Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантика колоративности в пространстве рекламного дискурса. Монография
.pdf
А. А. Брагина рассматривает в своих трудах новые значения
слов и словосочетаний на основе цветовых определений. Анализу
отношений между элементами системы цветонаименований
посвящено исследование Р. М. Фрумкиной. Ее целью является
изучение отношений между смыслами слов.
Сравнительно-исторический анализ колоративов проводили
А. П. Василевич, В. Г. Гак, Л. В. Лаенко, Н. Б. Бахилина,
Е. М. Чекалина и др.
Исследования обозначения цвета в разных культурных
традициях стали возможны в связи со становлением
культурологически ориентированной лингвистики, которая позволяет
взглянуть на язык с точки зрения отражения в нем культурных
ценностей нации [Ф. Н. Шемякин, А. П. Василевич, А. Д. Райхштайн].
В этой связи можно отметить все возрастающий интерес к выявлению
национально-специфических особенностей цветообозначений в
разносистемных языках. Национальную специфику на основе
различных языков Е. А. Михайлова, К. И. Масленникова, А. К. Куслик
назначили объектом своего исследования. Изучением цветовых
представлений на разных уровнях их развития в культурах народов
мира занимались В. Тернер, Б. Берлин, П. Кей, В. И. Шерцль.
В последнее время стало популярным такое направление, как
психолингвистика (работы А. Б. Базымы, Л. И. Мироновой).
Р. М.Фрумкина воспринимает «мир цвета» исключительно как
психический феномен и соотносит семантические отношения,
существующие в группе слов и словосочетаний, выражающих цвет.
Также она исследует психическую деятельность, связанную с
воплощением представлений о мире в смысловой структуре языка.
Психологический подход в работах А.П. Василевича и
Р.М. Фрумкиной определяет лексические соответствия на материале
цветообозначения, позволяя сопоставить денотативное значение
цветов разных языков. А. П. Василевич в своих исследованиях
выделяет имена собственные в составе цветонаименований среди 15
языков мира.
Во все времена ассоциации цвета и звуков с музыкой
изучались и активно использовались поэтами, композиторами
(А. Н. Скрябин, В. Кандинский, А. Блок, С. Есенин). Дидро считал,
что колорит картины зависит от психических свойств и состояний
художника.
11
Широко рассматривался вопрос цветонаименований с точки
зрения морфологии и этимологии (А. Вежбицкая, С. В. Кезина).
Валентные свойства, деривационные модели в синхронии и
диахронии изучались А. А. Ругалевой, Е. В. Коминой и др.
Многих лингвистов привлекает сопоставление лексикосемантической группы цветообозначений в плане сопоставления по
различным параметрам русских наименований цвета с
цветообозначениями в других – родственных и неродственных языков
(работы Р. В. Алимпиевой, В. Г. Гака, Т. Г. Корсунской,
Х. Х. Фридман, А. П. Василевича, E. R. Heider и др.). В исследованиях
Х. Х. Фридман, Т. Г. Корсунской, М. И. Черемисиной дается общая
характеристика групп цветообозначений на материале русского,
английского и немецкого языков. Семантику цветообозначений в
разносистемных языках (балкарский, русский, французский) изучила
Ф. А. Тугушева. Сравнению цветов в шведском и польском языках, а
также установлению сходств и различий в этих языках посвящена
работа Эвы Хельман-Теодоровича.
Особое внимание привлекает работа А. А. Залевской, которая
представляет межъязыковое сопоставление четырех русских
цветонаименований (белый, желтый, красный, синий) и их
эквивалентов в белорусском, украинском, словацком, польском,
английском, немецком, французском, казахском, киргизском и
узбекском языках.
И. В. Макеенко посвящает свои исследования разносторонней
характеристике цветообозначений, структурным и
словообразовательным особенностям, семантическим,
стилистическим, функциональным признакам в русском и английском
языках.
В немецком языке исследования цветонаименований в
основном касались этимологической области либо современного
положения цветовой лексики по отношению к другим пластам
лексической системы (работы K.-D. Ludwig, E. Wittmers, M. Pfüetze, E.
В. Розен).
В 1927 году была опубликована диссертация Ё. Кениг
[J. Kӧnig], в которой названия цвета современного немецкого языка
рассматриваются с историко-лингвистических и психологических
позиций.
