Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сахаров и власть. «По ту сторону окна». Уроки на настоящее и будущее
.pdf
корреспондентам в Москве и прозвучит по «голосам»), сомнений не вызывало. Весь многолетний опыт правозащитного движения неоднократно
подтверждал существование такого непрямого канала связи. Пусть будущие историки разбираются в лабиринтах этих «коридоров власти». Для
нас это был эмпирический факт. Итак, я пошел к Льву Зиновьевичу Копелеву, и после трех часов взаимных истязаний было сочинено краткое
«Обращение в ООН». Текст был распечатан, и я с ним совершил турне по
Москве: к нам присоединились Георгий Николаевич Владимов, Софья
Васильевна Каллистратова, Григорий Соломонович Померанц и Мария
Гавриловна Петренко-Подъяпольская. Потом завез это обратно к Льву
Копелеву, который передал Обращение иностранным журналистам. Что
было дальше? Знаю только, что в конце февраля «Голос Америки» три
дня передавал наше «Обращение», причем не было никаких глушилок,
все было отлично слышно. Назывались также имена подписантов, включая единственного кандидата физико-математических наук, но никаких
последствий, неприятностей тогда не последовало.
Три дня «вражеское» радио говорило о барионной асимметрии, Сахарове и Вселенной, и эта информация уж точно шла «наверх», минуя
аппарат. Я думаю, это было неплохое подспорье усилиям академика
Гинзбурга, объяснявшего про барионную асимметрию в Отделе науки
ЦК. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Но факт таков, что после того, как в конце февраля Национальная академия наук
США объявила, что на шесть месяцев приостанавливает контакты с советскими учеными (были отменены советско-американская конференция по ядерному синтезу, ряд совместных симпозиумов и т. п.), специальным решением Правительства (говорили, что его подписал секретарь
ЦК КПСС М. В. Зимянин) академик Сахаров был формально оставлен
работать в ФИАНе и теоретикам разрешили командировки в Горький.
И резко сменилась пропагандистская пластинка. Стали писать другую
неправду: в Горьком у Сахарова «все условия» для плодотворной научной работы, ему там очень хорошо. Этот мартовский поворот, по-видимому, был спасительным. Слишком уж целенаправленно, к трагическому
исходу развивались события в первые полтора месяца ссылки.
1980 г. Справка Архива Сахарова в Москве, описание некоторых документов Политбюро ЦК КПСС и КГБ СССР:
Сахаров:
4 мая. Пишет публицистическую статью «Тревожное время» о меж-
дународных проблемах (в вопросах войны и мира, разоружения), о проблемах Запада, «наших внутренних проблемах» (репрессиях в СССР) и
о себе.
Пишет письма в защиту политзаключенных В. Некипелова и В. Стуса, заявление для прессы о положении невестки Е. Алексеевой.
***
16 мая. Невестка Сахаровых Е. Алексеева задержана на вокзале; ей
запрещены поездки в Горький.
311
7 июля. Негласный обыск в квартире Сахарова в Горьком.
Сахаров:
Июнь — август. Отправляет телеграммы Председателю КГБ
Ю. Андропову с требованием прекращения беззакония в связи с обыском и Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. Брежневу с просьбой помочь Е. Алексеевой в выезде из СССР.
27 июля. Пишет открытое письмо председателю Президиума ВС
СССР, Генеральному секретарю ООН, главам государств — постоянных членов Совета безопасности об Афганистане.
Пишет заявление участникам предстоящей Мадридской конференции в защиту политзаключенного Ю. Орлова. Отправляет письмо вицепрезиденту АН СССР Е. П. Велихову о Е. Алексеевой. Присоединяется
к коллективному письму в защиту Т. Великановой и Г. Якунина.
Все передает через Е. Г. Боннэр.
***
8 июля. Сахаров вызван на беседу к начальнику КГБ Горьковской
области по поводу отправленной им телеграммы Андропову.
26 августа. Ю. Андропов информирует: «...получены данные об
ухудшении психического состояния Сахарова, что может повлиять в будущем на активизацию им враждебной деятельности».
