Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Русское богословие в европейском контексте. С.Н. Булгаков и западная религиозно-философская мысль

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
С. Н. Булгаков о взаимоотношениях церкви и государства в России
обожествляет себя в качестве главы церкви (в России царь уподоб лялся Христу только в акте помазания), но утверждает ее статус в качестве государственной среди других религиозных сообществ России
15
. Однако для Булгакова одинаково неприемлемы и проте стантский принцип территориализма и византийские принципы симфонии церкви и государства. В булгаковской интерпретации происходит религиозное отрицание традиционно понимаемого церковью богоданного характера монархической власти в России, отрицается нравственный смысл существования монархии как формы государственного устройства, которая, с точки зрения С. Н. Бул гакова, не только не способствует церкви в осуществлении спа сительной миссии, но и откровенно препятствует ей в этом. «Наделен ная всеми средствами могущества земного, официальная Церковь теряет самые ценные элементы, и народную интеллигенцию, и образованные классы. … Основной особенностью этой Церкви является обожествление светской власти, ее раболепство, или – выражаясь эвфемистически – ее преданность престолу»
16
.
Установившаяся практика взаимоотношений церкви и монархии рассматривается в полемически заданной парадигме «цезарепа пизма» и выводимого из этой парадигмы непримиримого конфликта, порожденного главенством в церкви самодержавного царя и церковнополитической идеологией, легитимизирующей это господство. Эссенциалистский характер этой парадигмы, применяе мой в качестве аналитического инструмента исследования церковно государственных отношений, утверждает указанный конфликт в качестве реально существующей религиозной и социальной дей ствительности, актуальной для большинства духовенства и мирян.
Заданность конфликта, его конструируемый характер про является в том, что априори (вопреки исторической практике) отрицается сама возможность соработничества церкви и российской монархии не только в сфере социальной
17
, но и в сугубо церковной. Это происходит потому, что концепт «цезарепапизма», избираемый для описания церковногосударственных отношений в Российской империи, наделяется идеологическим содержанием и служит инструментом политической борьбы. Участие верующих в «осво
15
А. Д. Градовский в своей интерпретации статей 41 и 42 Основных законов 1832 г. пишет: «Права самодержавной власти касаются предметов церковного управления, а не самого содержания положительного вероисповедания, догматической и обрядовой его стороны» (И. К. Смолич, Ibid., ч. II, с. 126).
16
С. Н. Булгаков, Ibid., с.10,18.
17
Между тем, по утверждению Б. Н. Миронова, в течение XIX – начала XX в. российское самодержавие являлось лидером модернизации, бесспорным проводником экономического, культурного и социального прогресса в стране. Существенные, может быть, наибольшие успехи за всю историю России были достигнуты в два последние царствования, при активном участии верховной власти и ее правительства (Б. Н. Миронов, Ibid., т.2, с. 227).
105
А. Ю. Бендин
бодительном движении», декларирующем необходимость отделения церкви от государства, обосновывается не только догматически, но и нравственно – как веление христианской совести. В свою очередь, применение вышеуказанного концепта позволяет описывать прак тику церковногосударственных отношений в категориях «порабо щения» и «пленения» церкви, а идеологию, утверждающую неразрыв ность внутреннего союза православия и российской монархии, наличие их мистической связи — как «кощунство», «религиозную ложь» и «хулу» на церковь. При этом, однако, Булгаков всегда подчеркивал, что действительное отношение Церкви к государству никогда не было догматическим цезарепапизмом18.
Из декларируемого богословского тезиса о недолжном смешении Божьего и кесарева (сфер служения церкви и государства) Булгаков делает радикальные политические и экклезиологические выводы. Накануне революционных потрясений 1905 г. он писал: «Из характера отношений между православием и самодержавием следует, что политический переворот в России явится вместе с тем и коренной церковной реформой – революция одновременно будет и рефор мацией. Русская реформация будет, несомненно, прежде всего церковноадминистративной и выразится в ниспровержении цезаре папизма и освобождения Церкви»
19
.
Взгляды С. Н. Булгакова о неразрывной связи политических и церковных преобразований в России разделяли А. В. Карташев, В. Свен цицкий, В. Эрн, священник К. Аггеев, объединившиеся вокруг журнала «Век» в 1906 г.