12
Представители языкознания Л. Вейсгербер [L. Weißgerber] и Г.
Гиппер [H. Gipper] исследуют обозначения цвета современного
немецкого языка по семиотическим полям.
В исследовании В. Н. Клюевой затрагивается вопрос
сочетаемости цветовых прилагательных с существительными. На
материале русского, английского, французского и монгольского
языков показано образование фразеологических единиц с помощью
соединения цветовых прилагательных с существительными.
Изучением проблемы, связанной со спецификой отдельных
цветообозначений, занимались А. А. Брагина, В. Г. Гак
(прилагательное «голубой» (синий) изучалось в историческом и
этимологическом планах).
В историко-этимологическом аспекте красный цвет
рассматривали Е. М. Иссерлин, М. А. Суровцева. Семантическая
структура лексем красного, желтого, зеленого цветов стала объектом
исследования А. А. Брагиной.
Семантика цвета и света является одной из приоритетных в
идиостиле писателей и поэтов. Это обусловлено тем, что цветопись в
творчестве писателя является важнейшим экспрессивным средством,
несет глубокую, идейно-художественную и эмоциональную нагрузку.
Л. К. Африкантова, анализируя лексику цветовых характеристик
предмета в научных и художественных текстах, выявила лексикограмматическое своеобразие ее стилевого использования. А. Ф. Лосев,
говоря о живописной образности поэзии, подчеркивал важность
выявления и анализа метафорической и символической колористики.
И. В. Бондаренко исследовала лексико-синтагматические связи
цветообозначений в английской и русской поэзии XIX в.
Не менее перспективно и другое направление – исследования
по символике цвета, начатые еще И. В. Гёте. В работах А. Д.
Черновой, В. И. Шерцля показана связь цвета с предметами. Аспект
символики цветообозначений доказывается и Р. Якобсоном, который
высказался о различии в восприятии гласных и согласных: гласные –
цветные, а согласные – черно-белые. Для Гегеля цвет – символ
определенных идей, категорий, вечных начал.
Следует отметить также Б. Берлина и П. Кея, которые
выделили в своих работах «основные» цветообозначения для всех
языков. Изучив материалы 98 языков, авторы пришли к выводу о
существовании 11 основных понятийных категорий цвета. Но данная
13
теория впоследствии ставится под сомнение, как и возможность
выделения.
Е.Б. Черкасская выбрала предметом своего анализа проблемы
коннотации, а также актуализацию положительного или
отрицательного признака цветообозначений. Известна такая
закономерность, что одни значения цветов исчезают, при этом
возникают новые. Данной топологической проблеме посвящены
работы Л. В. Полубинченко и О. С. Ахмановой.
Нельзя оставить без внимания и разнообразные прикладные
работы – начиная от психодиагностики и цветотерапии и кончая
разработкой рекомендаций по роли цвета в рекламе, визажистике и
т.д. Лингвистический материал привлекается Н. Н. Николаенко для
проведения эксперимента в неврологии, для выяснения особенностей
организации цветовых пространств доминантного и недоминантного
полушария мозга. Л. М. Иванов и Л. П. Урванцев связывают свои
эксперименты с цветовыми ассоциациями, а А.Эткин берет за основу
цветовой тест отношений между людьми. В работе В. Н. Ворсобина и
В. Н. Жидкина изучалась динамика цветовых предпочтений
дошкольников в зависимости от переживаемых ими эмоций. Ученые,
исследуя цветообозначения, их восприятие, связи с особенностями
языка и мышления, учитывали и состав средств цветонаименований в
разных языках и процесс их восприятия. В своих исследованиях И. В.
Гёте говорит о воздействии цвета на душевное состояние. А.
Б. Базыма проводит ряд экспериментов, которые показывают влияние
цвета на человека и его работоспособность [Базыма 2005].
В. Кандинский высказал мнение, что цвета рождают физическое и
психическое воздействие. Под первым он понимал известные
феномены физиологии цветового зрения. Психическое воздействие по
нему вызывает «вибрацию души» [Кандинский 1989, с. 5].
В области психосемиотики известен труд Г. Г. Воробьева, в
котором описывается как цвет, вызывая ассоциации и воздействуя на
человека, вырабатывает у него психосемиотические представления
[Воробьев 1983].
