Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рождение персонализма из духа Нового времени. Сборник статей по генеалогии богословского персонализма в России
.pdf
К. М. Антонов. «Я, БЛАГОДАРЕНИЕ БОГУ, НЕ БОГОСЛОВ…»...
как произошедший в русском богословии институциональный разрыв между сообществом авторов и сообществом-аудиторией59. На
этой основе в рамках сообщества-аудитории возникало осознание
необходимости не просто поиска новых путей религиозной мысли,
учитывающих новые культурные достижения, но и создания нового языка, естественной основой которого становились русский литературный язык, романтическая поэтика и разработанные в рамках немецкой классики философские техники. Предполагалось, что
именно в рамках такого языка феномен обращения может найти
свою адекватную концептуализацию. Иными словами — возникала потребность выделения из себя нового сообщества авторов, альтернативного тому, связь с которым предполагалась утраченной, и
легитимизации этого сообщества. Лингвистическая недоступность
духовно-академического дискурса воспринималась здесь как его обмирщенность, а это в свою очередь заставляло мысль обратившихся искать предельных оснований своего религиозного опыта и порождало специфическую форму его осмысления — религиозную
60
философию
. Стандартные фигуры романтической самокритики
европейской культуры, вроде обвинения в «рационализме», естественным образом задействовались здесь в целях демонстрации неадекватности богословской мысли своему предмету. Источником
этой неадекватности объявлялись используемые ею стандартные
формы рациональности, воспринятые, естественно, с Запада. Тем
самым концепция западного пленения становилась как бы естественной составляющей религиозно-философского дискурса.
В итоге
Попытка проследить истоки концепции западного пленения ведет в историю русской мысли и культуры глубже славянофильства;
эти истоки следует искать в противоречиях и расхождениях светской
и духовной культуры 20–30 гг. XIX в. — времени духовного становления и формирования основоположников славянофильства, впитавших в себя опыт переживаний, реализованный в литературной
технике романтизма и философской — немецкой классики; неприя-
59
В терминах Б. Лонергана: нарушение коммуникативной функции (см.: Лонер-
ган Б. Метод в теологии. М., 2010. С. 382–396).
60
См.: Антонов. Феномен религиозного обращения… С. 100.
241

ЧАСТЬ 2. СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В РУССКОЙ МЫСЛИ...
тие этого опыта церковной культурой того времени, имевшее своим
следствием развитие консервативных тенденций в ее литературном
языке и системе образования, повлекло за собой ряд концептуальных расхождений и недоразумений, ставших исходным пунктом
формирования рассматриваемой концепции. Тем самым можно говорить о наличии неясных для самих ее авторов исторических предрасположенностей и заинтересованностей, повлиявших на направленность и избирательность их подхода.
Не подлежит сомнению, что концепция западного пленения в
свое время сыграла значительную роль в становлении самосознания
отечественной богословской традиции. Однако следует признать,
что в настоящее время она в значительной степени исчерпала свой
эвристический потенциал. Она зачастую может служить прикрытием и оправданием романтически-инфантильного бегства от рациональности и связанных с ее использованием в религиозной сфере
фундаментальных экзистенциальных проблем.

Т. Н. РЕЗВЫХ
О роли Ф. К. Баадера в русской философии:
случай Л. П. Карсавина
Роль баадеровских идей в России изучена мало, хотя его наследие знали и ценили славянофилы Н. Н. Страхов, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, П. А. Флоренский, С. Л. Франк, Л. П. Карсавин1. Д. И. Чижевский отмечал влияние Баадера в первой половине
XIX в.: «Европейская философия проникает даже в почти закрытые ранее для нее славянофильские круги, которые, однако, иногда косвенным путем двигались от Шеллинга и Баадера»2. Так,
С. П. Шевырев ценил Баадера больше Шеллинга: «Франц фон Баадер принадлежит к числу замечательнейших мыслителей Германии современной — и занимает первое место между теми, которые
задали себе решение важнейшего вопроса: как примирить Философию с Религией? Вникнув в учение Баадера и сравнив его с уче-
*
Первая публикация: Резвых Т. Н. О роли Ф. К. Баадера в русской философии:
случай Л. П. Карсавина // Вестник РХГА. 2016. Т. 17. Вып. 3. С. 196–210.
1
См.: Бурмистров К. Владимир Соловьев и Каббала: К постановке проблемы //
Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1998 год / Под ред. М. А. Колерова. М., 1998. С. 7–104; Чижевский Д. И. Гегель в России. СПб., 2007; Шевы-
рев С. П. Христианская философия. Беседы Баадера // Фридрих Шеллинг: pro et contra: Антология. СПб., 2001. С. 101–103; Резвых П. В. Баадер // Православная энцикло-
педия. М., 2002. Т. IV. С. 234–235; Шилов Е., диак. Немецкая средневековая мистика
и русские религиозные философы // XVIII Ежегодная богословская конференция
ПСТГУ: Материалы. М., 2008. Т. I. С. 200–205; Тихеев Ю. Б. Историко-философский
контекст учения В. С. Соловьева о Софии // Софиология и неопатристический синтез: Богословские итоги философского развития. М., 2013. С. 24–32.
2
Чижевский. Гегель в России. С. 407.
*
243