Тотальное отрицание существующих церковногосударственных отношений подводит автора к религиозному обоснованию необхо димости политической борьбы с самодержавием прежде всего для самих верующих во имя освобождения церкви от «ига цезаре папизма», разрушения внешнего и внутреннего союза церкви и государства. Следуя В. С. Соловьеву, Булгаков призывает Русскую церковь в лице Поместного собора отречься от союза с самодержа вием, отказаться от своего привилегированного положения, гаран том сохранения которого является монархия, и ходатайствовать перед светской властью об отмене духовной цензуры и утверждении в России полной свободы совести, неотъемлемой от свободы политической. «Церковь голосом церковного собора должна сказать государству, что статьи 4243 Основных законов государства без ведома и согласия Церкви объявлены законом быть не могут, что Церковь отказывается признать их законом, и если светская власть будет настаивать, то отказывает в повиновении кесарю, претен дующему на Божие. Итак, высшее достоинство и призвание Церкви требует разрыва той связи между “православием и самодержавием”,
18
С. Н. Булгаков, «Церковь и государство», в Ibid., т.2, с. 56; С. Н. Булгаков, Два
града. Исследование о природе общественных идеалов. СПб., 1997, с.11.
19
С. Н. Булгаков, «Письма из России», в Ibid., т.2, с.20.
106
С. Н. Булгаков о взаимоотношениях церкви и государства в России
которая недолжным образом установилась в России нового вре
20
мени»
.
Упразднение союза «самодержавия и православия» и, соответст венно, мер государственного принуждения в вопросах религиозного самоопределения личности рассматривается Булгаковым в качестве необходимого условия установления независимого существования церкви на правах частного союза в новом государстве, которое должно носить последовательно светский характер.
В конечном итоге позицию, занятую Булгаковым в отношении церковногосударственных отношений в России, можно интерпре тировать как попытку инструментализации экклезиологии в качестве средства политической мобилизации православной «общественнос ти» для борьбы за отделение церкви от государства и осуществление церковной реформы. В данном случае мы являемся свидетелями парадоксальности булгаковской методологии, когда экклезио логический ригоризм, то есть отрицание церковной икономии как догматически и нравственно несостоятельной, во имя последо вательной акривии в церковногосударственных отношениях, трансформируется в политический призыв к секулярнорацио нальному переустройству общественной жизни.
Булгаков не может примириться с реальной ситуацией, сложив шейся в России, когда постабсолютистская империя, управляемая конституционной монархией, не могла и не хотела отрываться от церкви, церковь же в ее целокупности также не желала и не могла стремиться к отделению от государства. Более того, в империи, большинство населения которой составляло русское православное крестьянство, отделение церкви от государства при сохранении монархии как власти, получившей божественную санкцию в чине венчания на царство, привело бы к ослаблению социальной устойчи вости исторической российской государственности. По утвержде нию И. К. Смолича, народное сознание продолжало настаивать на внутренней связи государя с Православной церковью и постоянном укреплении этой связи в силу освященной традиции
21
.
Последовательное отрицание государственной концепции свободы совести и православного монархического патернализма приводит С. Н. Булгакова к разработке позитивного сценария устроения церковногосударственных отношений. Осуществление «должного» разделение сфер служения церкви и государства, которое произойдет после упразднения системы «цезарепапизма», не означает, что церковь оставляет государство вне религиозного попечения. Между ними, с точки зрения С. Н. Булгакова, должно существовать в идеале «какоето внутреннее соглашение и согла
22
сие»
. Церковь должна стремиться к тому, чтобы государство,
20
С. Н. Булгаков, «Письма из России», в Ibid., с. 5859.
21
И. К. Смолич, Ibid., с.130.
22
С. Н. Булгаков, «Церковь и государство», в Ibid., т. 2, с. 63.