Цветообозначающая лексика рассматривается и с
грамматической точки зрения. Л. А. Петроченко занимался системой
цветообозначения в английском языке с целью раскрытия специфики
выражения степеней сравнения прилагательными цвета [Петроченко
2002].
14
С. Г. Тер-Минасова освещает в своем исследовании
социокультурную сторону, т.е. вопрос социокультурной
обусловленности цветообозначений как знаков, метафорику и
символику, их место в цветовой гамме [Тер-Минасова 2000].
Цветообозначения активным образом привлекались в качестве
материала для описания языковой картины мира. Е. В. Рахилина
отмечает, что в языковой картине мира, в отличие от мира
действительности, вовсе не все объекты имеют цвет, а в основном те,
у которых он может меняться. Это в первую очередь относится к
артефактам. Однако огромное количество объектов в языковой
картине мира все же оказывается «бесцветным» ‒ в силу того, что, как
и в других случаях, приписываемый объекту признак никогда не
может быть для него случайным [Рахилина 2000].
Прилагательные со значением цвета входят в семантическое
поле мировидения, зрительного восприятия, что дает возможность
А. Н. Шрамму отнести их к группе эмпирийных, наряду с
прилагательными вкуса, обоняния и осязания [Шрамм 1979, с. 26].
Отличительной особенностью прилагательных данной группы
является то, что их толкование, как правило, дается через корреляцию
с предметами.
Для всех членов лексико-семантической группы
прилагательных со значением цвета общим является следующее
лексическое содержание: функция обозначения так называемого
«цветового тела» как предмета внеязыковой действительности,
которое они делят на сегменты, давая каждому из них название. Все
прилагательные цвета соотносятся с различными участками спектра
либо являются производными наименованиями, образованными от
слов других лексико-семантических групп (например, малахитовый,
бирюзовый, оливковый и др.).
В структуре лексико-семантической группы цветообозначений
выделяется центр и периферия. По мнению В.Н. Прохоровой, центр
лексико-семантической группы составляют прилагательные,
называющие цвета спектра, имеющие непроизводную основу (белый,
синий, красный и др.), а периферию – прилагательные с производной
основой, образованные при помощи суффиксов от слов других
лексико-семантических групп (так называемые «отпредметные»
названия цветов) [Прохорова 1980].
Результатом семантического развития прилагательных со
значением цвета явилось сосуществование в языке их прямых,
15
переносных и символических значений на разных этапах развития
языка, что активно использовалось в языке художественной
литературы.
Что касается индивидуально-авторских коннотаций
цветообозначений у разных поэтов и писателей, они всегда основаны
на объективных свойствах элементов лексической системы – на
реализованных в языке или потенциальных свойствах слов со
значением цвета.
Немецкий философ Л. Вейсгербер выделяет три основных
момента при рассмотрении цветообозначений:
1) в области прилагательных он различает абстрактные
(rot, grün, gelb), прилагательные с ограниченными потенциями
денотации (blond) и сотнесенные с предметами окружающего мира;
2) считает, что явления блеска выражались через
прилагательные;
3) глаголы, выражающие цветовые характеристики, были
намного употребительнее [Lehmann 1998, S. 62].
4) рассматривает выражения цветов в других
индоевропейских языках [Weisgerber 1973].
Цветообозначения условно делят на группы (классы) близких по
значению слов. Исследователи полагают, что такие классы
образуются вокруг так называемых «основных» цветообозначений.
Вместе с тем каждый автор, используя общеязыковые значения
и отношения слов, создавая собственную картину мира,
переосмысливает их и тем самым способствует дальнейшему
развитию как внутрисистемных отношений между членами данной
лексико-семантической группы, так и включению этих элементов во
взаимодействие с другими ЛСГ [Зубова 1989, с. 111].
В исследованиях ученых в области феноменологии цвета в
языке внимание уделялось проблеме «основных цветонаименований»
(basiс colour terms). Этот термин впервые был предложен Б. Берлином
и П. Кеем в их работе «Basic сolour terms: their universality and
evolution» [1969]. По мнению А. Вежбицкой, эта работа явилась
причиной «массированной атаки на «цвет» в поисках «языковых
универсалий» и «внесла большой вклад во все последующие теории
«универсалий зрительного восприятия» [Вежбицкая 197, с. 232].
