Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русское богословие в европейском контексте. С.Н. Булгаков и западная религиозно-философская мысль
.pdf
А. И. Негров
санием прихода теургии – божественной силы, предназначенной для
всех богоугодных практических и творческих дел. По Булгакову,
теургия – действие Бога в мире, совершаемое в человеке и через
человека, должна различаться от софиургии – действия чело
веческого, совершаемого силой Божественной софийности11,
определяемой Булгаковым как первый принцип Вселенной или
всецелостность божественной творческой энергии12. Булгаков
объединяет концепцию теургии и эпистемологию. Герменевтическая
проблема интерпретации библейского текста, по Булгакову, разре
шается благодаря наличию ключа к пониманию – «просвещенного
духовного ока», т. е. способности человека воспринимать истинное
религиозное послание. Эта способность есть дар теургической силы.
«Все человеческие творческие усилия… – утверждает Булгаков, –
вдохновлены Святым Духом»
13
. Библейская экзегеза является боже
ственночеловеческим делом, основанным на синергии водительства
Святого Духа и творчества православного экзегета. Интерпретация
Священного Писания возможна в смысле синтеза человеческих
творческих усилий под водительством Святого Духа.
Таким образом, по Булгакову, человек должен подчинить себя и
свои экзегетические навыки водительству Святого Духа, чтобы его
старания могли принести полезные плоды к созиданию Церкви как
Тела Христа. Без водительства Святого Духа человек, сильный в
истинах научных, который использует современные научные методы
любого вида, может обнаружить только поверхностный смысл
Священного Писания.
Анализируя библейскую герменевтику Булгакова, следует учи
тывать, что она объединена с авторитетом церковного Предания как
ключа к пониманию Библии. Следует заметить, что Булгаков при
соединяется к пониманию богодухновенности как внутреннего
качества Св. Писания, присущего библейским книгам (efficacitas),
качества абсолютно необходимого для канонизации
14
. Тем не менее
он полагает, что это внутреннее качество настолько значимо и
весомо, что каждый отдельный читатель Библии не способен
понимать или выносить суждения относительно всех ее достоинств.
Только Церковь в целом обладает широтой возможностей иссле
дования и закрепления канона Св. Писания, а также передачи его
верного понимания последующим поколениям. Как пишет сам
Булгаков, «Библию дала Церковь через Предание...»
15
. Поскольку
именно Церковь отобрала богодухновенные писания и с самого
начала провела различие между каноническими и второкано
11
Ibid.
12
См.: С. Н. Булгаков, Тихие думы. М., 1918, с. 73.
13
S. Bulgakov, Social Teaching in Modern Russian Orthodox Theology, Evanston,
SeaburyWestern Theological Seminary, 1934, p. 16.
14
См.: С. Н. Булгаков, Православие, с. 50.
15
Ibid., с. 51.
236
Герменевтика о. Сергия Булгакова
ническими книгами, только Церковь обладает Библией в целом.
Следовательно, интерпретация Библии – целиком дело Церкви, а не
отдельных толкователей или узкой группы экзегетов. В этом
контексте Булгаков признает взаимозависимость Писания и Преда
ния и на ее основе дает довольно сложное пояснение того, как это
действует. Вопервых, Предание основано на Библии. Именно Библия
служит контролирующим фактором, обусловливающим содержание
Предания. По Булгакову, «можно сказать, что в Свящ. Предании не
может содержаться чтолибо, что прямо противоречило бы Свящ.
Писанию, но в нем получают развитие зерна, имеющиеся в Свящ.
Писании». Вовторых, хотя Предание и не может противоречить
Писанию, оно тем не менее не ограничено его рамками, ибо в
Предании зерна, посеянные в Писании, достигли полноты зрелости.
«Если [Писание] зерно, то Предание есть нива, растущая на поле
человеческой истории»
16.
Библия передает основные христианские
доктрины, а Преданию предоставлено право развить их и внедрить
их смысл во все сферы человеческого бытия. Этим Предание создает
более полную и завершенную картину смыслового значения священ
ного текста. Принимая во внимание вышесказанное, можно яснее
понять суть утверждения Булгакова, что «в Предании заключается
“гносеология” Слова Божия, его формальный авторитет»
17
.
