Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рождение персонализма из духа Нового времени. Сборник статей по генеалогии богословского персонализма в России
.pdf
ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТО-ТИХОНОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Рождение персонализма
из духа Нового времени
СБОРНИК СТАТЕЙ ПО ГЕНЕАЛОГИИ
БОГОСЛОВСКОГО ПЕРСОНАЛИЗМА В РОССИИ
Москва
Издательство ПСТГУ
2018
УДК 27-1+1(470)(091)
ББК 86.37-4+87.3(2)
Р62
Редакционно-издательским советом ПСТГУ
(на материале русской религиозной мысли XIX — начала XX в.)»
Рекомендовано к изданию
Сборник подготовлен в рамках проекта
«Генеалогия богословского персонализма
при поддержке Фонда развития ПСТГУ
Редактор-составитель
В. Н. Болдарева
Рецензенты:
д-р филос. наук О. В. Марченко
канд. филос. наук Н. А. Ваганова
Р62
Рождение персонализма из духа Нового времени: Сборник
статей по генеалогии богословского персонализма в России /
[ред.-сост. В. Н. Болдарева]. — М.: Изд-во ПСТГУ, 2018. — 392 с.
ISBN 978-5-7429-1117- 3
В настоящем издании представлена серия историко-богословских и
историко-философских статей, объединенных проблематикой генеалогии понятий богословского персонализма в русской мысли XIX — начала XX в. Анализируются тексты как всем известных представителей богословия и философии
(таких как свт. Феофан Затворник и свт. Иннокентий Херсонский, П. Я. Чаадаев, С. Н. Булгаков и Н. А. Бердяев, свящ. П. Флоренский и др.), так и менее исследованных (таких как В. И. Несмелов, А. Е. Светилин и др.). Выявляются схемы и механизмы использования в богословии антропологических представлений
философии и психологии Нового времени. Намечаются проблемы и противоречия, возникавшие в результате взаимодействий и вчитываний новых значений в
прежнюю традицию понимания человека.
Для всех интересующихся дискуссией о богословском персонализме, а также историков богословия, философии и гуманитарных наук.
ISBN 978-5-7429-1117- 3
УДК 27-1+1(470)(091)
ББК 86.37-4+87.3(2)
© Издательство Православного Свято-Тихоновского
гуманитарного университета, 2018
Содержание
Приглашение к разговору ........................................................................5
ЧАСТЬ 1
Рецепция антропологии Нового времени в русской мысли:
богословские сюжеты
По направлению к Канту: фрагмент из истории
персонализма в Новое время (прот. П. Хондзинский) ........................... 17
Святитель Иннокентий (Борисов) и Иммануил Кант
(прот. П. Хондзинский) ............................................................................ 30
П. Я. Чаадаев и свт. Иннокентий Херсонский:
новые контуры традиции (прот. П. Хондзинский) .................................39
Рождение персонализма из духа психологии
Антропология Аполлинария Лаодикийского
в трудах В. И. Несмелова (прот. П. Хондзинский) .................................. 52
Александр Емельянович Светилин и его ученики
(прот. П. Хондзинский) ............................................................................ 67
Был ли святитель Феофан персоналистом?
(прот. П. Хондзинский) ............................................................................ 89
Приложение
Жизнь во Христе как предмет саморефлексии
в дневниках святого Иоанна Кронштадтского
(прот. П. Хондзинский) .......................................................................... 108
Varia
К спору свт. Игнатия (Брянчанинова)
и свт. Феофана Затворника о природе души:
проблема трансформации богословского языка
под влиянием новоевропейского понятия о субъекте
(В. Н. Болдарева) ....................................................................................118
3
РОЖДЕНИЕ ПЕРСОНАЛИЗМА ИЗ ДУХА НОВОГО ВРЕМЕНИ
ЧАСТЬ 2
Становление персоналистического подхода в русской мысли:
философские сюжеты
Проблема личности в философии П. Я. Чаадаева
и русский богословский персонализм XX века
(К. М. Антонов) ..................................................................................... 165
Проблема личности в мышлении о. С. Булгакова
и проблематика богословского персонализма в XX веке
(К. М. Антонов) ..................................................................................... 176
«Право на достойное человеческое существование»:
русская школа естественного права и концепция
неопатристического синтеза в православном
богословии XX века (К. М. Антонов) .................................................... 205
«Я, благодарение Богу, не богослов…»: становление
русской религиозной философии и истоки концепции
западного пленения православного богословия (К. М. Антонов) ...... 219
О роли Ф. К. Баадера в русской философии:
случай Л. П. Карсавина (Т. Н. Резвых) ................................................. 243
Кантианские мотивы в обосновании идеи спасения
в книге «Столп и утверждение Истины» (Т. Н. Резвых) ....................... 261
«Живая личность» и ее «религиозные переживания»:
концепт религиозного опыта в контексте становления
экзистенциального персонализма в русской мысли
начала XX века (Н. А. Коренева) ............................................................ 271
Из истории «субъекта» в русской мысли:
ранний Н. А. Бердяев (В. Н. Болдарева) ............................................... 295
Путь к персонализму: философия Л. Шестова
как катализатор «переоценки всего»
в мысли раннего Н. Бердяева (В. Н. Болдарева) ..................................305
VARIA
О понятии «Личности» применительно к триединому Богу
и Богочеловеку Иисусу Христу в православном
догматическом богословии (Ю. А. Шичалин) ...................................... 325
Проект Лосского: заметки на полях «Богословского понятия
человеческой личности» (М. Ю. Бурмистров) ..................................... 360
Вместо заключения ............................................................................... 376
Summary ................................................................................................ 383
Именной указатель ............................................................................... 387
Информация об авторах ....................................................................... 391
Приглашение к разговору
Предлагаемый вниманию читателя сборник статей включает
в себя несколько микроисследований, посвященных проблемам
возникновения и формирования персоналистических понятий и
связанного с ними подхода в русской мысли, прежде всего богословской. Начинается сборник небольшим циклом исследований,
объединенных преимущественно богословским проблемным полем
и кругом источников. Вторая часть посвящена преимущественно
философским источникам отечественного персонализма.