Учеными были выделены несколько критериев, по которым в 98
языках выделились «basiс colour terms» ‒ «основные
16
цветонаименования». «Ein Farbadjektiv bekommt den Status eines «basiс
colour term», wenn:
monolexemisch ist [das schließt z.B. «hellblau» aus] −
слово должно быть непроизводным и не относиться к сложным
словам;
nicht im Farbbedeutungsbereich eines anderen
Farbadjektivs erhalten ist [das schließt z.B. «oliv» als zum Bereich «grün»
gehörend aus] − его значение не должно быть уже значения другого
имени цвета, указывающего на какой-либо близкий оттенок;
in seiner Anwendung nicht auf eine enge Objektklasse
beschränkt ist [das schließt z.B. «blond» aus] – слово должно обладать
широкой сочетаемостью;
psychologisch auffällig [salient] ist, d.h. es muß in einer
Wortliste relativ früh genannt werden und intersubjektiv und ideolektal
konstant sein» – для носителей данного языка слово должно быть
«психологически деленным», значимым [Lehmann 1998, S. 169].
Цвета также принято делить на теплые и холодные.
С.Н. Беляева-Экземплярская наделяет холодные и теплые цвета
свойствами, связанными с особенностями зрительного восприятия
объектов – «отступание» или стремление к вогнутости и уходу вдаль,
а также «независимость» и «воздушность». К области теплого полюса
относятся цвета, обладающие такими свойствами, как «выступание»,
или «стремление» к выпуклости, «поверхностность», «плотность»,
«сконденсированность» [Беляева-Экземплярская 1996, c. 100-101].
В литературе вопроса отмечается, что число исходных цветов в
русском языке 12 (черный, белый, серый, красный, желтый,
оранжевый, зеленый, синий, голубой, фиолетовый, коричневый,
розовый), в немецком языке – 11 (weiß, schwarz, grau, grün, gelb, braun,
blau, rosa, rot, orange, lila). Отличительной чертой является
цветообозначение синий/голубой, поскольку в немецком языке
представляется только одно слово.
Мотивы номинации цвета в немецком языке многообразны и
связаны с областями окружающего мира (реклама, мода, торговля,
названия плодов, растений /Tomate − tomatenrot, von gedämpften
Orangerot wie reife Tomaten/, наименования животных, различных
веществ /Anilin − braun bis tiefschwarz/, топонимов / Siena − siena,
rotbraun/, напитков, имен собственных /Tizian − оттеночная краска для
волос, ein leuchtendes goldenes bis braunes Rot aufweisend и т.д.) При
17
образовании новых цветообозначений лексемы претерпевают
различные семантические сдвиги (расширение основного значения
слова и появление нового − семантическая инновация, либо развитие
омонимии) [Зольникова 2009, с. 91].
Лексическое значение определенного цветонаименования
является сложным ментальным образованием с внутренней
конституцией, сочетаемостными и комбинаторными потенциями на
синтагматическом уровне (цветолексема) или в процессе
мыслительных операций (концепт) [Волков 2000, с. 30].
1.2. Текст и дискурс: аспекты изучения
В ряде исследовательских парадигм, выдвигаемых
современной лингвистикой, в числе приоритетных называют
функционально-коммуникативную, которая ориентируется на
антропоцентричность, речевую деятельность в ее различных
проявлениях и вариантах. Единицей изучения при этом становится
текст, дискурс.
В современной лингвистической литературе термины текст и
дискурс используются параллельно и недостаточно четко
разграничиваются.
Первые попытки лингвистического описания текста были
предприняты германистами. Решающими факторами для
возникновения лингвистики текста оказались:
1. Необходимость разработки методов лингвистического
анализа и описания текстов.
2. Необходимость разработки теории текста или
грамматики текста вызвана тем, что существовавшие ранее
грамматические модели не давали возможности описания языковой
системы в ее реальном функционировании [Фивейгер 1979, с. 314].
Существует 2 подхода к тесту:
1. Пропозициональный подход – текст понимался как
единство синтаксических, семантических и прагматических сторон
предложений. Пропозициональный подход к тексту характерен для
позднейших работ и представителем является его Изенберг [Isenberg
1968, S. 1969].
2. Коммуникативный подход к тесту основывается на
представлении о тексте как о коммуникативном единстве, которое
18
конструируется расчлененной во времени последовательностью
речевых действий [там же].