Тем не менее важно осознавать, о каком именно понимании ведет
речь Булгаков, говоря о месте Предания в герменевтическом толкова
нии Писания. Когда Булгаков пишет о Предании как средстве
понимания Св. Писания, он различает непосредственное понимание
Библии, полученное «из первых рук», и посредственное понимание
Писания, выстраивающееся, когда «истины и Слова Божии воспри
нимаются не прямо из Библии, но из богослужебных текстов,
изображений, проповеди и т. п.»18. Предание также, несомненно,
может оказывать значительную помощь в формировании обще
принятого понимания слова Божьего, но Булгаков не ограничивает
Предание только этими рамками. Повидимому, церковное Предание
оказывает наибольшее влияние на передачу непосредственного
понимания того, что Писание означало для его авторов и первых
читателей, и каков его смысл с точки зрения экклезиологии и
богословия.
Формулировка Предания, данная Булгаковым, вновь помогает
более ясно увидеть общий подход в его герменевтике. Для него
церковное Предание – общепринятая форма сохранения учения
Церкви. «Предание есть живая память Церкви, которая содержит
истинное учение, как оно раскрывается в ее истории»19. Авторитет
Предания зиждется на том факте, что оно унифицировано, непре
16
С. Н. Булгаков, Православие, с. 63.
17
Ibid., с. 53.
18
Ibid.
19
Ibid.
237
А. И. Негров
рывно и живо. В этом смысле оно является аналогом самой Церкви.
Подобно Церкви, оно – живой организм, несущий свет истины, и в то
же время выражающий себя в различных формах на протяжении
истории. С одной стороны, Предание неисчерпаемо; с другой
стороны, оно фиксировано и ограничено. Поскольку Писание –
хранилище всей Церкви, Предание также не может представлять
взгляды только отдельно взятого человека или узкого круга людей,
входящих в нее. Это само коллективно выраженное воплощение
разума Церкви. И хотя Булгаков утверждает, что православным
верующим не стоит пренебрегать результатами самостоятельного
изучения Библии, он увещевает их всегда проверять полученные
результаты в свете Предания и церковной догматики. Конечно,
Булгаков и сам не остался безгрешен в своем употреблении Библии,
идущем вразрез с ортодоксальными догматическими форму
лировками понимания Бога
20
.
Рассматривая Церковь как божественный институт по природе и
происхождению, Булгаков подчеркивает, что истолкование божест
венного вообще и Священного Писания в частности принадлежит
исключительно Церкви. По сути, вступление в истинный диалог со
Словом Божьим, как это видит Булгаков, возможно лишь в лоне
Церкви, ибо данный диалог подразумевает принадлежность человека
к Церкви посредством исповедания веры, крещения и участия в
таинстве евхаристии. Булгаков утверждает, что Слово Божье можно
осмыслить во всей его полноте только в православном храме, в
церковном единении, «где чтение Слова Божия предшествуется
особой молитвой об “услышании” его, об отверзении очей духов
21
. Поскольку раскрытие и понимание Слова Божьего происхо
ных»
дит лишь в Церкви, то само собой разумеется, что православный храм
в совокупности с доктриной Церкви – «герменевтическое про
странство», где Слова Бога звучат наиболее действенно. Каждый
почитающий Бога православный может, таким образом, различать
истинный смысл Писания, если он или она принимает Писание как
таковое из рук Церкви, которая говорит через Священное Писание22.
По мнению Булгакова, литургическое чтение Священного Писания,
особенно чтение евангельских историй, «получает силу события»,
т. е. читаемое духовно происходит в Церкви
23
. При общем чтении
Священного Писания во время богослужения происходит молит
венное переживание истин божественного откровения в его ново
заветной полноте или в его ветхозаветном прообразе.
По Булгакову, у читателя Библии не отнимается возможность
получения непосредственного мистического откровения; тем не
20
См.: И. И. Евлампиев, «Религиозный идеализм С. Н. Булгакова: “за” и “против”»,
в С. Н. Булгаков: pro et contra, т.1. СПб., 2003, с. 57.
21
С. Н. Булгаков, Православие, с. 52.
22
См.: Ibid., с. 51.
23
Ibid., с. 6869.