107
А. Ю. Бендин
действуя своими собственными средствами, в политической практи ке руководствовалось критериями христианской морали. Что же касается позиции христиан, подданных государства, христианская вера, в свою очередь, повелевает им быть христианскими гражданами. Аргументы, к которым прибегает Булгаков, конструируя процесс формирования новой симфонии разделенных властей и обретения ими новой внутренней связи, опирается на тезис Вл. Соловьева о «христианской политике», утверждаемый в русле учения о бого человечестве, в основе которого лежит христологический догмат. «Христианская политика» как способ реализации заложенного в христианском вероучении потенциала преображения социума в политикоправовой сфере соответствует, с точки зрения его сторонников, демократическим принципам свободы личности. Реализуемая в условиях свободы, эта политика призвана устранить и «недолжное смешение Церкви и государства и недолжное их отчуждение»
23
. Новая симфония властей в секулярном Российском государстве, провозглашаемая С. Н. Булгаковым в качестве проекта построения церковногосударственных отношений, является попыт кой богословскополитологической интерпретации идеи В. С. Соловь ева о «свободной теократии». «Истинное отношение Церкви и государства, без сомнения, есть обоюдная свобода, но не отри цательная свобода равнодушия, а положительная свобода согласного взаимодействия в сослужении одной общей цели – устроения истинной общественности на земле»
24
.
Рецепция богословских идей С. Н. Булгакова
Поместным собором РПЦ
Богословская позиция, которую последовательно занимал С. Н. Бул гаков в оценке религиознополитической системы имперской России, оказалась востребованной Поместным собором Русской церкви после февральского переворота 1917 г. По поручению соборного отдела им был подготовлен доклад «О правовом поло жении Церкви в государстве» и проект декларации «Об отношении Церкви к Государству». Процесс разрушения исторической рос сийской государственности, начавшийся после свержения монархии, привел к известной корректировке взглядов Булгакова на принципы функционирования церковного организма в постмонархической России. Трансформация богословских воззрений осуществлялась в русле идей церковного реформаторства 1905–1907 гг., очищенных от антимонархической риторики.
23
С. Н. Булгаков, «Церковь и государство», в Ibid., т. 2, с. 71.
24
В. С. Соловьев, «О духовной власти в России», в Сочинения в двух томах, т.1.
М., 1989, с. 56.
108
С. Н. Булгаков о взаимоотношениях церкви и государства в России
В своих выступлениях на соборе Булгаков предстает в качестве противника полного отделения церкви от государства в его либе ральном понимании, полагая, что в новых политических условиях «абсурдно говорить об отделении Церкви от государства, предостав лении государству исключительно мирского господства и уходе церкви кудато в пространство, вне истории и вне жизни»
25
. Такая интерпретация проблемы недопустима прежде всего с религиозной точки зрения. Опираясь на догмат о боговоплощении, церковь не может отказаться от «земного делания» в «духе христианства». В новых исторических условиях возникает насущная необходимость христианизации светского государства в любых его формах. Эти формы власти уже не нуждаются, подобно свергнутой монархии, в божественной санкции, в освящении Церковью того или иного политического строя. Церковь может оправдать всякую полити ческую форму государственности только в том случае, если власть действует в соответствии с духом Христовым. Противление этому духу превращает всякую государственность, как монархическую так и демократическую, в царство «зверя». В своем отношении к госу дарству церковь исходит из принципа долженствования, в соот ветствии с которым всякая власть должна быть христианским служением. Меры внешнего принуждения, насилующие религиозную совесть иноверных российских граждан, признаются не соответ ствующими высокому достоинству церкви. Новое российское государство, если оно не захочет порывать с исторической и духовной традицией, само должно охранять первенствующее положение Православной церкви в России. Основанием для такого утверждения служит вывод о том, что «Русское государство истори чески обязано Церкви своими устоями и крепостью; поэтому оно и сейчас не должно порывать связи с нею, если не хочет совершить чудовищного преступления и осквернить святая святых русского народа» дение принципы «христианского претворения государственности силою церковности»
26
. Таким образом, Булгаков предлагает на соборное утверж
27
, для политикоправовой реализации их в
условиях постмонархической российской действительности.
Основные принципы построения взаимоотношений церкви и государства, изложенные в докладе и в Декларации, после детального обсуждения были восприняты Поместным собором 1917–1918 гг., который в своем Определении о «Правовом положении Православ ной Российской Церкви», подготовленном для Учредительного собрания, провозгласил:
25
С. Н. Булгаков, «О правовом положении Церкви в государстве», в Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. Т. 4. Дея ния XLI – LI. М., 1996, с. 8.