Вопросами функциональной лингвистики текста занимался
Pfütze и Liebsch, исследованиями о коммуникативных планах и
методах – Schmidt, Harnisch.
Pfütze считает, что текст можно рассматривать как
«определенную в функционально-смысловом отношении
упорядоченную группу предложений или аналогичных единиц,
которые, благодаря семантическим и функциональным
взаимоотношениям, позволяют представить все высказывание как
относительно законченное смысловое единство» [Pfütze 1970, S. 7].
Хайдольф характеризует текст как «последовательность ряда
предложений, которые образуют высказывание в коммуникативном
процессе и обусловливаются некоторыми необходимыми условиями»
[Heidolph 1971, S. 145].
Текст с его функциональной стороны понимается как речевая
реализация авторского замысла и коммуникативная единица самого
высшего уровня, реализованная как в письменной, так и в устной
форме [Карасик 2000; Кожевникова 1979; Косериу 1977; Реферовская
1989; Сорокин 1985 и др.].
Из отечественных ученых И. Р. Гальперин дает следующее
определение текста: «Текст – это произведение речетворческого
процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде
письменного документа, произведение, состоящее из названия,
(заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств),
объединенных разными типами лексической, грамматической,
логической, стилистической связи, имеющее определенную
целенаправленность и прагматическую установку». Он также
выделяет такие текстовые категории, как информативность,
завершенность, интеграция, сцепление, ретроспекция, проспекция,
партитурность, континуум, глубина, пресуппозиция, прагматика
[Гальперин 1981, с. 18]. Автор считает, что текст может быть
реализован только в письменной форме.
Большинство лингвистов считает текстами любые речевые
произведения не только письменной, но и устной (в том числе
спонтанной) речи [Борисова 2001; Реферовская 1989 и др.].
А. А. Леонтьев определяет текст как высказывание,
осуществляющее замысел говорящего: «текст есть функционально
завершенное речевое целое, акт речи…» [Леонтьев 1979, с. 28].
19
Немецкий словарь «Großwörterbuch Deutsch als Fremdsprache»
дает следующее определение текста: «Folge von Sätzen, die miteinander
in Zusammenhang stehen» [GWD 2008, S. 1062] (Ряд предложений,
которые связаны между собой).
Немецкий лингвист К. Адамцик отмечает, что «Text bezeichnet
eine begrenzte Folge von sprachlichen Zeichen, die in sich kohärent ist und
die als Ganzes eine erkennbare kommunikative Funktion signalisiert»
[Adamzik 2004, S. 256] (Текст − ограниченный ряд языковых знаков,
который является связанным и сигнализирует как целостность о
коммуникативной функции).
В рамках психолингвистического подхода Л. С. Выготский,
А. А. Леонтьев, Н. И Жинкин рассматривают механизмы порождения
и восприятия текста, его основные этапы (фазы), такие как:
мотивация и замысел (программа, план);
осуществление (реализация) плана;
сопоставление реализации с планом.
А. И. Новиков рассматривает содержание текста как
«совокупность денотатов, связанных предметными отношениями в
целостный семантический комплекс» [Новиков 1983].
Е.М. Реферовская понимает текста как «некое
структурированное по определенным законам единство» и считает
также, что «…язык воплощает человеческую мысль в ее творческом
движении и тем самым монтирует текст для передачи заключенной в
нем мысли от человека к человеку» [Реферовская 1989, с. 38; с. 161].
Одним из наиболее важных свойств текста является цельность.
Современные лингвисты относят цельность к смысловой
(содержательной) стороне текста. В литературе вопроса цельность как
содержательная категория приобретает качества упорядоченности и
организованности и получает речевое воплощение (Гальперин 1981;
Николаева 1978 и др.).
Смысловая связность есть условие цельности текста [Леонтьев
1976]. Л. В. Сахарный отмечает, что «Коммуникативная сущность
связности заключается в преодолении противоречий между
структурированной цельностью и отражающими эту цельность
членимыми текстами» [Сахарный 1989, с. 121-123].
Связность может быть внутренней и внешней. Внутренняя
(логическая) реализуется на уровне последовательности текстовых
смысловых блоков. Внешняя связность характеризует текст, прежде
всего, как нечто автономное [Ерофеева, Кудлаева 2003, с. 28].
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]