Несмотря на заметную разрозненность статей (о методологическом значении которой будет сказано далее), можно указать на общую задачу сборника как целого. Этой общей задачей является про-
блематизация современного состояния богословского персонализма и
своего рода приглашение к разговору об этом. Персонализм при
этом понимается как многоуровневое явление.
Во-первых, под персонализмом, ввиду избранной нами богословской перспективы, мы будем, конечно, понимать центральные идеи и положения собственно богословского движения в православии, позиционирующего себя как «персоналистическое» либо,
чтобы отмежеваться от одноименных философских течений, как
«опирающееся на личностную терминологическую систему»1. На сегодняшний день оно представлено именами и работами ряда известных богословов и исследователей богословия в России (С. А. Чурсанов, А. М. Малер, свящ. Георгий Завершинский и др.), а также за
рубежом (митр. Иоанн (Зизиулас), Х. Яннарас2, еп. Каллист (Уэр)
1
Чурсанов С. А. Лицом к лицу. М., 2009. С. 206.
2
Критикуемый персоналистами, впрочем, за «недостаточно критичное заимствование терминологии и концептуальных построений философов-экзистенциалистов»
(Там же. С. 14).
5
РОЖДЕНИЕ ПЕРСОНАЛИЗМА ИЗ ДУХА НОВОГО ВРЕМЕНИ
и др.)3. Одним из его основателей принято считать Вл. Н. Лосского.
Это движение характеризуется прежде всего тем, что говорит о Боге
и человеке, используя понятие «личность» и утверждая, что именно этому понятию «принадлежит центральное место в православной
богословской терминологической системе»
4
. Такой подход позиционируется как «укорененный в догматическом учении»5. Все традиционные аспекты богословия понимаются сквозь призму тех значений, которые составляют это понятие как ядро богословия, все
традиционные темы прочитываются и интерпретируются с точки
зрения личностности Бога и человека. Это влияет и на содержание
такого богословия, и, не менее, на его форму и стиль.
Во-вторых, персонализмом следует считать и ту историкобогословскую, патрологическую парадигму, которая, с одной стороны, оказывается одной из попыток персонализма понять свое место в Предании, выстроив свое происхождение от Отцов прежних
времен, прежде всего представителей «золотого века патристики»6,
а с другой — в силу этой «парадигмальности» является системой
отсчета, общим местом, некоторой самоочевидностью для более
широкого круга исследователей и аудитории. Так, попытка увидеть в богословии Отцов понятие о «личности» и вытекающий
из этого понятия способ богословствовать нашла свое отражение в историко-богословских исследованиях известных патрологов и историков Церкви эмиграции и у современных уже упомянутых представителей персоналистического богословия. Вместе с
тем для ряда исследователей из смежных гуманитарных областей
и мыслителей, которых сложно было бы причислить к «профессиональным» персоналистам, идея о том, что Отцы писали о личности, нередко является самоочевидной, фундаментом, на котором
3
См. подробно об источниках современного персонализма: Чурсанов. Лицом к
лицу. С. 12–15.
4
Там же. С. 7.
5
Там же. С. 9.
6
По мнению С. А. Чурсанова, крупнейшие представители персоналистического
богословия «обратили внимание на особое значение для всего православного богословия того понятия о лице или личности… которое предполагается учением о Пресвятой Троице, сформулированным в эпоху тринитарных споров IV века тремя Великими Каппадокийцами…» (Там же. С. 191). Там же персонализм формулируется как
методологическая парадигма (см.: Там же).