ЧАСТЬ 2. СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В РУССКОЙ МЫСЛИ...
нием других Философов Немецких, можно смело сказать, что Баадер глубже, чем все другие, постиг истинное начало Христианской
Философии и черпает в самом источнике»3. Шевырев считал Баадера наиболее церковным из немецких мыслителей: «Учение его
основано на чисто Христианских началах и даже применено к дог-
4
матам первоначальной Церкви»
. Церковность католика Баадера
носила экуменический характер, но именно поэтому Баадер испытывал интерес к православию, высказывая взгляды, под которыми подписался бы любой славянофил. Констатируя кризис западного христианства, Баадер полагал, что поскольку русская церковь
не затронута разложением, она может быть не только спасительницей Европы, но и посредницей, могущей предотвратить неизбежное столкновение Запада с Востоком. Он признавался в письме С. С. Уварову: «Провидение до сего времени хранило Русскую
церковь, и она не была вовлечена в тот процесс, происходящий
в Европе, результатом которого стала дехристианизация в науке и в гражданском обществе. Особенно благодаря тому, что Русская церковь отстаивала ранний католицизм в борьбе с его врагами — папизмом и протестантизмом, а также благодаря тому, что
она не отрицала разум, как это делала Римская церковь, и не допускала при этом возможности появления заблуждений, которые могут отсюда возникать, как это происходит в протестантизме, — она
единственная способна стать посредником, что, впрочем, должно
быть сделано единственной основой науки в России — и самими
русскими»5. Однако попытка Баадера осуществить в России экуменический проект не увенчалась успехом6.
Содержательное усвоение построений Баадера началось в России уже в «период систем», чему немало способствовало то, что Соловьев и его школа имели с Баадером общие идейные источники:
неоплатонизм, каббала и немецкая средневековая мистика (М. Экхарт, И. Таулер, Я. Беме). Баадер много сделал для распространения
сочинений Беме и часто подтверждал свои мысли большими ци-
3
Шевырев. Христианская философия. Беседы… С. 101.
4
Там же. С. 100.
5
Цит. по: Бердяев Н. А. Русская идея. М., 2008. С. 106.
6
См.: Baader F. K. Kurzer Berichten das deutsche Publicum über meineim Herbste des
Jahres 1822 unter nommene literarische Reise nach Russland und deren Erfolg // Idem. Sämmtliche Werke. Leipzig, 1857. Bd. XV. S. 75–101.
244

