Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны. 1945–1989. Коллективная монография

в ходе знакомства и общения с лично интересными, вызывающими  доверие людьми, преимущественно симпатизантами СССР:

Своеволие акторов советской культурной дипломатии простира­лось на сферу  использования  реноме  миротворцев  для достижения  личных  и  профессиональных  преференций.  Подобные  поведенче­ские стратегии мы можем наблюдать на примере не столько Федина,  сколько И. Эренбурга, еще  более активно вовлеченного в советское  миротворческое движение. По свидетельству Федина, ссылавшегося  на личные разговоры с Эренбургом,  «чтобы обороняться от критики  и нападок на “Оттепель”, он решительно использует свое положение  “борца за мир”, то есть популярность среди иностранных литераторов  и  журналистов…  В  сущности,  его  оборона  с  позиций  “сторонника”  принесла ему не литературную, а “личную” победу: его никто не соби­рался ущемлять. Потому что он полезен на своем месте – в междуна­родном движении за мир». Дальнейшие беседы с еще одним актором  советской культурно-дипломатической сцены – К. Симоновым – еще  раз подтверждают действенность стратегии использования междуна­родного авторитета для давления на систему: «Симонов рассказал об  истории Эренбурга. Почему его раскритикованную “Оттепель” выпу­стили “молнией”. Он хотел ее напечатать в журнале “Советская лите­ратура” на иностранном языке, когда ему отказали, решил опублико­вать в журнале “В защиту мира”. Это послужило поводом к выпуску  “молнией”»32. Подобные  тактики,  невозможные  для  Федина в  силу  личных причин, вызывали у писателя чувство неприятия. Так, в си­туации конфликта с журналом «В защиту мира», одним из редакто­ров которого как раз являлся Эренбург, Федин отказался переделы­вать свою статью о конфликте в Корее и дополнить свое возмущение  на страницах дневника выпадами против коллеги по писательскому  цеху: «Когда горит и тлеет зажженная Корея, я не могу писать «бра­тья, возлюбим друг друга». Лучше я промолчу. Лучше пусть напишет  Эренбург. Он может написать на любой лад»33.

коллеги-инженеры,  понимаем  свои  обязанности  и  сознаем  вину  за  все то, что причинил советскому народу Гитлер и его клика. Поэтому  мы старались досрочно выполнить репатриационный заказ»34.

С  другой  стороны,  апелляция  к  международному  авторитету  религиозных  деятелей  имела  в  глазах  советских  деятелей  в  сфере  культурной дипломатии  свои  ограничения  В 1963  г.  представитель  Польши в Комитете по вручению Ян Дембовский инициировал дис­куссию о необходимости вручения премии Папе Римскому по образ­цу предполагаемого признания его заслуг Нобелевским  комитетом.  Представление  о  потенциале  вклада  католической  церкви  в  дело 

мира и возможность использовать влияние Папы Римского «на умы  и сердца многих народов» не вызвало единодушного согласия членов  комитета из других стран. Более того, неосторожно сформулирован­ное предложение Дембовского «отметить Ленинской премией Папу  Римского так же, как и тов. Н.С. Хрущева», спровоцировало резкую  отповедь  председателя  Скобельцына:  «Для  меня  непонятно  Ваше  сопоставление»36. Столь  же  нежелательными  кандидатурами,  как  и  глава католической церкви, являлись сами представители РПЦ, даже  если они были активно вовлечены в культурно-дипломатическую де­ятельность СССР, Комитет по вручению многие годы игнорировал  обращения советских  граждан  отметить  выдающийся вклад  митро­полита Николая Крутицкого в дело сохранения мира.

Среди  зарубежных  лауреатов  первых  лет  и  в  меньшей  степени  последующего  периода  выделяются  лояльные  к  СССР  обществен­ные  деятели,  многолетние  руководители  обществ  дружбы  с  Совет­ским Союзом. Показательным примером здесь является английский  юрист Д. Притт, занимавший видные посты в обществах культурных  связей с СССР в Великобритании  и  публиковавший в межвоенный  период в специализированных изданиях страны оправдания сталин­ским показательным процессам. После войны он возглавил Между­народную ассоциацию юристов-демократов и  использовал свою по­зицию для предотвращения отправки интернациональной комиссии  независимых экспертов в революционную Венгрию 1956 г.

