

“открытки протеста”… Ну  типа  “перестаньте  мучать доктора Хайде­ра”… Припоминаю  что-то  вроде:  “Мы,  советские дети,  глубоко  воз­мущены вашими действиями, мистер Рейган...”»93.

11 апреля 1983 г. «Правда» поместила занимающий половину га­зетной полосы  обзор  писем,  поступивших  на  имя  Генерального  се­кретаря ЦК КПСС Ю.В. Андропова от американцев, обеспокоенных  обострением  конфронтации  между  СССР  и  США.  Информация  о  письме будущей мировой знаменитости занимала там всего несколь­ко строчек: «“Почему  вы хотите завоевать весь мир  или по крайней  мере нашу страну?” – спрашивает Саманта Смит из  города  Манче­стера, что в штате Мэн. Думается, Саманту можно простить в ее за­блуждении – девочке всего лишь десять лет. Грешат антикоммуни­стическими предубеждениями и авторы некоторых других писем»96.  Это было первое публичное упоминание о Саманте и её письме, напи­санном на английском языке (девочка не знала русского языка), ори­гинал которого в настоящее время хранится  в РГАНИ97. Обращение  американской школьницы к Ю.В. Андропову было отправлено прак­тически сразу после того, как он сменил на посту главы государства  умершего  10  ноября  1982  г.  Л.И.  Брежнева.  Впоследствии  во  всех  интервью она вспоминала, что написала это письмо после прочтения  публикаций  в  американской  прессе,  где  говорилось  о  новом  витке  советско-американской  конфронтации  в  связи  с  «жесткой  позици­ей» нового советского лидера в международных вопросах. И только  27 апреля 1983 г. в  «Правде»  была  опубликована  подробная статья  с описанием истории письма Саманты,

жила в обычной комнате со своими советскими сверстниками) были  более чем комфортными. По всей видимости, это были последние от­звуки сформированных ещё в сталинский период  «техник гостепри­имства», которые в 1930-е гг. применялись по отношению к западным  интеллектуалам, посещавшим СССР.

И потом на протяжении около двух лет советские читатели и зрители  регулярно получали из СМИ подтверждения того, что юная амери­канка с  этой  миссией  успешно  справляется. Информация  о  гибели  Саманты  вместе  с  отцом  в  авиакатастрофе  25  августа  1985  г.  была  воспринята  в  Советском  Союзе  как  трагедия  общенационального  масштаба. На протяжении нескольких дней новости об этом сообща­лись всеми основными средствами массовой информации. Генераль­ный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев лично направил телеграмму  с соболезнованиями матери погибшей девочки, которая «как милли­оны юношей и девушек, мечтала о мире, о дружбе между  народами  Соединенных Штатов и Советского Союза»

Что же касается Кати Лычевой, то её образ  был  контекстуально  связан с образом  Саманты Смит, но вместе с тем имел и целый  ряд  серьезных  отличий.  С  одной  стороны,  имела  место  «зеркальная»  проекция,  поскольку  состоялся  широкоосвещаемый  прессой  двух  держав  «ответный»  «визит  мира»  советской  школьницы  в  Соеди-

ненные Штаты Америки. Но если американская  Саманта  оказалась  вовлечена в орбиту культурно-дипломатических игр по воле случая,  то «русская Саманта» имела для этого солидный «бэкграунд» – учи­лась в спецшколе  с  углубленным  изучением английского языка,  на  протяжении 1982–1985 гг. исполняла детские роли в нескольких со­ветских фильмах, являлась активным участником деятельности уже  упоминавшегося КИД при Московском городском Дворце пионеров  и школьников