Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны. 1945–1989. Коллективная монография

мах, вузах), а также во внешкольных учреждениях. Широкое распро­странение движения объяснялось несколькими причинами. С одной  стороны, явно имела место инициатива «сверху», подкрепленная по­стоянно звучащими в официальном дискурсе призывами «с юных лет  бороться за мир», развивать интернациональную дружбу и солидар­ность.  С  другой  стороны,  и  «снизу»  проявлялся  заметный  интерес  детей и юношества не только к жизни своих сверстников за рубежом,  но и в целом к тому, что происходит за границей, а также к изучению  иностранных языков.  Этот  интерес  подтверждается  тем,  что  в  цен­тральные органы советских обществ дружбы с различными странами,  которые  находились  под  эгидой  ССОД,  регулярно  поступали  кол­лективные запросы КИД, а также индивидуальные просьбы о помо­щи в установлении контактов с зарубежными сверстниками. Иногда  переписка  детей  трансформировалась  в  обмен  письмами  взрослых.  Так было, например, в случае с  осуществлявшейся  в  1963  г.  друже­ской перепиской учащихся младших классов  Ярушки Рабасовой из  Праги и  Сергея  Александрова  из  Челябинска,  которая  переросла  в  переписку  их  отцов  –  служащего  Ярослава  Рабасова  и  советского  учителя Анатолия Александрова. Оба они имели встречный личный  интерес к стране проживания адресата. Но вскоре достаточно откро­венная  и  интенсивная  переписка  оказалась  прерванной,  поскольку  Александров,  являясь  марксистом-догматиком,  все  чаще  допускал  менторский, поучительный тон относительно событий в чехословац­ком обществе73, даже в обмене личными посланиями демонстрируя  отношение к Чехословакии как к «младшему брату» СССР по социа­листическому лагерю74.