Сахаров:
Октябрь — декабрь. Отправляет письма и телеграммы в ФИАН и
Президиум АН СССР с просьбами помочь выезду из СССР невестки
Е. Алексеевой. Пишет обращения в защиту осужденного В. Стуса и арестованного В. Браиловского. Благодарит американских коллег за моральную поддержку и просит их содействия в деле Е. Алексеевой.
«Оторвались» и навестили Мальву Ланда (февраль 1980 г.)
БА:
После первого суда в 1977 г. и двух лет ссылки Мальва Ланда жила
«за 100-м километром» в городе Петушки Владимирской области, где
останавливаются поезда «Москва — Горький». Вторично ее арестовали
7 марта 1980 г. А в феврале Елена Боннэр решила навестить ее по пути
из Горького в Москву. Но приводить к Мальве команду всегда сопровождавших Боннэр сотрудников КГБ было нельзя. Значит, надо было суметь как-то по дороге от них «оторваться». И Елена Георгиевна сумела
это сделать.
Ехали они из Горького вдвоем, вместе с Лизой Алексеевой (это был
февраль, а Лизе запретили посещать Сахарова в Горьком в мае 1980-го);
поезд прибывает в Петушки примерно в пять утра и стоит одну минуту.
Лиза потом рассказывала, что не поняла, почему Елена Георгиевна сказала ей не брать в дорогу никаких вещей, а спать в вагоне не раздеваясь.
И вот поезд подходит к Петушкам. Елена Георгиевна слезает с полки,
толкает Лизу: «Пошли». Та лишних вопросов не задает, а дремавшие на
312
соседних полках крупные мужчины поглядели — решили: «Бабы в туалет отправились» (так рассказывала Е. Г.). А они тихонько сошли с поезда, и тот вместе со всеми сопровождающими уехал в Москву. Как было
приятно «сбросить хвост», остаться одним. Утром они заявились к Мальве,
это была радостная встреча. А после обеда другим поездом приехали в
Москву. И, подходя к дому № 48-Б на улице Чкалова, увидели у своего
подъезда толпу сотрудников КГБ — человек пятьдесят. Паника в ведомстве в связи с утерей «сопровождаемой» была великая. И, как рассказывала Е. Г., видно было по лицам, какое облегчение, счастье они испытали, увидев приближающихся к дому двух искомых женщин.
Будни в ссылке. Первая кража рукописи «Воспоминаний».
60-летие 21 мая 1981 г.
Сахаров:
«В первые месяцы 1980 года, в основном, сложились внешние контуры моего положения в Горьком — с его абсолютной беззаконностью и в
чем-то парадоксального. Иногда КГБ совершал новые акты беззакония, нарушая статус-кво. Очень важные события (важные и по существу, и для моего мироощущения) связаны с делом Лизы. Внутри этих
контуров продолжались моя общественная деятельность и, в каких-то
масштабах, попытки научной работы. Происходили и некоторые события личного характера.
Как я уже писал, меня поселили на первом этаже двенадцатиэтажного дома-башни в одном из новых окраинных районов Горького с несколько странным названием “Щербинки”, очевидно унаследованным
от когда-то находившейся здесь деревни.
В первые дни из каждого окна, на каждом углу я видел характерные фигуры в штатском».
Елена Боннэр (в письме другу из Горького, 1980 год):
«Из московского окна площадь Красная видна, а из этого окошка
только улица немножко, только мусор и г…но, лучше не смотреть в
окно. И гуляют топтуны — представители страны».
Сахаров:
«Беспрепятственно ко мне могут приезжать только моя жена, Руфь
Григорьевна и мои дети. Моей невестке Лизе в мае 1980 года запретили
ездить ко мне в Горький.