26
Ibid., с.13; «Проект Декларации “Об отношении Церкви к государству”», в Ibid., с. 15.
27
С. Булгаков, прот. Православие. Очерки учения Православной церкви. 3е изд. Париж, 1989, с. 343.
109
А. Ю. Бендин
1. Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публичноправовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, сози давшей Российское государство…
2. Православная Церковь в России в учении веры и нравствен ности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сноше ниях с другими автокефальными Церквами независима от го сударственной власти.
Важнейший вывод, сделанный при обсуждении этого документа, звучит следующим образом: «Церковь должна быть в союзе с государством, но под условием своего свободного внутреннего самоопределения»
28
.
Таким образом, богословскую позицию С. Н. Булгакова можно считать соборным ответом церкви на политический вызов рево люционной эпохи. К этому следует добавить, что «Основы социаль ной концепции Русской Православной Церкви», принятые на юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви в 2000 г., в частности положения раздела III «Церковь и государство», испытали на себе воздействие соловьевскобулгаковского пони мания идеала церковногосударственных отношений.
28
В. Цыпин, прот., История Русской Церкви 1917–1997. М., 1997, с. 38.
110
С. Н. Булгаков о взаимоотношениях церкви и государства в России
ЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОГО ЕДИНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОГО ЕДИНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
ЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОГО ЕДИНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
ЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОГО ЕДИНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОГО ЕДИНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
С. БУЛГАКОВА О «ЧАСТИЧНОМ СОПРИЧАЩЕНИИ»С. БУЛГАКОВА О «ЧАСТИЧНОМ СОПРИЧАЩЕНИИ»
С. БУЛГАКОВА О «ЧАСТИЧНОМ СОПРИЧАЩЕНИИ»
С. БУЛГАКОВА О «ЧАСТИЧНОМ СОПРИЧАЩЕНИИ»С. БУЛГАКОВА О «ЧАСТИЧНОМ СОПРИЧАЩЕНИИ»
С. В. Николаев
Экуменические идеи о. Сергия Булгакова разделили судьбу его богословского учения в целом: они были незаслуженно забыты и лишь в последние годы привлекли к себе внимание исследователей. Тем не менее высказанные им предложения сохраняют свое значение и силу и для современной экуменистической мысли, являясь столь же актуальными, как и во времена о. Сергия.
Возможно, самая известная фраза Булгакова, касающаяся экуме низма, содержится в его статье «У кладезя Иаковля»: «Путь к единению Востока и Запада лежит не… чрез турниры богословов, но чрез единение пред алтарем» спорным предложением Булгакова как православного богослова является высказанное им в 1933 году предложение о «частичном сопричащении»
2
между православными и англиканскими членами Братства св. Альбана и св. Сергия против этого предложения Булгакова его оппонентами, состояло в том, что оно носит эмоциональный, сентиментальный характер и основывается исключительно на человеческих чувствах напротив, утверждал, что его предложение о частичном соприча щении имеет свои корни в опыте богопознания, полученном через личную сопричастность духовному единству церковного универ
1
. Видимо, наиболее интересным, смелым и
3
. Основное возражение, выдвинутое
4
. Булгаков,
1
С. Булгаков, «У кладезя Иаковля (Ин 4:23). О реальном единстве разделенной церкви в вере, молитве и таинствах», в Христианское воссоединение: экуменическая проблема в православном сознании. Paris, 1933, с. 27.
2
По мнению Н. Зернова, Булгаков в статье «У кладезя Иаковля», по существу, выразил основные тезисы своего выступления перед членами Братства св. Аль бана и св. Сергия, в котором прозвучало предложение о «частичном со причащении». См.: N. Zernov, The Russian Religious Renaissance of the Twentieth
Century, New York. 1963, р. 271 (цит. по: A. Gallaher, «Bulgakov and Intercommunion», Sobornost, 24, № 2 (2002), р. 1).
3
В дальнейшем тексте «Братство св. Альбана и св. Сергия» будет упоминаться как «Братство», предложение Булгакова о частичном сопричащении – как «предложение».