Антиимпериалистическая и антиколониальная тематика стала од­ной из важных выигрышных составляющих советской пропаганды на  международной арене. Особой когортой лауреатов стали жертвы дей­ствительной или инсценированной расистской политики в западных  странах. Уже в 1952 г. в списке лауреатов мы находим Поля Робсона –  известного афроамериканского музыканта, отношение к которому в  послевоенном СССР стало выражением любви  советского  народа к  угнетаемым в США расовым группам. В этой же группе – многочис­ленные борцы за освобождение колоний, которые после вступления  на видные государственные посты новообразованных стран проводи­ли просоветскую политику, пытаясь реализовать социалистические  проекты  в  экономике  и  социальном  устройстве.  Их символическое  поощрение начинается с 1960 г. и повторяется с ежегодной регуляр­ностью,  когда  премия  вручается  генералу  Сукарно  (Индонезия),  в  1961 г. – Фиделю Кастро (Куба), Секу Туре (Гвинея), в 1962 г. – Ква­ме Нкрума (Гана), 1963 г. – Модибо Кейта (Мали), 1964 г. – Ахмеду  Бен Белле (Алжир). Новая серия подобных награждений стартовала  с 1973 г., когда наградой был отмечены Камаль Джумблат, не став-

ший президентом Ливана, но в должности министра внутренних дел  легализовавший в стране компартии. В 1973 и 1977 гг. премиями от­мечены президенты Сальвадор Альенде (Чили), Антонио Нето (Ан­гола), Самора Мамед (Мозамбик). Антиимпериалистической нотой  завершился сам проект премий в 1990 г., когда после двухлетнего пе­рерыва в процедуре вручения ею был удостоен единственный лауреат  этого года – Нельсон Мандела (ЮАР).

Лауреаты  Ленинских  премий  мира  становились  важными  зве­ньями культурно-дипломатической сети СССР. Их международный  авторитет  интенсивно  использовался  в  целях  внешнеполитических  репрезентаций советской позиции в том или ином регионе мира, для  подтверждения  мирного  характера  социалистических  инициатив  или  позиций  конкретного  лидера.  Послания  или  речи  обладателей  премии сопровождали публикации в центральной советской прессе  и журналах, распространявшихся  за  границей,  они приглашались  с  выступлениями на чествование последующих лауреатов. Например,  весомый вклад Л.И. Брежнева в обеспечение мира подтверждали на 

ских стран – в Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Чехословакии. Сре­ди них особую роль в реализации задач советской детской диплома­тии  выполнял  «Артек»,  традиционно  являвшийся  одним  из  самых  известных  «демонстрационных  объектов»  культурного  показа  на  территории СССР: как прямого (для узкого круга VIP-гостей и спе­циально отобранных детских групп из-за границы), так и медийного  (для массовой зарубежной аудитории). Образцовый лагерь на берегу  Черного моря также служил эталонной площадкой для проведения  различного рода  международных  мероприятий  и  местом осуществ­ления  направленного  межкультурного  диалога  с  идеологическим  подтекстом.

Важным отличием «Артека» от подавляющего большинства пио­нерских лагерей являлось то, что он работал круглогодично, для чего  на  его  территории  действовала  полноценная  общеобразовательная  школа. Но основная часть детей из-за рубежа приезжала сюда во вре­мя так называемой международной смены, которая проходила еже­годно в июле–августе, то есть во время летних школьных каникул и  в самый благоприятный для приморской рекреации период. Пребы­вание юных гостей из других государств обычно оплачивалось совет­ской стороной. Как правило, это  были  группы, сформированные по  выделенной квоте для зарубежных пионерских и скаутских органи­заций, политических и общественных объединений прокоммунисти­ческой направленности  из  социалистических, капиталистических  и  развивающихся стран. Здесь можно вспомнить, например, что Поль  Торез – сын французского коммунистического лидера Мориса Торе­за, в период с 1950 по 1953 г. посетил «Артек» трижды, о чем доста­точно подробно писал в своих воспоминаниях53.

Приглашение  посетить  «Артек»  также  получали  дети  бывших  участников  антифашистского  сопротивления  в  Европе,  деятелей  национально-освободительного  движения  стран  Азии,  Африки  и  Латинской  Америки,  а  также  активистов  лояльно  настроенных  к  СССР  общественных  организаций  всего  мира,  особенно  если  они