238
Герменевтика о. Сергия Булгакова
менее поскольку Христос – живое Слово – прежде всего явил себя
Церкви и пребывает в ней посредством Духа Святого, Церковь
становится основополагающим контекстом для истинного пони
мания Писания. С точки зрения Булгакова, отдельный христианин не
является автономной единицей. Отдельный человек – уникальный
носитель образа Божьего, и каждому индивидууму присущи опре
деленные взгляды и убеждения, но в лоне Православной Церкви этот
человек не может придерживаться верований и библейских толкова
ний, противоречащих учению Церкви24.
Герменевтическая теория Булгакова предполагает сложный набор
взаимосвязей, которые сообразовывают общую церковную тради
цию и индивидуальное мистическое переживание. Эти предпосылки
становятся еще более очевидными при анализе его антрополо
гической концепции целостности человека, которую можно отнести
к экзистенциональному герменевтическому принципу. И хотя
концепция Булгакова заявляет о значимости индивидуума, она
связывает отдельного человека с Церковью и нацией, в которой
группы людей рассматриваются как часть целого. Данная идея
допускает, что индивидуум может реализовать свой человеческий
потенциал только в согласии с учением Церкви. Православная
антропология подчеркивает понимание цельности человека с точки
зрения связей с другими людьми в обществе, а не с точки зрения
изоляции человека от его или ее естественного социального и
духовного контекста. Булгаков подчеркивает понимание инди
видуума с точки зрения целого – всего тела верующиххристиан,
духовенства и мирян, уполномоченных Духом действовать как единое
целое, но, однако, не отрицает полностью значимости человека как
индивидуальности. Это и составляет антропологическую концепцию
православия.
Как замечено ранее, Булгаков говорит о личной встрече со Словом
Божьим и индивидуальном понимании его смысла. Православные
читатели Библии могут сами исследовать Слово Божье и применять
Писание к своей жизни, сообразуясь с тем, что оно говорит им.
Однако концепция личной встречи со Словом Божьим не подра
зумевает только лишь индивидуальное понимание; она выступает за
«экклезиологическое понимание», потому что «личная встреча
возможна только в духовном единении с Церковью»25. Как говорилось
выше, мышление Булгакова обусловлено православной экклезио
логической концепцией Тела Христова и ее антропологией целост
ности человека, условием, при котором индивидуум помещается в
контекст Церкви, общества, нации и всего человечества. Поэтому
24
Ср.: «We make full use of our private understanding, illuminated by the Spirit. We
make full use of biblical commentaries and of the findings of modern research. But
we submit individual opinions, whether our own or those of the scholars, to the
judgment of the Church» (К. Ware, «How to Read the Bible», в The Orthodox Study
Bible, Nashville, 1993, р. 765).
25
С. Н. Булгаков, Православие, с. 53.
239
А. И. Негров
неудивительно высказывание Булгакова: «Лично от себя опознать
Слово Божие как таковое есть противоречивая идея, род круглого
квадрата, ибо это означает, себя выделив из всего человечества, из
всего творения, поставить в непосредственные отношения к Богу,
который учит обращаться к Нему не “Отче Мой”, но “Отче Наш”,
вводя тем самым всякое человеческое я в соборное мы»
26
. Выдвигая
данный аргумент как часть более общей концепции, включающей в
себя взаимоотношения между Церковью и Преданием, Булгаков
убедительно говорит об очевидном одобрении православием эккле
зиологического способа библейского толкования. Данное суждение
очень важно для понимания того, что корпоративный элемент играет
решающую роль в герменевтике Булгакова.
Булгаков ставит под сомнение обычную практику подчинения
критических методов, применяемых в литературоведческой и исто
рической науке, тому, что традиционно общепринято в Церкви, –
практику, которой столь часто придается особое значение экзе
гетами Русской православной церкви. Он решительно утверждает,
что «Церковь не только не преграждает пути изучению Слова Божия
всеми доступными способами, в частности современными сред
ствами научной критики, но и не предрешает наперед выводов этой
критики, при условии, если остается нерушимым благоговейное
отношение к священному тексту как Слову Божию, и, так сказать,
метод благоговения остается непревзойден методом научного
сомнения»27.
