Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рождение персонализма из духа Нового времени. Сборник статей по генеалогии богословского персонализма в России
.pdf
ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ
проблематика мистического опыта и оригинальная философия сознания Чаадаева (исследователи творчества мыслителя редко обращают на них внимание) и установлена связь богословского мышления прот. Г. Флоровского и философии права П. И. Новгородцева,
проанализирована диалектика идеи личности в философской и богословской мысли о. С. Булгакова, поставлен вопрос об истоках и
мотивации принципиально важной для персоналистского дискурса концепции «западного пленения православного богословия».
В статьях Т. Н. Резвых обработаны непереведенные тексты Баадера,
значимого автора для религиозно-философских тем русской мысли и выявлено значение идей Канта не только для оригинальной
богословско-антропологической разработки Павлом Флоренским
темы апокатастасиса, но и для предложенного им решения этой богословской проблемы. В статьях В. Болдаревой рассмотрены смыслы, трансформация которых формировала в мысли Н. А. Бердяева
определенное понятие о субъекте, а также прояснен механизм переломного, но не замеченного исследователями момента, с которого
можно отсчитывать экзистенциализм и персонализм Бердяева, автора, значительного для формирования отечественного и не только персонализма и прежде всего ассоциирующегося с русским персонализмом
13
. В статье Н. Кореневой дан обзор персоналистических
тенденций у целого ряда отечественных мыслителей в их связи с категорией религиозного опыта, являющейся одной из основополагающих для самопонимания человека Нового времени и нововременного способа речи о себе и мире, значение которой сказалось
на всех уровнях культуры от науки и техники до искусства, философии и религии.
В разделе «Varia» представлены две статьи более широкого и од-
новременно более конкретного плана, посвященные собственно
теме и проблемам истоков отечественного богословского персонализма в целом. Прежде всего, републикуется уже, вероятно, известная читателю статья Ю. А. Шичалина «О понятии “личности”
13
О чем, впрочем, сами отечественные персоналисты-богословы нередко не находят нужным упоминать. Бердяев считается одним из главных представителей русского
философского персонализма, оказавшим влияние и на французский персонализм, и
на формирование той почвы, на которой зарождается так называемый «богословский
персонализм» в православии, однако в уже упомянутой монографии С. А. Чурсанова
его достаточно неудобная персона фактически проигнорирована.
11

РОЖДЕНИЕ ПЕРСОНАЛИЗМА ИЗ ДУХА НОВОГО ВРЕМЕНИ
применительно к триединому Богу и Богочеловеку Иисусу Христу в православном догматическом богословии», впервые опубликованная в 2009 г. и открывшая дискуссию о генеалогии персонализма. Коллектив авторов сборника выражает Юрию Анатольевичу
особенную благодарность и признательность. Его статья имеет программное значение для данного сборника, поскольку именно в ней
впервые было обращено внимание на ту проблему, которая для нас
является центральной. Кроме того, в этом разделе также помещена
дискуссионная статья М. Ю. Бурмистрова, на основе анализа богословского проекта Вл. Н. Лосского предлагающего к размышлению
несколько ключевых для самой возможности современного богословия вопросов
14
.
Нам представляется, что проблематичность и дискуссионность
поставленных в этих двух статьях вопросов как нельзя лучше будет
способствовать продуктивному обсуждению всего комплекса тем,
связанных с богословским персонализмом и творчеством его наиболее значимых представителей.
Конечно, предпринятые усилия составляют только первый шаг
на пути проблематизации некоего крупного и тотального явления,
постановки проблемы, отчасти и постановки под вопрос этого современного «колосса», находящегося в нас самих. Однако именно
такой формат позволяет избежать обобщений, всегда предполагающих редукцию, тогда как очевидно, что рецепция нововременных
подходов в каждом конкретном случае производится отдельными
мыслителями разным образом — через полемику, отторжение, частичные заимствования, сознательные или имплицитные, посредством разных логик и механизмов, нередко претерпевая эволюцию.
Одна и та же проблематика проводится требующими исследования
авторами через разную аргументацию и картины мира, один и тот
же подход реализуется на разных материалах. Все это требует своего исследователя, особого подхода, и в данном сборнике намечено то многообразие, с которым можно и в дальнейшем приступать к
14
Кроме того, мы хотели бы обратить внимание читателя на другую статью этого автора — «Теология и конец метафизики», в которой также затрагивалась эта проблема: Бурмистров М. Ю. Теология и конец метафизики // Вестник ПСТГУ. Сер. I:
Богословие. Философия. 2011. Вып. 3 (35). С. 85–98.
12

ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ
этой области и которое при дальнейшем углублении способно обеспечить комплексность исследования.
Авторы сборника выражают надежду, что проведенные ими исследования станут не только единичным исследовательским ходом,
но и поводом к дискуссии не только богословской, но и общегуманитарной. В кратком итоговом заключении предлагается несколько
существенных проблем, трудных вопросов, выявленных в ходе исследований, которые, по мнению авторов, должны составить минимум для той проблемной перспективы, в поле которой могли бы производиться ценные с эвристической, «накопительной» точки зрения
научные исследования и дискуссии в данной области. В целом же
исследование того, как по-разному осуществлялась рецепция в случае ряда влиятельных мыслителей — в какие реакции нововременное мышление вступало на почвах разных индивидуальностей с разным образовательным бэкграундом, какие проблемы возникали в
результате этих реакций (как замеченные самим исследуемым автором, так и замеченные только исследующим автором), — предполагает, что и исследователи, и читатель проходят всеми этими путями,
что позволит взглянуть на проблематику, в том числе проблему происхождения идей и их взаимодействия, более сложно, глубоко и более точно. Раз поставленный вопрос — это вопрос о том, как устроено наше собственное мышление и тот понятийный мир, в котором
мы существуем, то упрощение или редукция мешали бы понимать
самих себя.


ЧАСТЬ 1
Рецепция антропологии
Нового времени
в русской мысли:
богословские сюжеты


ПРОТ. ПАВЕЛ ХОНДЗИНСКИЙ
По направлению к Канту:
фрагмент из истории персонализма
в Новое время
В «Религии в пределах только разума» Кант писал: «Задатки животности в человеке можно подвести под общую рубрику физиче-
ского и чисто механического себялюбия, т. е. такого, для которого
не требуется разум <…> Задатки человечности можно подвести под
рубрику физического, правда, но сравнительного себялюбия (для
чего требуется разум), а именно как наклонности судить о себе как
о счастливом или несчастном только по сравнению с другими <…>
Задатки личности — это способность воспринимать уважение к моральному закону как сам по себе достаточный мотив произвола <…>
Когда мы названные три вида задатков рассматриваем с точки зрения их возможности, то мы находим, что первый не коренится ни
в каком разуме; второй коренится хотя и в практическом, но подчиненном другим мотивам разуме, и только третий сам по себе коренится в практическом, т. е. безусловно законодательствующем,
разуме»1.
Нетрудно заметить, что в схеме Канта проглядывает либо известная со времен Аристотеля структура души, подразумевающая растительную, животную, разумную составляющие2, либо библейская
трихотомия (тело, душа, дух), однако немецкий философ различа-
*
*
Первая публикация: Хондзинский П., прот. По направлению к Канту: фрагмент из
истории персонализма в Новое время // Вопросы философии. 2017. № 2. С. 178–185.
1
Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 96–98.
2
См.: Аристотель. Сочинения. М., 1976. Т. 1. С. 397.
17

ЧАСТЬ 1. РЕЦЕПЦИЯ АНТРОПОЛОГИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ В РУССКОЙ МЫСЛИ...
ет уровни душевной жизни не по основной функции и не по степени
приближения твари к Творцу, а по нравственной мотивации. Уместно спросить: является ли он в данном случае первооткрывателем
или наследует более или менее давней традиции.
1
Уже выполненные исследования позволяют утверждать, что проблема нравственной мотивации является достаточно поздней (посттридентской) и во многом выступает на первый план благодаря моральной теологии иезуитов. «Моральная теология как отдельная
дисциплина, — пишет М. Корзо, — выделяется из теологии догматической во второй половине XVI в. в значительной степени благодаря
иезуитам. Само ее возникновение было связано с подробной разработкой Тридентом теологической доктрины таинства покаяния: моральная теология рассматривалась исключительно как прикладная
дисциплина для квалифицированной подготовки исповедников»3.
Именно здесь возникает проблема «неуверенной совести» и ставится вопрос, будет ли нравственным поступок, совершенный «только
в соответствии с доводами разума»
Пробабилизм решал проблему неуверенной совести с помощью
опоры на вероятное мнение, то есть мнение, высказанное одним из
авторитетов в области моральной теологии, и, таким образом, давал санкцию на совершение того или иного поступка. Однако не менее — если не более — важно, что сама эта санкция, само это вероятное мнение основывалось прежде всего на возможности переменить
мотивацию поступка, сделав ее нравственно оправданной.
Ряд выразительных примеров этого приводит в своих «Провинциалиях» Блез Паскаль. Убийцей является только тот, кто совершает убийство за деньги, а тот, кто делает это, желая бескорыстно
помочь друзьям, убийцей не является (в данном случае мотив помощи не только позволяет уйти от нравственной оценки убийства
как преступления против заповеди Божией, но и выводит убийцу из-под санкций папской буллы, запрещающей давать убийцам
4
.
3
Корзо М. А. О полемике янсенистов и иезуитов о благодати и свободе воли //
Этическая мысль. Вып. 2. М.: ИФРАН, 2001. C. 122.
4
Там же. С. 125.
18