***
Все эти годы, когда я выхожу из дома, за мной немедленно следуют
“наблюдатели” из КГБ. Многих из них я знаю в лицо. В лесу это иногда
парочка, изображающая “любовь”. Иногда это наблюдатель, который
прячется за толстым стволом дерева в двух шагах от нас; если мы его
заметили и ему некуда спрятаться, он стремительно убегает… Они не
дают позвонить по телефону-автомату в Москву, или в Ленинград, или
313
куда-либо еще (читатель, конечно, помнит, что в квартире телефона
нет; более того, телефон у нас в Москве на улице Чкалова и даже на
даче выключен еще 22 января 1980 года)…
Мы с Люсей столкнулись с еще одним сюрпризом. Слушать радио по
транзистору было невозможно. Из обоих наших приемников несся
сплошной рев. Это была “индивидуальная глушилка”, очевидно установленная где-то поблизости. В дальнейшем мы стали слушать радио,
выходя из дома и удалившись от него на 50–100 метров…
С первых недель пребывания в Горьком мы стали замечать следы
проникновения в квартиру посторонних людей — не всегда безобидные. То и дело оказываются испорченными магнитофоны, транзисторы, пишущая машинка (за это время мы ремонтировали их по многу
раз). Наиболее важные и невосполнимые записи, документы и книги я
боюсь оставлять в квартире и постоянно ношу с собой (ниже я расскажу,
что и эта мера дважды не помогла)…
Люся вернулась в квартиру. И тут она увидела в нашей спальне и в
соседней с ней комнате двух гебистов: один из них рылся в моих бумагах, а другой что-то делал с магнитофоном (потом оказалось, что запись, которую я наговорил в магнитофон для детей, была стерта). Люся
страшно закричала, и гебисты бросились бежать. Но не к входной двери, а в комнату “хозяйки”, которая была открыта, так же как окно. Гебисты вскочили на диван, опрокинув его, потом на подоконник, оставив
на нем следы, и выпрыгнули наружу. Люся тут же позвала милиционера и показала ему этот разгром; кажется, он был несколько растерян.
Теперь нам стало ясно, в чем была основная функция “хозяйки”.
Просто она должна была, уходя, оставлять открытым окно (все окна в
нашей квартире запираются изнутри на задвижку, и если она закрыта,
то снаружи открыть окно невозможно). Проникнув в комнату “хозяйки”
с улицы, гебисты уже совсем просто открывали своим ключом дверь изнутри, делали в квартире, что хотели, и тем же путем уходили… Что
касается “хозяйки”, то я перестал пускать ее в квартиру. Она (и КГБ)
легко примирились с этим. Ее функция была раскрыта, и больше она
не была нужна».
1981 г., январь — июль. Справка Архива Сахарова в Москве,
описание некоторых документов Политбюро ЦК КПСС и КГБ
СССР:
Сахаров:
Январь — март. Присоединяется к документам московской группы
«Хельсинки» в защиту осужденных А. Лавута и Л. Терновского. Пишет
главе делегации США на Мадридской конференции М. Кампелману
письмо в защиту узников совести. Обращается к советским коллегам
(Зельдовичу, Харитону) с просьбой помочь выезду из СССР невестки
Е. Алексеевой.
***
3 марта. Президент АН СССР А. П. Александров информирует ЦК
КПСС о ведущейся в США кампании по привлечению международных
314
организаций к празднованию 60-летия Сахарова, как делегация советских ученых препятствует этому.
13 марта. В Горьком, в поликлинике, происходит кража сумки Сахарова с рукописями и документами.
Сахаров:
17 марта. Делает заявление для печати и радио о краже сумки с
документами.
Выступает (вместе с Е. Боннэр) в защиту вновь арестованного
А. Марченко. Пишет статьи «Ответственность ученых», «Что должны
сделать США и СССР, чтобы сохранить мир».
Апрель — июль. Отправляет в Москву телеграмму в связи с арестом
Т. Осиповой. Выступает в защиту А. Болонкина. Отправляет письмо лауреату Нобелевской премии Л. Полингу с просьбой помочь Ивану и Сергею Ковалевым, Т. Осиповой. Отправляет письмо Л. Брежневу с просьбой о помиловании репрессированных Ю. Федорова и А. Мурженко. Дает
заочное интервью агентству Франс Пресс. Пишет Л. Брежневу и коллегам (Капице, Кадомцеву, Велихову) по делу невестки Е. Алек сеевой.