Т. Н. Резвых. О РОЛИ Ф. К. БААДЕРА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ: СЛУЧАЙ Л. П. КАРСАВИНА
татами из сочинений «герлицкого сапожника»7. Но именно вследствие этого, а также в силу того, что ссылки на Баадера редко встречаются в текстах русских философов (за исключением Булгакова и
Бердяева), вопрос о роли собственно его идей в России прояснить
крайне трудно. Поэтому до сих пор исследователями обсуждается
вопрос о роли Баадера в становлении системы Соловьева. Е. Н. Трубецкой настаивал на сходстве между Баадером и Соловьевым «в самых основах миросозерцания»8, Л. М. Лопатин, напротив, пришел
к выводу, что «Соловьев ознакомился с сочинениями Баадера уже
в то время, когда его собственные взгляды вполне определились и
оформились»
9
, и поэтому «не может быть никакой речи о заимство-
вании, а разве только о влиянии, которое они оба испытали со сто-
10
роны Якоба Беме»
.
Возможно, трудность определения роли идей Баадера в России коренится в «избирательном сродстве» русской мысли с немецкой мистикой
11
, распространяющемся и на еврейскую мистику.
Баадер выполнил важную роль популяризатора немецкой и еврей-
12
ской мистики в Германии и России по крайней мере в XIX в.
Поскольку именно Баадер заинтересовал каббалой Ф. Й. Молитора,
он косвенно причастен к началу научного изучения каббалы в ХХ в.
В. Шмидт-Бигеман, опираясь на письмо Г. Шолема В. Беньямину,
утверждает, что интерес Шолема к каббале начался именно с прочтения книги Молитора «Философия истории, или О традиции»13.
По мнению К. Ю. Бурмистрова, Баадер «является одним из наиболее увлеченных Каббалой мыслителей конца XVIII — начала XIX в.,
хорошо знакомым с оригинальными каббалистическими текста-
7
См., напр., его лекции: Aus Privatvorlesungen über J. Böhmeʼs Lehre mit besonderer
Beziehung auf dessen Schrift: Vonder Gnadenwahl (См.: Baader. Sämmtliche Werke. Leipzig,
1851. Bd. XIII. S. 1–158), Vorlesungen über die Lehre Jacob Böhmе's mit besonderer Beziehung auf dessen Schrift: Mysterium Magnum (Ibid. S. 159–236), Erläutern Anmerkungen zu
Jacob Böhmеʼs Abhandlung über die Gnadenwahl (Ibid. S. 237–316) и др.
8
Трубецкой Е. Н. Миросозерцание В. С. Соловьева: В 2 т. М., 1995. Т. 1. С. 60.
9
Лопатин Л. М. Философское мировоззрение В. С. Соловьева // Он же. Фило-
софские характеристики и речи. М., 2000. С. 159.
10
Там же. С. 159–160
11
См.: Чижевский. Указ. соч. С. 382.
12
См.: Шилов Е., диак. Немецкая средневековая мистика и русские религиозные
философы. С. 200–205.
13
См.: Schmidt-Biggemann W. Geschichte der christlichen Kabbala. Stuttgart-Bad
Cannstatt, 2014. Bd. III. S. 392.
245

ЧАСТЬ 2. СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В РУССКОЙ МЫСЛИ...
ми и их христианскими интерпретациями. Таким образом, учения Беме и его последователей, по нашему мнению, можно рассматривать как один из возможных источников знаний о каббале у
В. Соловьева»14. И Булгаков, писавший о близости каббалы «к христианству, к которому идет она самыми существенными своими уче-
15
ниями и устремлениями»
, и Карсавин, считавший, что «в гносисе каббалы иудаизм очень близко подходит к христианской идее»16,
в сущности, воспроизводили убеждение Баадера, что христианскую
теософию следует считать «обогащенной и христиански видоизмененной каббалой»17.
Во всяком случае, русские философы Серебряного века воспринимали Баадера прежде всего как представителя мистики. Страхов писал, что Гегель есть «чистейший мистик и совпадает с Бааде-
ром, Мейстером Экгардом, Ангелом Силезским и т. п.»
18
. Бердяев
называл Баадера «величайшим и замечательнейшим из бемеанцев и
наиболее церковным по своему миросозерцанию»19. Карсавин упоминает Баадера в качестве одного из представителей единой мисти-
20
ческой традиции от Плотина до Шеллинга и Гегеля
. Франк, рецензируя книгу о раннем Баадере своего друга Фрица Либа, пишет, что
«Баадер, в отличие от классического немецкого идеализма, связанного с античностью и спинозизмом, в своем мировоззрении всецело
опирается на христианскую традицию — на Библию и христианскую
теософию»21. Эти слова Франка не являются простой данью авторитету Баадера. Из записных книжек Франка, хранящихся в Бахметьевском архиве, следует, что, работая над своим главным трудом
«Непостижимое», он внимательно читал сочинения Баадера.
14
Бурмистров К. Ю. «Он сжал Себя в Самом Себе»: Каббалистическое учение о
«самоудалении» Бога (цимцум) и его интерпретации в европейской культуре // История философии. М., 2009. № 14. С. 51–52.
15
Булгаков С. Н. Свет Невечерний. Сергиев Посад, 1917. С. 154.
16
Ванеев А. А. Два года в Абези: в память о Л. П. Карсавине. Брюссель, 1990.
С. 40.
17
Baader. ΜΑΓΙΚΟΝ (von Kleuker) // Idem. Sämmtliche Werke. Leipzig, 1860. Bd. XII.
S. 550.
18
Страхов Н. Н. Письмо Л. Н. Толстому. Октябрь–ноябрь. 1887 // Л. Н. Толстой
и Н. Н. Страхов: Полное собрание переписки. Оттава, 2003. Т. 2. С. 756.
19
Бердяев. Русская идея. С. 52.
20
См.: Карсавин Л. П. О началах. СПб., 1994. С. 15.
21
Франк С. Л. Новая книга о Фр. Баадере (Fritz Lieb. Franz Baaders Jugend geschichte) // Путь. 1928. № 12. С. 125.
246