6
ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ
выстраиваются или от которого отталкиваются построения в других областях7.
В-третьих, под персонализмом можно понимать и более широкий способ самопонимания современного человека, причем не
только христианина. Этот способ возникает не только у читателей
текстов авторов-персоналистов, он транслируется посредством куда
более широкого круга источников. Это прежде всего тексты аскетических авторов, известных проповедников и публицистов, просто говорящих о Боге и вере современным языком (митр. Антоний
Сурожский, архим. Софроний (Сахаров), митр. Иерофей (Влахос)
и др.). Это и тот круг художественной, психологической и философской литературы, который формирует язык самопонимания современного читающего человека, в том числе до его обращения к вере,
причем этот круг составляет скорее общий и основный для современного читателя и «профессионального» персоналиста контекст,
способ говорить о себе и о мире. Как представляется, именно это
нередко закономерно делает персоналистическое богословие «удивительно точным» и актуальным для тех, у кого происходит обращение к вере, не отвлеченным, современным и понятным. «Персоналистичен» в широком смысле сам язык нашего времени, задающий
формы и результаты самоосмысления, и в этом смысле «персонализм» является не только богословской, но и общей гуманитарной,
культурной парадигмой. Притом, по-видимому, именно это общекультурное языковое и понятийное поле оказывается почвой для парадигмы богословской, в том числе в тех случаях, когда речь идет о
полемике, связанной с богословскими уточнениями понятия «личность» (при которых содержание понятия личности, как якобы данное единственно верно и точно в персонализме, сопоставляется со
7
Это в неменьшей степени касается и западной литературы. Так, в статье о христианских началах современного индивидуализма из кембриджской коллективной
монографии «The Category of the Person. Anthropology, philosophy, history», посвященной памяти этнографа и социолога Марселя Мосса, также возводившего возникновение современного понятия о личности к христианству (P. VII–VIII), не в последнюю очередь к триадологии и христологии Соборов (P. 19), упоминается, что при всех
спорах понятие об индивидуальности как ценности по наиболее распространенному
мнению возводится к иудео-христианской традиции (см.: Dumont L. A modifi ed view
of our origins: the Christian beginnings of modern individualism // The Category of the Person. Anthropology, philosophy, history. Cambridge, 1985. P. 93).
7
РОЖДЕНИЕ ПЕРСОНАЛИЗМА ИЗ ДУХА НОВОГО ВРЕМЕНИ
слово употреблением, устоявшимся, например, в психологии не в
пользу, естественно, последней)8.
С точки зрения представителей богословского персонализма,
«проблема содержательного соответствия богословских построений, опирающихся на личностную терминологическую систему
святоотеческой богословской мысли, выраженной иными терминологическими средствами», не может быть решена рациональным
путем, поскольку «ее решение упирается в конечном счете в принципиальную невозможность создания формальных критериев такого содержательного соответствия»
9
. Принимая во внимание такого
рода отвод, в данном сборнике мы все же постараемся проблематизировать декларируемое тождество.
Когда возникла или когда проникла эта парадигма в отечественное богословие? Что способствовало ее возникновению или рецепции? Какие проблемы порождало ее вхождение в сложившуюся до
ее возникновения традицию богословской речи? Какой смысловой
избыток в сравнении с прежними понятиями она предполагает, какие темы неизбежно тянутся за «личностью» и через нее вводятся в
богословие? Современный западный исследователь, автор монографии «The Worldview of Personalism. Origins and Early Development»,
вышедшей в серии «Oxford Theological Monographs», предлагает рассматривать персоналиcтическую философию как мировосприятие,
встроенное в многообразие философских и богословских движений конца XVIII — начала XX в.10, эксплицитные, тематические очаги которого для этого периода, таким образом, повсеместны, хотя и
многолики. Это означает, что персоналистический способ говорить
может не представлять собой специальной темы рассуждений и даже
повода, и тем не менее он будет встроен в авторскую «систему отсчета»: самопонимания, миропонимания, богословия. Соответственно
этому вхождение этой парадигмы не могло иметь на первых порах и
терминологической однозначности (а постулирование однозначно-
8
См., напр.: Чурсанов С. А. Богословское понятие личности (просопон) в
структуре методологической парадигмы православной психологии и педагогики.
URL: http://www.orthedu.ru/prav-psyhology/9841-bogoslovskoe-ponyatie-lichnosti960961972963969960959957-v-strukture-metodologicheskoy-paradigmy-pravoslavnoypsihologii-i-pedagogiki.html (дата обращения: 22.11.2016).
9
Чурсанов. Лицом к лицу. С. 208.
10
См.: Bengtsson J. O. The Worldview of Personalism. Origins and Early Development.
N. Y., 2006. P. 1.
8
ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ
сти нередко также кажется современному человеку само собой разумеющимся11).