***
2 мая. Ю. Андропов информирует: «...пропагандистские центры Запада и антиобщественные элементы в СССР планируют проведение
серии враждебных нашей стране акций, приурочиваемых к 60-летию
академика Сахарова».
26 июня. Ю. Андропов информирует: высылка Сахарова позволила
локализовать его враждебную деятельность, но он пытается ее продолжать при помощи Е. Г. Боннэр. «Комитетом госбезопасности осуществляются мероприятия по локализации антисоветской шумихи, основанной на провокационных заявлениях и документах Сахарова».
Сахаров:
«Как задним числом мне очевидно, КГБ продолжал охотиться за
моей сумкой все последующие месяцы. К сожалению, я относился к
этой опасности слишком легкомысленно и очень многое имел в одном
экземпляре (и тем самым — в одном месте). Через восемь с половиной
месяцев КГБ добился своей цели, воспользовавшись моей неосторожностью при посещении поликлиники.
Удар КГБ был чрезвычайной силы. Пропало множество моих записей как общественного, так и чисто научного характера, множество документов, писем ко мне и копии моих писем (так же как копии Люсиных писем детям), три толстых тетради моего дневника за 14 месяцев и
три таких же тетради — рукописи моих воспоминаний. Первая тетрадь
воспоминаний пропала в ноябре 1978 года во время негласного обыска.
Я затратил оба раза большой труд, как оказалось — в значительной
степени впустую. Я сделал заявление по поводу пропажи сумки, Люся
потом привезла его в Москву, оно вызвало большой отклик во всем
мире — КГБ вновь покрыл себя позором. Кража заставила меня суще-
315
ственно изменить многие планы, временно отставить в сторону некоторые задуманные научные работы. Необходимо было спешить с воспоминаниями, пока КГБ не вырвет их у меня из рук или не помешает их
завершению иным способом. Если эти воспоминания оказались все же
перед тобой, мой дорогой и уважаемый читатель (не из КГБ), это будет
означать, что мои старания на этот раз оказались не напрасными.
Очень огорчила также меня (и Люсю) пропажа дневников, в которых я записывал не только ежедневные события, но и пришедшие в
голову мысли, впечатления от книг, включая научные, впечатления от
кино, от разговоров и т. п. Там же были четыре статейки-эссе на литературно-философскую тему. Две — о стихотворениях Пушкина “Давно,
усталый раб, замыслил я побег...” (первая строчка “Пора, мой друг,
пора, покоя сердце просит”) и “Три ключа”. Во второй статье я говорил
и о стихотворении “Арион”, которое, по моему мнению, имеет внутренние связи со стихотворением “Три ключа” и важно как для понимания
состояния души и творчества поэта, так и для меня самого, оказавшегося на Горьковской скале в то время, как многие мои друзья — в пучине
вод. Я пытался потом восстановить эти статьи (объединив их вместе) в
дневнике, но по второму разу, как это часто бывает, получилось хуже —
суше и как-то механичней. Боюсь, что то же самое случится частично с
воспоминаниями; буду стараться этого избежать. Две другие статьи:
1) об “Авессалом, Авессалом” Фолкнера и 2) о замечательной повести
Чингиза Айтматова “И дольше века длится день” — я даже не пытался
восстановить. Одну вещь из сумки гебисты вернули, верней подбросили.
Когда я, потрясенный, вернулся из поликлиники, на столе лежало письмо, которое я собирался по дороге в поликлинику отправить в Институт
научной информации (с просьбой о присылке оттисков научных статей).
Видимо, они таким способом оставили “визитную карточку” (проникнув
в запертую на ключ квартиру мимо милиционера), а может, попутно они
хотели показать, что они не мешают моей научной работе. (Но это не
так.) Кража сумки потрясла меня (тут были чувство досады на самого
себя за неосторожность, горькое сожаление о пропавших, совсем невосполнимых письмах и документах и трудно или частично восстановимых
рукописях, боль за потерю ценностей чисто личного характера и неприятный осадок от того, что в чужие и враждебные руки попали интимные
письма и записки). Это потрясло Люсю тоже. Люся говорит, что я был в
состоянии физического шока, буквально трясся. Это было действительно
так. И все же мы не были сломлены, даже на какое-то время. Моя активность, может, даже возросла в эти дни (общественная; научную работу я
был вынужден надолго отложить в сторону).
Люся приехала 14-го вечером. Я ее “огорошил” сообщением о краже
еще на вокзале».
Елена Боннэр (из книги «Постскриптум» [28]):
«На следующий день после того, как сумку украли в поликлинике
(13 марта 1981 г.), Андрей встречал меня на вокзале; он был осунув-
316
шийся, как бывает в бессоннице, при тяжелой болезни и от долгой боли.
Губы дрожали, и голос прерывался: “Люсенька, они ее украли”. Я сразу
поняла: сумку, — но сказано было так, с такой острой болью, что я решила: это сейчас было, здесь, на вокзале. В другой раз, когда сумку
украли из машины (11 октября 1982 г.), Андрей шел от нее мне навстречу. У него было лицо такое, как будто он только что узнал, что
потерял кого-то близкого. Но проходило несколько дней — надо только,
чтобы мы были вместе,— и он снова садился за стол. У Андрея есть талант, я называю его “главный талант”. Талант сделать все до конца.
Ну, а мне только оставалось развивать в себе талант “спасти”, и я развивала, видит Бог, старалась, чтобы “рукописи не горели”. Чтобы то,
что пишет Андрей, не сгинуло в лубянских или подобных, но уже новых
(Лубянка-то старая) подвалах».
БА:
В начале 1990-х ФСБ России официально известило Елену Боннэр, что в 1989 г. были сожжены 590 томов материалов «оперативной
разработки», собранных на «Аскета» и «Лису», и что вернуть украденные рукописи Сахарова они не могут. Под кличкой «Аскет» проходил
Андрей Дмитриевич Сахаров, «Лиса» — его жена Елена Георгиевна
Боннэр.
Но вот Арсений Рогинский говорил мне, что в очень короткий период конца 1991 — начала 1992 г. (когда КГБ СССР уже перестало существовать, а ФСБ России еще не было образовано) архивы КГБ были открыты, и он знакомился с сохранившимися материалами оперативной
разработки на «Аскета» и «Лису», а также на «Хамелеона» — Бориса
Альтшулера. Он сказал тогда, что его поразило обилие указаний «следить за Хамелеоном» в те дни, когда Елена Боннэр приезжала из Горького в Москву.
И возникает вопрос: если Арсений Рогинский видел эти материалы
в 1991 г., то, значит, не все было сожжено в 1989-м, и, может быть, есть
надежда, что документы Сахарова где-то в архивах ФСБ все-таки сохранились?
Сахаров:
«Обратно в Москву Люся уехала 24 марта. Перебирая свои бумаги, я
нашел 6 документов, написанных в эти дни. Это:
1) Обращение в защиту Толи Марченко, арестованного незадолго
перед этим;
2) Автобиография для юбилейного сборника, который подготавли-
вали к моему 60-летию друзья;
3) Статья “Ответственность ученых” (черновой вариант статьи был в
сумке, и все пришлось писать заново);
4) Обращение о краже;
5) Уточненный список моих выступлений для сборника;
6) Письмо о Валленберге.
317
При этом в первые дни после Люсиного приезда мы “отдыхали”, верней, старались освободиться от чувства кошмара: ездили через весь город смотреть какой-то боевик с Бельмондо, очень замерзли. Так продолжалась жизнь!..»
БА:
Гамлетовское «Крысы, крысы!» приходит на ум, когда читаешь про
эти постоянные шурования в квартире в отсутствии хозяев. Как они
бежали через диван и окно при появлении человека! Вспомним также
Москву — нарочно выдернутый из сети шнур холодильника, чтобы воняло и были черви в мясе в морозильнике. На 60-летие Андрея Дмитриевича 21 мая 1981 г. мой брат Александр и его друзья (Лена Рубин-
1
чик, Кира Теверовская, Хелла Фришер
, Светлана Шумилишская) решили подарить ему лучший по тем временам проигрыватель «Арктур».
Организовали широкий сбор денег и подарили. Помню, как при отъезде Е. Г. в Горький накануне дня рождения мы с братом и с художником
Игорем Медником загружали огромную коробку в купе под недовольными взглядами всегда сопровождавших Елену Георгиевну «пассажиров». А через некоторое время в Горьком пропал трехкилограммовый
диск «Арктура». В апреле 1987 г., навсегда покидая Горький, Сахаровы
нашли пропавший диск под кучей хлама в кладовке — туда его затащили «крысы».
Также к дню рождения АД московские друзья подготовили подарочный юбилейный «Сахаровский сборник» [4], составители Александр Бабенышев, Раиса Лерт и Евгения Печуро. В сборнике 33 автора, на обложке сборника тоже юбилейная листовка, распространявшаяся во множестве экземпляров, — фото Сахарова и подпись: «21 мая
1981 года АНДРЕЮ ДМИТРИЕВИЧУ САХАРОВУ исполняется
60 лет. Сейчас он живет в г. Горьком проспект Гагарина, д. 214, кв. 3».
Сборник был рассчитан на самиздат в СССР и на публикации за рубежом, где он действительно вышел, помимо русского, на английском,
французском, немецком, итальянском, шведском языках. В 1991 г. мы
с Евгенией Эммануиловной Печуро осуществили его репринтное издание.
Также к 60-летию Сахарова за рубежом было издано собрание его
научных трудов: составители братья Чудновские Давид и Григорий,
к этому времени выехавшие из СССР, и английский физик Дирк
тер-Хаар (Academician Andrei Sakharov, “Collected Scientifi c Works” /
Marcel Dekker Inc., New York & Basel).
1
Хелла (Елена Густавовна) Фришер (1906–1984) — чешская коммунистка
с многолетним стажем сталинских лагерей; ее воспоминания опубликованы в
сборнике «Доднесь тяготеет» (сост. С. С. Виленский. М.: Советский писатель,
1989).
318
Александр Бабенышев (Сергей Максудов) (из «Послесловия
к изданию 1981 года», сентябрь 1990 г. / в репринтном издании
1991 г. [4]):
«Эта книга появилась десять лет назад. Она являлась и самиздатом,
и тамиздатом, но в первую очередь — коллективным подарком друзей и
единомышленников Андрея Дмитриевича Сахарова к его шестидесятилетию. Идея сборника возникла январским вечером 1981 года в разговорах на кухне в квартире Сахарова, она обсуждалась и на других московских кухнях, и в результате сложился рабочий коллектив — узкий
круг редакторов, авторов и добровольных помощников…
Авторы сборника, в основном, москвичи, потому что информация о
нем распространялась только путем личных встреч и контактов. Тем
более знаменательно появление в наших рядах нескольких “эмигрантов”: Раисы Орловой, Льва Копелева, Виктора Некрасова и Владимира
Войновича… Не был москвичом и отец Сергий Желудков, он жил в
Пскове. Я всегда воспринимал его как человека не от мира сего, в самом лучшем, в самом высоком значении этих слов, человека, рядом с
которым хочется быть чище и лучше. К сожалению, его уже нет с нами.
Отец Сергий Желудков не единственный автор, не доживший до из-
дания сборника на родине. Умерли Раиса Борисовна Лерт… Софья Васильевна Каллистратова… Евгений Александрович Гнедин, Раиса Давыдовна Орлова. Погиб Анатолий Марченко. Погиб в тюрьме во время
политической голодовки, приблизив своим героическим сопротивлением насилию начало нового времени.