Т. Н. Резвых. О РОЛИ Ф. К. БААДЕРА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ: СЛУЧАЙ Л. П. КАРСАВИНА
«Избирательное сродство» русской философии Серебряного
века и Баадера покоится на фундаментальных основаниях. Школа
Соловьева была одной из версий теософии, т. е. ориентировалась на
познание 1) внутренней жизни Бога, 2) творения мира как развития
божественного откровения, 3) божественного корня человеческой
души, 4) свидетельств Божественной Премудрости в мире, — Баадер был одним из самых ярких теософов XIX в. Центральные темы
Баадера — творение, грехопадения и спасение. Бог и мир внутренне связаны, но в результате грехопадения связь их нарушена, необходимо ее восстановление. Это соединение, начало которого положено Христом, должно быть осуществлено усилиями всех людей.
Кроме этих принципиальных общих установок, Баадера роднят с
русской философией различные конкретизации этой теософской
тематики. Баадер, как и многие его современники, интересовался
22
спиритизмом и писал о тесной связи умерших с живыми
рее всего, повлияло на становление федоровских идей
, что, ско-
23
. В его сочинениях находятся наброски философии диалога, философии эроса,
философии языка (имени) и философии культа. Преимущественно
именно он повлиял на отношение русских мыслителей к немецкому идеализму.
Баадер занимает особое место в немецком идеализме начала
XIX в. Как отмечает П. Козловски, своеобразие его философской
концепции состоит в том, что он предлагает не один, а несколько
способов доступа к Абсолютному, т. е. несколько способов обоснования откровения: феноменология сознания (концепция самосознания), метафизический эмпиризм природы (натурфилософия),
метафизический эмпиризм истории и общества (Баадер использует аналогии социальной философии для описания общения человека с Богом) и спекулятивная реконструкция теологии откровения24.
Принятие самосознания за отправной пункт религиозной философии — характерная черта всего немецкого идеализма. Однако Баадер стремится радикально переистолковать понятие самосознания. Философ отказывается от идеи тождества мышления человека
22
См.: Baader. Elementar begriff e über die Zeitals Einleitung zur Philosophie der Soci-
etät und der Geschichte // Idem. Sämmtliche Werke. Leipzig, 1851. Bd. XIV. S. 53.
23
См.: Чижевский. Указ. соч. С. 372.
24
См.: Koslowski P. Philosophien der Off enbarung. Antiker Gnostizismus, Franz von
Baader, Schelling. Paderborn, 2001. S. 743–744.
247

ЧАСТЬ 2. СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В РУССКОЙ МЫСЛИ...
и мышления Абсолюта и критикует Декарта за основание философии и науки на автономном Я. Объективный мир находится к автономному Я в противостоянии. Подобный тип мышления, по Баадеру, искусственно создан для того, чтобы человек смог подчинить
своей власти природу, господствовать над ней. Для Баадера самосознание не самодостаточно, не замкнуто на себя. В конечном счете
он понимает работу самосознания как самопожертвование человека Богу и в связи с этим понимает и творение как жертву Богом самого себя ради человека. Тем самым Баадер соединяет каббалистическую версию творения мира как цим-цум с христианской идеей
крестной жертвы.
Идея жертвы, «самоуничижения», в свою очередь является отличительной чертой религиозной философии Карсавина. Карсавин
рассматривает сквозь призму понятия «самоуничижения» не только
самосознание, но и творение мира и Троицу. Эта диалектика жертвы в свою очередь также связана у Карсавина с самосознанием. Буквальные совпадения Карсавина с Баадером в раскрытии механизма
деятельности самосознания дают основание полагать, что Карсавин
воспринял его непосредственно от Баадера.
Задача данной статьи — показать преломление баадеровской
версии антропологии, в ее связи с концепцией творения, в творчестве Карсавина.
Карсавин:
самосознание как центр и периферия
По Карсавину, личность — субъективный дух, пропущенный
через многообразные формы объективного духа и становящийся в
них, симфоническая личность. Человек сознает себя не вообще, а в
том, что Карсавин называет «качествованиями», т. е. в социальных
связях, институтах, эпохах, национальностях, культурах, коллективных индивидуальностях, в конечном счете во всеедином человечестве25. Эти качества человека суть моменты всеединого бытийного организма, ибо у всех личностей единый центр — Абсолютное.
На этом основана свобода личности26. За идеей симфонической
личности у Карсавина скрывается идея каббалы о человеке как Ада-
25
См.: Карсавин. О началах. С. 99.
26
См.: Карсавин Л. П. О свободе // Мысль. 1922. № 3. С. 77.
248