Именно ввиду указанной, как кажется, неохватности круга требующих исследования проблем и невозможности на сегодня предложить какие-либо окончательные решения коллектив авторов
сборника, предлагая начать разговор об этих проблемах, неизбежно вынужден занять позицию «методологического плюрализма».
Каждая статья, работая так или иначе с этапами становления теперь
устоявшихся «терминов», без которых, как утверждается, «теперь
невозможно представить православное богословие»
12
, выявляет, таким образом, забытые или неосознанно используемые смысловые
слои и нередко — пропущенные историей и упускаемые современностью угловатость и шероховатость, проблемность этих понятий, а
нередко и их принципиальную несогласуемость с традиционной речью о Боге. Еще в начале XX в. фундаментальные для сегодняшних
богословских систем идеи и понятия не так гладко согласовались и
укладывались в систему, их на сегодня единственные и точные значения разнились от автора к автору, их следствия (и даже значение
самой порождающей их рефлексии) оценивались разными авторами
разным, нередко противоположным образом. Исследования показывают, что эти проблемы не столько решены, сколько забыты или
упущены из внимания.
11
Здесь можно вспомнить не так давно имевший некоторый общественный резонанс характерный случай со школьным учебником обществознания за 8-й класс, в
котором формирование представлений учеников о других людях осуществляется на
основании определенного понятия личности, предлагаемого как единственное, однозначное и само собой разумеющееся: «Давайте поразмышляем. Представьте себе
человека, с раннего детства страдающего серьезным психическим заболеванием. Он
не способен к учению, к труду, к созданию семьи, ко всему тому, что образует духовный мир личности. Перед нами, конечно, человек, но каких-то важных сторон человеческой сущности он лишен. Каких? Ответ очевиден: тех, которые связывают его
с обществом; которые делают его общественным, социальным существом. Говоря
иначе, он не является личностью. Личность — это человек, наделенный рядом важных социальных свойств: способностью учиться, трудиться, общаться с себе подобными, заботиться о них, участвовать в жизни общества, иметь духовные интересы,
заниматься творчеством. Здесь мы будем говорить о том, что человек — это гражданин. Отметим, что гражданин обязательно является личностью, существом сознательным, деятельным и общественным» (Никитин А. Ф., Никитина Т. И. Обществоз-
нание. 8-й класс. М.: Дрофа, 2014. С. 10)
12
Из отзыва свящ. Г. Завершинского, опубликованного на обложке упомянутой
монографии С. А. Чурсанова (М., 2009).
9
РОЖДЕНИЕ ПЕРСОНАЛИЗМА ИЗ ДУХА НОВОГО ВРЕМЕНИ
Итак, в статьях предлагаемого сборника на примерах отдельных
«кейсов» из истории русской мысли иллюстрируются все эти вопросы в их, на сегодня стертой самоочевидностью словоупотребления,
остроте и проблематичности. Однако при указанной цельности на
уровне проблемы и задач эта отдельность, «точечность» рассматриваемых эпизодов, а также разность авторских подходов обусловливает некоторую ощутимую нецелостность и разрозненность статей.
Каждое из представленных микроисследований представляет
собой не только реплику в дискуссии о персонализме, но и вклад в
специальную область исследований, к которой оно относится.
Так, основную часть первого раздела «Рецепция антропологии
Нового времени в русской мысли: богословские сюжеты» составляет богословский цикл за авторством прот. Павла Хондзинского, в
статьях которого исследованы связи между мистикой Фенелона и
философией Канта, что представляет интерес, вероятно, для любого историка и богословия, и философии; проанализирован материал из неопубликованных и неисследованных рукописей свт. Иннокентия Херсонского, своеобразие и оригинальность личности и
подходов которого вряд ли может оставить равнодушным историка русского богословия и патристики. В этом же цикле значительное
внимание уделено малоисследованной духовно-академической психологии — характерно, что именно на ее почве вырастают многочисленные попытки соотнесения антропологии и теологии, и именно
на этом материале выступают на первый план и те проблемы, которые обусловливали возникновение персоналистических подходов, и
те проблемы, к которым это возникновение вело. Завершается цикл
приложением, в котором рассмотрена, с одной стороны, принадлежность святого своей эпохе и, с другой, преодоление им ряда ее установок. Кроме того, после данного цикла в качестве дополнительной
реплики в богословский раздел включена также статья В. Болдаревой, в которой впервые предпринята попытка понять знаменитый
спор свт. Игнатия и свт. Феофана о телесности души с точки зрения
стоящих за их взглядами подходов, понятийных парадигм.
То же относится и к статьям философского раздела «Станов-
ление персоналистического подхода в русской мысли: философские
сюжеты», каждая из которых, относясь к сборнику тематически,
является ценным штрихом и для историографии каждой из рассмотренных персоналий. В статьях К. М. Антонова рассмотрена
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]