Прот. Павел Хондзинский. ПО НАПРАВЛЕНИЮ К КАНТУ: ФРАГМЕНТ ИЗ ИСТОРИИ...
убежище в храмах5). Вопреки канону, повелевающему отлучать монахов, переодевающихся в мирское, это позволительно делать монахам, собирающимся тайком соблудить, если в качестве мотива
поступка будет преобладать желание не подвергать позору монашеский чин
6
. Симония не является симонией, если деньги вручаются
не ради того, чтобы оплатить получаемое духовное место, но чтобы
склонить в нужную сторону волю того, от кого это зависит. «Этим
средством, — поясняет «собеседник» Паскаля, иезуит, — мы препятствуем бесчисленному множеству случаев симонии. Ведь кто же
будет настолько зол, что, давая деньги за духовное место, откажется
направить свое намерение так, чтобы давать их в качестве побуждения, склоняющего владельца духовного места уступить его, вместо
того чтобы давать их в виде цены духовного места?»7 (курсив мой. —
Прот. П. Х.).
В тех же «Провинциалиях» эта проблема рассматривается не
только на уровне потенциальной множественности мотиваций,
следствием которых может являться один и тот же с внешней точки
зрения поступок, но и на уровне выработки критериев мотивации,
необходимой, для того чтобы поступок мог рассматриваться как истинно христианский. По мнению Паскаля, все усилия иезуитов направлены к одному: освободить людей «от тяжкой обязанности действительно любить Бога»
8
и, таким образом, уйти от единственной
подлинно нравственной мотивации поступка. Позднее в «Мыслях»
он скажет, что только выбор в пользу страдания может почитаться
вполне свободным (а стало быть, и нравственным), так как страда-
9
ние в отличие от наслаждения не порабощает нас себе
. Очевидно,
что этот выбор и есть выбор любви, как выбор, не обусловленный
никакой «корыстной» мотивацией; иными словами, мотивация,
подразумевающая любовь ко Христу, подразумевает причащение
Его страданиям
10
. Уверенность совести определяется не рефлексией
поступка, а безоговорочным принятием его последствий.
5
См.: Паскаль Б. Письма к провинциалу. Б/м, 1997. С. 121–122.
6
См.: Там же. С. 123.
7
Там же. С. 129.
8
Там же. С. 217.
9
См.: Паскаль Б. Мысли. М., 1995. С. 291.
10
См.: Там же.
19

ЧАСТЬ 1. РЕЦЕПЦИЯ АНТРОПОЛОГИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ В РУССКОЙ МЫСЛИ...
2
Было бы, однако, ошибкой сводить всю проблематику нравственной мотивации к казуистическим ухищрениям иезуитских наставников. Не менее значительным для будущего явилось учение о
нравственной мотивации, предложенное в начале XVII в. епископом
Женевы Франциском Сальским (1567–1622). Причисленный Католической Церковью к лику святых, он был не только крупным богословом, но и известным духовником, основателем женского ордена
визитанок, его трудами интересовался святитель Феофан Затворник, и нетрудно объяснить почему: Франциск Сальский одним из
первых поставил вопрос о специфике христианской жизни в мире,
лишенном сакральных покровов Средневековья.
В своем «Трактате о любви к Богу» Франциск Сальский, вопервых, сосредоточивается на самом понятии подлинной любви к Богу, которой нередко присваивает имя «чистой любви». Это
любовь, прежде всего отделенная «от всех телесных аффектов»
бовь, имеющая своим предметом одного Бога, любовь, находящая
свою радость и свой смысл в самой себе, так что даже если Господь
отвращает Свою благосклонность от любящей души, последняя
хотя и страдает, но не перестает воспевать «песнь своей любви»,
так как ее единственная радость, ее «чистая» любовь в том и состоит, чтобы быть послушной воле Создателя12. Эта любовь, впрочем,
никогда не бывает совершенной за единственным исключением —
Приснодевы, бывшей одновременно Невестой и Матерью небесного Жениха. О всех остальных можно сказать, что они находятся
только на пути чистой любви, и если, с одной стороны, даже души,
еще подвластные чувственным аффектам, могут переживать мимолетные вспышки такой чистой любви, то, с другой, и про апостолов нельзя сказать, что они всегда пребывали в ней, что их любовь
была всегда абсолютно совершенной
13
. Можно только утверждать,
что они всегда желали ее, желали «представить ее такой чистой, такой простой, такой совершенной, чтобы ни утешения, ни даже
добродетели не занимали бы никакого места между их сердцем и
14
Богом»
.
11
François de Sales, saint. Œuvres complètes. P., 1836. T. 4. P. 174.
12
См.: Ibid. P. 333.
13
См.: Ibid. P. 347.
14
Ibid. P. 388.
11
, лю-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