Т. Н. Резвых. О РОЛИ Ф. К. БААДЕРА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ: СЛУЧАЙ Л. П. КАРСАВИНА
ме Кадмоне. Личность есть в потенции всеединый человек, человечество, и, наоборот, человечество есть субъект, личность. Микрокосм у Карсавина есть макрокосм, София. Личность симфонична
потому, что она «стяженное», «участненное», т. е. неполное, несовершенное, но все же Абсолютное. Душа, по Карсавину, не только не существует сама по себе, но является чем-то только в принятии Абсолютного. Поэтому Я — точка актуализации абсолютного
27
блага
.
Раскрытие тезиса о личности как «участненном Абсолютном»
осуществляется Карсавиным через анализ деятельности самосознания как опосредования (Vermittlung). При опосредовании отношение
одного понятия к другому мыслится через третье, которое становится основанием для первых двух. Сознание познает себя как объект,
раздваиваясь на субъект и объект. В свою очередь познанный объект
вновь соединяется с субъектом, и личность сознает себя. По Карсавину, Я познает себя в своих качествах и тем самым становится самим собой, т. е. совершенствуется. Для описания этой деятельности Карсавин использует образ круга. Философ представляет точку
соединения с Абсолютным как центр, а бесконечное многообразие
форм субъективного и объективного духа — как периферию. Самосознание человека реализуется как постоянное взаимодействие центра и периферии. Осознание личностью качествований как своих
и движение личности от одного состояния к другому есть погружение периферии в центр и проникновение центра в периферию. Каждое качествование есть форма выражения его абсолютного источника, поэтому нельзя переместиться от одной периферической точки
к другой без соединения с центром28. Жизнь личности может быть
только непрерывным соотнесением со своей основой. Это погружение в центр интерпретируется Карсавиным как акт отказа от эгоистической эмпирической самости. Карсавин видит в этих движениях твари отражение совершенного движения в Боге, где движение
совпадает с покоем29. В твари движение и покой совпадать не могут,
поэтому в самосознании человека всегда остается различие между
центром и периферией.
27
См.: Карсавин Л. П. Пролегомены к учению о личности // Путь. 1928. № 12.
С. 44–45.
28
См.: Карсавин. О началах. С. 48–49.
29
См.: Карсавин Л. П. Saligia // Малые сочинения. СПб., 1994. С. 41–42.
249

ЧАСТЬ 2. СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В РУССКОЙ МЫСЛИ...
Карсавин: Троица
Диалектика субъект-объекта лежит у Карсавина и в основе понимания Троицы. Первый момент — это бытие, в котором «еще» нет
самосознания, смесь небытия (потенциальности) с бытием (актуальностью), Божественный Мрак30. Он актуализируется из небытия в
полноту своего бытия
31
. Второй «момент» возникает как порождение
первого через разъединенность бытия на субъект и объект. Третий
«момент», таким образом, есть «воссоединение-воссоединенность
субъекта с объектом»32. Особенность понимания Троицы Карсавиным в том, что примирение в третьем принципе противоположности первого и второго (опосредование) раскрывается им с точки зрения понятия жертвы, что позволяет ему связать Троицу с творением:
уже рождение Второй Ипостаси есть отдача божественного содержания и тем самым творение мира.
Баадер:
самосознание как центр и периферия
По Баадеру, движение разумного существа возможно только
благодаря рефлексии, опосредованию (Vermittlung). Деятельность
опосредования Баадер изображает как взаимодействие центра и
периферии. Первое положение самости Баадер описывает как безразличное тождество центра и периферии, в котором внешнее и
внутреннее нераздельны; второе положение — как снятие этого безразличия, действие сил, где центр становится отдельным от периферии; третье — как положение, в котором центр и периферия возвращаются в единство. Самость постоянно выходит на периферию в
своем объекте и возвращается к центру как к субъекту, постигая себя
и совершенствуясь. Таким путем сознание проникает и в объект, и в
самого себя. Это означает, что оно познает основу (Grund) своего существования, обосновывается. Оно выходит из себя (из центра на пе-
риферию) и порождает образ (Bild, Abbild, Ebenbild, Gestalt) себя, т.
е. воображает (imaginiert). Создавая образ, оно раздваивается, следовательно, ограничивается этим образом, уступает ему, обособляется, сжимается. То есть движение наружу совпадает с движением
30
См.: Карсавин. О началах. С. 132.
31
См.: Там же.
32
Там же. С. 83–84.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