Библия, по Булгакову, – это «Книга книг, вечный Символ, раскры
вающийся только вере, только молитве, только благоговению». По
Булгакову, метафизическая сторона Библии становится решающей в
ее эпистемологическом анализе. С одной стороны, двоякая природа
Библии, с точки зрения Булгакова, предполагает, что, хотя опре
деленный уровень понимания Писания может быть достигнут
«человеком без веры», его истинное значение откроется только
человеку набожному. С другой стороны, поскольку Библия отли
чается от других книг в силу ее богодухновенности, требуется четкий
герменевтический подход для выявления ее истинного смысла. В
противовес подходу к Писанию методом неверия (что приме
нительно к иным литературным трудам), Булгаков выдвигает метод
благоговения. Данный подход, с его точки зрения, абсолютно
необходим, если мы хотим прикоснуться к духовным богатствам,
сокрытым в Слове Божьем, и понять их
28
.
Итак, Булгаков формулирует принцип, по которому истинная
религия и истинная библейская наука, разграничивая сферу своей
компетентности, никогда не должны входить друг с другом в
противоречие. Если такое противоречие получается, то это значит,
26
Ibid., с. 52.
27
Ibid., с. 57; см. также: С. Н. Булгаков, Свет невечерний, с. 84.
28
С. Н. Булгаков, Свет невечерний, с. 85, 87; см. также: Православие, с. 50, 57.
240
Герменевтика о. Сергия Булгакова
что и религия и библейскокритическая наука со своими принципами
превратилась в псевдорелигию или псевдонауку.
Поскольку для Булгакова «глубина содержания Слова Божия
бесконечна и совершенно неизмерима с глубиной человеческих
книг», в отношении чтения Священного Писания можно выделить два
или три уровня: буквальный, к которому применимо научное иссле
дование; аллегорический, со скрытым смыслом, который все же
различим человеческим разумом без непосредственного участия
Бога; и подлинно сокрытый или мистический, который раскрывается
только благодаря божественному озарению, нисходящему на
читателя29. Таким образом, все сокровища духовного смысла Библии,
в конечном итоге, доступны только верным христианам с богатым
духовным опытом30.
Булгаков выступает против научнокритического исследования,
превышающего надлежащие ограничения. Он справедливо ут
верждает, что экклезиологические принципы толкования заранее
догматически обуславливают любую экзегезу 31. Безусловное согласие
с церковной догмой с ее главным акцентом на трансцендентном Боге,
сверхъестественным образом участвующем в жизни человечества,
должно быть основным критерием для толкователя, развивающего
единство между научным исследованием Библии и верностью
церковной традиции. Герменевтика Булгакова основывается на факте
откровения Бога в истории человечества. Следовательно, понимание
как таковое носит религиозный и исторический характер. Св. Пи
сание подлежит изучению с очень многих религиозных перспектив:
например, канонической, литургической, гомилетической, пасты
реологической, филологической, историкоархеологической,
богословскодогматической. Конечно, богословскодогматическая
сторона является преимущественной перед всеми другими.
Верное понимание герменевтической теории Булгакова иска
***
жается, если любой из руководящих принципов обособляется и его
значение либо завышается, либо занижается по отношению к другим.
Принципы его герменевтической теории одновременно взаимо
зависимы и комплементарны; их можно обобщить следующим
образом: вопервых, текст Писания есть выражение мыслей Бога и
людей, и толкователи должны пытаться поместить себя в «рамки»
авторов (авторами литературных текстов здесь выступают и Святой
Дух и люди), чтобы пережить творческий обмен с текстом, ведущий к
пониманию. Вовторых, истинное понимание Писания возможно
только в лоне Церкви, поскольку именно там пребывает Дух Божий, и
только Он дарует духовное понимание слова. Втретьих, поскольку
Церковь и традиция едины и Писание неотделимо от Церкви,
29
С. Н. Булгаков, Свет невечерний, с. 85.
30
Ibid. См. также: Православие, с. 5254.
31
С. Н. Булгаков, Православие, с. 59.
241
А. И. Негров
следовательно, истинное понимание Писания возможно только в
Теле Христовом (Церкви) в соответствии с Преданием. И наконец,
вчетвертых, поскольку тело Церкви есть «герменевтическое про
странство», где открывается Слово Божье, коллективное суждение
Церкви превосходит по значимости выводы отдельного иссле
дователя в его понимании Божьего откровения.
Сформулированные Булгаковым герменевтические принципы,
безусловно, не представляют собой исчерпывающую картину его
собственного подхода и подхода Православной церкви к пониманию
Библии. И все же именно эти принципы лежат в основе православной
герменевтики, и, поскольку они формируют ее базу, всякий же
лающий постичь подход восточного православия к изучению
Библии, должен ясно усвоить их.
242
С. Н. Булгаков о проблеме кризиса культуры
С. Н. БУЛГАКОВ О ПРОБЛЕМЕ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫС. Н. БУЛГАКОВ О ПРОБЛЕМЕ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ
С. Н. БУЛГАКОВ О ПРОБЛЕМЕ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ
С. Н. БУЛГАКОВ О ПРОБЛЕМЕ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫС. Н. БУЛГАКОВ О ПРОБЛЕМЕ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ
С. В. Колычева
С. Булгаков, предвосхищая шпенглеровскую концепцию культурного
«заката Европы», в своем труде «Догматическое обоснование куль
туры» исходит из того, что противоречие между культурой и
цивилизацией коренится прежде всего в человеческом сознании.
В результате грехопадения самосознание человека оказалось тра
гически расколотым. Само Бытие дало трещину, родилось проти
воборство Духа и Плоти, пронизавшее все историческое развитие
человечества.
Два полюса человеческой жизни, по Булгакову, противостоят друг
другу в борьбе за душу мира и судьбу человека. Они существуют
совместно, но проявляются в разных гранях человеческого сознания.
Один – это Вавилонская башня «мещанской» цивилизации, другой –
это религиозно обоснованная творческая культура, имеющая
трансцендентные задачи – одухотворение и преображение Все
ленной.
Цивилизация – приспособление к условиям природной жизни.
Культура – это отношение человека к миру и самому себе, когда
человек налагает на творчество печать своего Духа. Культура и
цивилизация не имеют четкого разграничения. Булгаков пишет: «Нет
абсолютной культуры и абсолютной цивилизации, потому что
человек не может быть ни до конца рабом, ни до конца творцом»
Прообраз раскола самосознания – конфликт между Каином и Авелем.
Это один из первых примеров вечного противоборства свободы духа
и необходимости успеха, духа и плоти, добра и зла, терпимости и
насилия, мира и войны, чистоты и порочности, закона и благодати,
Бога и Дьявола.
На первом пути человек уподобляется средству, технике, он – лишь
винт государственной машины. Такого человека можно назвать
tehnoantropos. Это – «путь рабства миру, путь Каина и каинитов,
ковачей и изобретателей орудий»
товляющий орудия и подменяющий цели жизни средствами их
достижения. Н. А. Бердяев отмечал в этом парадокс истории, так как
2
. Человек – homo faber, изго
1
.
1
С. Н. Булгаков, «Догматическое обоснование культуры», в Сочинения в двух
томах, т. II. М., 1993, с. 638.
2
Ibid., с. 639.
243
С. В. Колычева
технические средства подменяют смысл творчества и культуры, но
само происхождение культуры неизбежно связано с изобретением
орудий, то есть первой техники. Но переоцененные средства извлече
ния полезности для удобств цивилизации неизбежно превращают
«человекатворящего» в «человекаубивающего»: природу, мир, красо
ту, гармонию, дух. Человек сильной руки и плоти вытесняет человека
сильного духа и творчества. Таков «модернизированный человек» –
хищник (по Шпенглеру – Raubter), который творит культуру, но в то
же время выковывает цепи цивилизованного варварства. Об этом же
пишет Г. П.Федотов: «Голая, бездушная мощь – это самое последова
тельное выражение каиновой, проклятой Богом цивилизации»3.
Второй путь – это «путь культуры, путь народа Божия, творящего
мир по боговдохновению»4. Это потомки Авеля, вечно гонимые и
притесняемые. Это подвижники духа, святые и мученики Церкви
Христовой.
Творцами и хранителями культуры и ценностей эпохи считались
русские интеллигенты. Но в статье «Религия человекобожия у русской
интеллигенции» Булгаков пишет: «Ни в одной стране в Европе
интеллигенция не знает такого повального массового индиф
ферентизма к религии, как наша
5
. Господствующая вера русской
интеллигенции – это «рационалистический атеизм», слепая вера в
научность, без веры в божественное, трансцендентное. Философия
же имеет корни в религии, в познании трансцендентного, явля
ющемся всеобщей необходимостью для всякой твари, заложенной в
ее душу Богом.