4
См.: «General Report of the Fellowship Conference, June, 1933», в Journal of the Fellowship of St. Alban & St. Sergius, № 20 (JuneJuly 1933), а также последующие издания Братства.
111
С. В. Николаев
сума. Здесь я попытаюсь показать, что сила и значение предложения Булгакова о «частичном сопричащении» в равной степени, как и его экуменистической позиции в целом, основываются на эпистемо логической интерпретации природы опыта единения и любви в Братстве. Кроме того, я покажу, что позиция, занятая Булгаковым в дискуссии по поводу его предложения о частичном сопричащении, возможно, открывает новый источник религиозного права, который мог бы стать важным фактором в развитии экуменического движения.
О. Георгий Флоровский стал, повидимому, главным противником
частичного сопричащения среди членов Братства
5
. Он вел постоян ную борьбу против этого предложения со дня его оглашения Булгаковым до момента его окончательного запрета в начале 1940х
6
. ДоббиБэйтман называл Флоровского «антиБулгаковым» за
годов его решительные возражения в адрес предложения Булгакова и его богословскую позицию в целом
7
. Соответственно, я буду рас сматривать взгляды Флоровского как представителя стороны, оппонирующей предложению Булгакова.
Предложение о «частичном сопричащении»
28 июня 1933 года на ежегодной конференции Братства (High Leigh) Булгаков впервые выдвинул перед членами Братства свое предложение о частичном сопричащении8. Примечательно, что сопричащение не было центральной темой выступления Булгакова перед участниками собрания Братства. В первую очередь, его речь была посвящена вопросу о статусе Братства с точки зрения канонов Православной и Англиканской церквей и его роли в широком контексте воссоединения двух церквей. Сопричащение рассматри валось как частный случай в рамках этой общей темы9. Тем не менее дальнейшее обсуждение выступления Булгакова, состоявшееся среди членов Братства, было сосредоточено прежде всего вокруг вопроса
5
По краткому замечанию Зернова по данному вопросу, основными противниками булгаковского предложения были англиканские члены Братства. См.: N. Zernov, The Russian Religious Renaissance, p. 271. Тем не менее воспоминания других членов Братства, например А. Ф. ДоббиБэйтмана (DobbieBateman), расшифровки записей дискуссий по поводу предложения и последующие публикации Флоровского свидетельствуют, что Флоровский также являлся убежденным и активным противником этого предложения.
6
B. Geffert, Anglicans and Orthodox between the Wars. Ph. D. diss., University of Minnesota, 2003, p. 187.
7
A. F. DobbieBateman, «In quos fines saeculorum», в Sobornost, № 30 (1944), p. 8 (цит. по: А. Gallaher, Bulgakov and Intercommunion, p. 16).
8
A. F. DobbieBateman, «Partial Intercommunion: Summary of Position as at 27 Nov. 1933», в Fellowship of St. Alban and St. Sergius Archives, Oxford, 1933, p. 1.
9
См.: «General Report of the Fellowship Conference, June, 1933. Summary of Speech by Fr. Sergius Bulgakov», в Journal of the Fellowship of St. Alban & St. Sergius, № 20 (1933), p. 1213.
112
th
Значение опыта духовного единения
о сопричащении. По иронии судьбы, предложение в итоге было отвергнуто именно в той его части, которая касалась вопроса о статусе Братства.
Булгаков обратил внимание членов Братства на тот факт, что если следовать буквальному пониманию канонов Православной церкви, особенно в той их части, в которой запрещается православным верующим принимать участие в богослужении вместе с «сектантами и еретиками», то «природа богослужения» в Братстве с самого начала должна быть признана неканонической10. Соответственно, если следовать этой логике, то само существование Братства в той форме, в которой оно действует, необходимо признать противоречащим канонической традиции. Однако такой подход не согласуется с тем, что чувствует большинство членов Братства, как англикане, так и православные. В итоге, вместо стремления найти обоснование существованию Братства и его деятельности в канонах Православной и Англиканской церквей Булгаков сделал кардинальный шаг в сторону иного источника религиозного права – он обратился к личному опыту членов Братства, призвав интерпретировать его в качестве откровения Бога:
«Наша общая молитва на этих конференциях есть откровение – мы, люди, разделенные друг с другом на протяжении столетий, молимся вместе. Мы призваны Богом быть вместе. Духовно опасно все время обсуждать одни лишь различия. Мы поставлены перед высокой стеной разделения и не можем больше просто созерцать ее. Достигнув этой точки, мы теперь лично ответственны за дело воссоединения. Мы должны сделать все, что можем в данных исторических условиях. …Бог призывает нас действовать здесь и сейчас»
11
.