Погиб Андрей Дмитриевич Сахаров. Ушел в схватке, на пороге зем-
ли обетованной демократии, куда предстоит вступить нашему народу.
И мы сразу ощутили тяжесть политической ответственности за происходящее в стране, тяжесть, которую в течение долгого времени он брал
на себя. Тогда, в 1981 году, Сахаров знал о подготовке сборника.
По просьбе составителей он написал для него краткую автобиографию,
прислал список своих научных трудов и разрешил нам использовать
его публицистические материалы, письма и обращения».
Научная работа в ссылке.
Поездки физиков к Сахарову в Горький
БА:
Будучи в Горьком, Сахаров опубликовал шесть научных работ: две
по теории сильных взаимодействий: «Массовая формула для мезонов и
барионов» (1980), «Оценка постоянной взаимодействия кварков с глюонным полем» (1980) — и четыре по космологии: «Космологические модели Вселенной с поворотом стрелы времени» (1980), «Многолистные модели Вселенной (1982)», «Космологические переходы с изменением сигнатуры метрики» (1984) и «Испарение черных мини-дыр и физика
высоких энергий» (1986). Разумеется, работ было бы существенно больше, если бы не немыслимые нагрузки, связанные с агрессией «вещного
319
мира»: «Кража заставила меня существенно изменить многие планы,
временно отставить в сторону некоторые задуманные научные работы» (Сахаров о краже сумки 13 марта 1981 г.).
Под термином «многолистная Вселенная» Сахаров понимает пуль-
сирующую Вселенную с повторением циклов расширения — сжатия,
проводит расчеты тех свойств Вселенной, при которых возможно возникновение жизни. Эта работа развивает и конкретизирует его прежние идеи, наглядно высказанные в заключительном абзаце Нобелевской лекции.
Термин «сигнатура метрики» означает число осей времени. В на-
шем пространстве-времени три пространственных измерения (длина,
ширина и высота) и одна ось времени, то есть сигнатура равна единице.
Идея, что «времен» может быть не одно, а ноль, два, три, сколько угодно, интересная и нетривиальная. В классической теории изменение
числа осей времени невозможно. Сахаров рассматривает возможность
квантового туннельного перехода между пространствами разной сигнатуры. Пространство без времени, то есть с нулевой сигнатурой, он обозначает буквой P. Цитата из статьи: «...от имени древнегреческого фи-
лософа Парменида, рассуждавшего о мире без движения (у Пушкина:
“Движенья нет — сказал мудрец брадатый”)». Эта работа в русле ак-
туальных теоретических разработок о причинах и первых мгновениях
Большого взрыва.
Сахаров:
«В Москве в 70-е годы и в Горьком я продолжал попытки занимать-
ся физикой и космологией. Мне в эти годы не удалось выдвинуть существенно новых идей, и я продолжал разрабатывать те направления, которые уже были представлены в моих работах 60-х годов (и
описаны в первой части этой книги). Вероятно, это удел большинства
ученых по достижении ими некоторого предельного для них возраста.
Впрочем, я не теряю надежды, что и мне, быть может, что-то еще
“блеснет”. При этом я должен сказать, что и просто наблюдение за научным процессом, в котором сам не принимаешь участия, но знаешь,
что к чему, — доставляет глубокую внутреннюю радость. В этом смысле я “не жадный”».
И. М. Дремин (сотрудник Отдела теоретической физики
ФИАН, автор Приложения IV «Горьковская папка» в книге [5]):
«Командировки оформлялись в горьковский Институт химии АН
СССР, где физики должны были отмечать командировочное удостоверение. За время пребывания Сахарова в ссылке всего было 23 поездки
(по годам: 1980 — 3; 1981 — 0; 1982 — 5; 1983 — 7; 1984 — 3; 1985 — 2;
1986 — 3), в которых участвовало 17 сотрудников отдела (первый раз
вместе с нашими сотрудниками выезжал ученый секретарь института).
Полный список приводится ниже.
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]