«Наше русское неверие обычно остается на уровне слепой
догматической веры», – писал Булгаков. Многие с легкостью стано
вятся атеистами, по словам Достоевского, «как бы… никак не замечая,
что уверовали в нуль… происходит это из боли духовной, из жажды
духовной, из тоски по высшему идеалу, по крепкому берегу». Это
психология экзальтированных людей, ждущих осуществления
Царствия Божьего на Земле, Нового Иерусалима и расчищающих для
него дорогу, не останавливаясь ни перед чем. Состояние умов в России
отражает, по словам Булгакова, «драму Богоборчества и Бого
отступления, составляющую нерв новой истории: перед ними
бледнеют и отступают на задний план все великие политические и
социальные интересы, вздымающие волны и рябь на груди исто
рического моря»
6
.
По мнению Булгакова, эта духовная борьба составляет основную
тему и содержание новой истории: «Наша историческая эпоха не
имеет себе подобной в истории… не было еще такого сознательного …
3
Г. П. Федотов, «Письма о русской культуре», в Судьба и грехи России, т.II. СПб.,
1992, с.202.
4
С. Н. Булгаков, Догматическое обоснование культуры, с. 639.
5
С. Н. Булгаков, Два града. СПб., 1998, с 251.
6
Ibid., с. 252.
244
С. Н. Булгаков о проблеме кризиса культуры
и непримиримого стремления свести человека на землю и опусто
шить небо. Если бы нужно было выразить духовную сущность нашей
эпохи в художественном образе, в картине или в трагической
мистерии, то эту картину или мистерию следовало бы назвать
«Похороны Бога, или Самоубийство человечества»7.
В этих образах Булгаков показывает, на что покушается чело
вечество и какую судьбу оно себе готовит. «Почему же похороны Бога
превращаются в похороны самих похоронщиков?» – спрашивает
Булгаков – и сам же отвечает: «Потому что, хороня Бога в своем
сознании, они вынуждаются хоронить и божественное в своей душе,
а Божественное есть действительная, реальная природа человеческой
души. Можно думать о себе как угодно, считать себя человековидной
обезьяной, рефлексом экономических отношений, автоматической
машиной, куском материи» … но он (человек) не перестает быть тем,
кем его создал Творец, «наделив его запросами и свойствами высшей
духовной природы»
8
.
«Но в душе такого человечества, потерявшего Бога, должна быть
зияющая рана и страшная пустота, ибо оно «не может заглушить в
себе голоса вечности, жажды абсолютного содержания жизни»
истинного источника духовного исцеления. Поиски такого источни
ка в «умственных завоеваниях» или в религии «человекобожества» –
попытки построить дом на зыбкой почве.
Булгаков спрашивает: «Добилось ли человечество гармонии и
счастья, покоя и радости? И отвечает: «Напротив, оно приобрело мор
щины напряженной тревоги, мучительной тоски … страха смерти,
которые легли на его челе». Булгаков сравнивал свое время с эпохой
упадка Римской империи, которая была насыщена неверием и песси
мизмом. «Теперь снова сумерки надвигаются над человечеством, уходя
щим в удушливое подземелье, и изнемогающим там от ига жизни»10.
Пессимизм можно победить только верой. Безверие ведет к
крушению человека. «Ему дана только борьба, крест, и когда он землю
проклятия, которая так глубоко пропитана потом и кровью, превра
щает для себя в удобную постель и покойную подушку, забывая о всех
противоречиях своего бытия, он опускается и пошлеет»
11
. Эта
«духовная анемия» в России приобрела характер хронической
болезни. «Россия не знала еще христианской интеллигенции, которая
пыл своей души …вложив в христианский подвиг деятельной любви,
победила бы ту тяжелую атмосферу вражды и человеконенавист
ничества, в которой мы задыхаемся, и в которой ничего, кроме
разрушения, не может спориться»
12
.
9
,
7
Ibid., с. 253.
8
Ibid.
9
Ibid., с. 254.
10
Ibid., с. 258.
11
Ibid., с. 260.
12
Ibid., с. 267.
245
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]