Продолжая свое выступление, Булгаков поставил под сомнение существующую интерпретацию церковных канонов в той части, которая касается вопросов воссоединения. Как показал его анализ, в вопросах религиозной догмы между членами Братства установилось согласие даже «более полное, чем то, которое существует внутри самой Англиканской церкви». «Разделение Православной церкви на национальные организации» фактически не дает возможности этой церкви «выступать с единых канонических позиций». Далее он поставил перед членами Братства важнейший практический вопрос: «Можно ли достичь воссоединения лишь благодаря действиям церквей во всей их целостности, или же возможно воссоединение на уровне их отдельных частей?»
12
Для Булгакова, с учетом сложившейся ситуации, было очевидно, что на практике было бы легче достичь воссоединения в рамках Братства. Предстояло определить, что могло бы стать индикатором достижения этого воссоединения, получило
10
Ibid., p. 12.
11
Ibid.
12
Ibid.
113
С. В. Николаев
ли бы такое частичное воссоединение признание за пределами Братства и как частичное воссоединение согласовалось бы с динамикой воссоединения в глобальном масштабе. Частичное сопричащение должно было бы стать пробным камнем, позво ляющим получить ответ на все эти вопросы.
Источник права
Наиболее ранний письменный документ, касающийся булга ковского предложения, буквально приковывает к себе внимание читателя, поскольку на его страницах мы можем видеть Булгакова за творческими поисками той основы, которая могла бы оправдать его предложение и придать ему необходимую правомочность вопросе Булгаков стремился объединить обращение к авторитету канонической традиции церкви с опытом членов Братства. Для Бул гакова было очевидно, что, с одной стороны, «ничто вообще не может быть сделано вне соответствия с канонической традицией» С другой стороны, Булгаков хотел видеть движущим принципом своего предложения «христианскую совесть и голос священной евхаристии в наших сердцах»
15
. В булгаковском предложении учитывалась важность обоих источников, причем авторитет опыта духовного единения, повидимому, превалировал над авторитетом канонической традиции.
Признание опыта духовного единения в качестве источника религиозного права – вот единственное, что могло вызвать к жизни частичное сопричащение:
«[Сопричащение] стало возможным в рамках Братства между теми его англиканскими и православными членами, кто на основе согласия и взаимопонимания по доктринальным вопросам выражает готов ность двигаться вперед, претворяя в жизнь единство, продемон стрированное их церквами во время англороссийских конфе ренций. Это не обязывает других членов Братства принимать участие в подобных действиях. Оно совершается… под личной ответственностью тех православных и англиканских членов Брат
13
. В данном
14
.
13
Наиболее ранним документом является «Summary of Speech by Fr. Sergius Bulgakov» в «General Report». Ср. с некоторыми последующими заявлениями и записями обсуждений его предложения: N. Zernov, «Some Explanations of Fr. Bulgakov’s Scheme for Intercommunion», в Fellowship of St. Alban and St. Sergius Archives, Oxford, (n.d.); A. F. DobbieBateman, «Partial Intercommunion. In: Discussion on Fr. Bulgakov’s Proposal for Intercommunion», в Fellowship of St. Al ban and St. Sergius Archives, Oxford (n.d.); «Memorandum for the Annual Conference at High Leigh», June 26 Oxford, 1934; «The Healing of the Schism. Report of Conference Held at High Leigh», June 2628, 1934», в Fellowship of St. Alban and St. Sergius Archives, Oxford, 1934.
14
General Report, p. 12.
15
Ibid., p. 13.
th
28th, 1934», в Fellowship of St. Alban and St. Sergius Archives,
114
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности