Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Репродуктивные права правоотношения, регулирование, защита. Монография
.pdf
101
10. Из материалов дела следует, что с иском к заявительнице о взыскании
с неё внушительной суммы за нарушение условий договора обратилась организация-посредник. Если суд, которому предстоит рассмотреть новое дело, будет
исходить из уже имеющихся судебных решений по её делу, рассмотрит его как
типичный гражданско-правовой спор, взыщет с неё заявленную сумму, то страна, в итоге, явит миру сомнительное «достижение». Окажется, что в России
суррогатная мать, родив в муках и крови двух детей, которые жили в её семье
после рождения значительный временной срок, не только лишена своих детей,
но ещё и осталась должна своим контрагентам. Неюридический подтекст тут
таков — бедные, если они соглашаются рожать для состоятельных людей,
должны делать, что им говорят, и «не взбрыкивать».
11. Дети — не мячик, чтобы их несколько раз передавать из одной семьи
в другую и обратно.
Отталкиваясь от указных тезисов, А. Н. Кокотов представил ключевые
вопросы, нуждающиеся в конституционной интерпретации. Приведём этот перечень:
1. Зачем ввергать генетических родителей и суррогатную мать в тяжелейшие для них споры по поводу принадлежности ребенка, закрепляя право
суррогатной матери оставить ребенка себе, если после того, как она это сделает,
суд решит передать ребенка генетическим родителям только потому, что они
способны создать для него лучшие условия?
2. Не честнее ли прямо установить в законодательстве заведомый приоритет родительских прав генетических родителей? Тем более что определение
основных черт института суррогатного материнства относится к компетенции
федерального законодателя, а не судов.
3. Не является ли нынешняя гестационная модель конституционной только для случаев безвозмездного суррогатного материнства, а коммерческое суррогатное материнство требует большей, чем сегодня, защиты прав генетических родителей? Может быть, наметившийся сегодня в судебной практике крен
в сторону большей защиты прав и интересов генетических родителей вполне
справедлив в рамках коммерческих программ суррогатного материнства?
4. Вправе ли суррогатная мать в заключаемом ею договоре отказаться от
закреплённого за нею законом права давать согласие генетическим родителям
на запись их родителями рождённого ею ребёнка и от права решать вопрос об
оставлении этого ребёнка себе как его матери?
5. Подобное развитие событий поставит, с моей точки зрения, жёсткий вопрос — нужно ли стране такое коммерческое суррогатное материнство вообще?
102
Изучая логику развития событий вокруг ВРТ (за рубежом наблюдается
немало примеров ожесточённых судебных споров), можно с уверенностью заключить, что Конституционный Суд РФ недолго сможет еще быть в роли
«страуса в австралийской пустыни», прячась от нарастающих проблем. Развитие медицины, генетики поставило злободневные вопросы, уйти от их конституционной интерпретации невозможно.
Приведенные ситуации и судебные решения показывают, что в центре
внимания возникают интересы ребёнка, которые на стадии применения ВРТ
трудно вычленить и определить. Подобная неопределённость актуализирует
проблему правосубъектности нерождённого, что в зарубежных научных кругах
является предметом обсуждений. Российское законодательство не использует
термин «насцитурус», который находился в юридическом обороте в римском
праве (от лат. nasciturus — «плод в чреве матери»). В научных исследованиях
о «насцитурусе» чаще вспоминают в наследственном праве применительно
к ст. 1116 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ), согласно которой к наследованию
могут призываться граждане, зачатые при жизни наследодателя и родившиеся
живыми после открытия наследства1. Используется также и иной латинский
термин «постумы»2 (от лат. postumi — поздние, дополнительные). Правда,
в каждом исследовании подчеркивается, что правосубъектность в российском
праве однозначно связывается с моментом рождения. Нерождённые граждане
являются потенциальными наследниками, и они могут быть призваны к наследованию только в случае рождения живыми: «Тем самым возникновение правоспособности ребенка в момент зачатия отрицается»3. При этом следует согласиться с Я. Р. Веберсом: «Появление человека как субъекта гражданского и семейного права и, соответственно, его правоспособности в принципе с момента
рождения не делает юридически иррелевантным факт его эмбрионального раз-
1
См., напр.: Комментарий к ст. 1116 // Комментарий к ГК РФ. Часть третья: учебнопрактический комментарий (постатейный) / Е. Н. Абрамова, Н. Н. Аверченко, В. В. Грачев
[и др.]; под ред. А. П. Сергеева. М.: Проспект, 2011. 392 с.; Комментарий к ст. 1116 // Ком-
ментарий к ГК РФ, части третьей (постатейный) / Т. Е. Абова, А. В. Банковский,
М. П. Бардина [и др.]; под ред. Т. Е. Абовой, М. М. Богуславского, А. Г. Светланова. М.:
Юрайт, 2004. 486 с.
2
См.: Российское гражданское право: учебник: в 2 т. / В. С. Ем, И. А. Зенин,
Н. В. Козлова [и др.]; отв. ред. Е. А. Суханов. 2-е изд., стереотип. Т. 1. Общая часть. Вещное
право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права.
М.: Статут, 2011. 958 с.
3
См.: Обязательства вследствие причинения вреда: Постатейный комментарий главы
59 ГК РФ / С. Ю. Головина, Б. М. Гонгало, Т. И. Зайцева [и др.]; под ред. П. В. Крашенинникова. М.: Статут, 2009. 255 с.
103
вития с момента зачатия до рождения. Поэтому не исключается необходимость
установления правовой охраны прав и интересов зачатого ребёнка как будущего субъекта права»1.
В то же время обсуждение статуса зачатого, но не рождённого, зачастую
не выходило за пределы наследственного законодательства. Примером расширительного подхода можно считать концепцию Н. И. Беседкиной, выразившейся в обосновании защиты прав неродившегося ребёнка, начиная с возраста шести недель от зачатия. Ее сформулированы отправные понятия:
– «эмбрион» — зародыш организма человека в ранний период развития
от зачатия до достижения 6 недель внутриутробного развития;
– «плод» — человеческое существо с 6-й недели развития до выхода из
материнского организма.
Автор дополняет: «Для лучшей охраны прав неродившегося ребенка
необходимо уточнение понятия «насцитурус», которое следует понимать как
«тот, кто имеет право родиться». Этим понятием охватывается человеческое
существо в целом до момента рождения»2.
Законодательное воплощение указанной идеи в 2003 г. предпринял депутат Государственной Думы А. В. Чуев, внеся законопроекты, предполагающие
соответствующие изменения в гражданском, семейном законодательстве, законодательстве об охране здоровья. Все они касались закрепления права на жизнь
с момента зачатия.
В юридической науке также спорадически возникают предложения
о расширении границ правосубъектности. Так, А. С. Концевенко предлагает
дополнить статью 20 Конституции РФ формулировкой о том, что «государство
гарантирует охрану человеческой жизни с момента зачатия»3. Есть и другое
мнение. Т. Н. Палькина считает, что придание эмбриону статуса вещи особого
рода поможет решить многочисленные проблемы, при этом «право на эмбрион
следует признать не за донорами используемого биологического материала,
а за женщиной, в организм которой должен быть перенесен (трансплантирован)
эмбрион, а следовательно, закрепить за ней право на его защиту»4.
1
Веберс Я. Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном
праве. Рига, 1976. С. 105.
2
Беседкина Н. И. Конституционно-правовая защита прав неродившегося ребенка в
Российской Федерации // Автореферат дис. … канд. юрид. наук. М., 2005.
3
Концевенко А. С. Правовое регулирование биомедицинских исследований и
применения новых биотехнологий в Европейском Союзе // Автореферат дис. … канд. юрид.
наук. М., 2011. 27 с.
4
Палькина Т. Н. Проблемы реализации права на искусственное оплодотворение,
право на имплантацию эмбриона // Семейное и жилищное право. 2008. № 4.
104
Однако приведённые дискуссии всё больше приобретают иное значение
в свете последних достижений в области репродуктивных технологий, которые
в указанном аспекте развиваются по двум направлениям. С одной стороны,
биомедицинские исследования позволяют раздвинуть границы живорождения
и по новому отнестись к процессу появления нового субъекта права. С другой — репродуктивные технологии все более агрессивны к нерожденному человеку, превращая его в объект различных манипуляций. Оба аспекта нуждаются в адекватном правовом регулировании. Причем первый из них, несмотря
на кажущееся жизнеутверждение, может иметь совсем противоположные последствия.
Репродуктивные технологии всё более агрессивны к нерождённому человеку, превращая его в объект различных манипуляций. Помимо этого, эмбрион
всё чаще становится предметом спора. Как известно, замороженный эмбрион —
пока плод инициативы двух людей — мужчины и женщины. Это создает почву
для потенциального юридического конфликта, когда один из участников процесса пожелает решить судьбу эмбриона без участия второй стороны. За продолжительный период хранения может пройти значительное количество событий: развод «прародителей» эмбриона, смерть или болезнь одного из них и др.
Первооткрывателями такого рода тяжб стали Мэри Сью Дэвис и её бывший муж Дж. Дэвис, потребовавшие от суда определить, кто вправе решать
судьбу замороженных эмбрионов, полученных из их гамет1. Верховный суд
штата Теннеси установил, что человеческий эмбрион не является объектом
права собственности, но в то же время и не является человеческой личностью,
заняв промежуточную позицию. В 1998 г. Апелляционный суд Нью-Йорка
в решении по делу «Касс против Касс» постановил, что условия хранения замороженных эмбрионов должны определяться условиями контракта, подписанного супружеской парой с медицинским учреждением. Супруги воспользовались
услугами медицинского учреждения, пытаясь забеременеть путем искусственного оплодотворения. После нескольких неудачных попыток они развелись, а с
учреждением заключили соглашение, согласно которому ему было передано
право на хранение полученных эмбрионов и использование в исследовательских целях. Женщина в последующем изменила своё решение, но суд не поддержал её позицию, указав на действительность договора и обязательность его
исполнения. В 2001 г. Верховный суд Нью-Джерси в решении по делу «JB против MB» постановил, что право мужа на воспроизведение потомства не нару-
1
Мастерс У., Джонсон В., Колодни Р. Основы сексологии. М., 1998. С. 593.
105
шено, когда жена потребовала уничтожения замороженных эмбрионов. Таким
образом, желание одного из супругов избежать деторождения превосходит желание другого воспроизвести потомство1.
Одним из значимых в этой сфере судебных решений следует считать решение Европейского Суда по правам человека от 10 апреля 2007 г. по делу
«Эванс против Соединенного Королевства». Натали Эванс была диагностирована предраковая опухоль в обоих яичниках. До операции по удалению яичников несколько её здоровых яйцеклеток были взяты для экстракорпорального
оплодотворения спермой её сожителя. В последующем пара рассталась, и
партнёр Натали попросил уничтожить замороженные эмбрионы. Однако
Эванс, заявляя о своем фундаментальном праве на уважение семейной жизни,
потребовала разрешения их использовать. Британские суды ей последовательно отказывали в удовлетворении данной просьбы, ссылаясь на отзыв согласия
ее бывшего партнера, а также на нормы закона, согласно которым любая из
сторон имеет право отозвать свое согласие на процедуру ЭКО вплоть до момента имплантации эмбриона в матку матери. Кроме того, всегда должно учитываться будущее благополучие ребенка, включая «необходимость отца». Европейский Суд по правам человека по жалобе Эванс сослался на противоречивость европейской практики, указав, что вопрос о том, какой момент можно
считать началом действия права человека на жизнь, находится в пределах свободы усмотрения каждого государства, где возникает такой вопрос. По законодательству Соединенного Королевства человеческий зародыш не имеет самостоятельных прав или законных интересов и не может претендовать — или
чтобы от его имени претендовали — на охрану права на жизнь со ссылками на
ст. 2 Конвенции. Суд, исходя из норм законодательства Соединенного Королевства, пришел к выводам, что отказ сожителя заявительницы от дальнейшего хранения замороженных эмбрионов был правомерен и что поэтому по делу
не было допущено никаких нарушений Конвенции. Суд отклонил также довод
о нарушении ст. 8 ЕКПЧ. По мнению Суда, государство обладает определенной долей усмотрения в регулировании процедуры искусственного оплодотворения. В судьбе эмбриона сконцентрированы интересы как женщины, так и
мужчины. Справедливое равновесие может быть достигнуто путём установления согласия донора-мужчины. Суд констатировал дилемму интересов. Если
будут удовлетворены интересы женщины, тогда мужчине придется стать отцом
против его воли. Удовлетворение интересов мужчины лишает женщину роди-
1
См.: URL: http://law.jrank.org/pages/9796/Reproduction-Pregnancy-Medical-Developments.html.
106
тельства. Однако помимо конкуренции частных интересов есть общественный
интерес, заключающийся в отстаивании примата согласия в решении репродуктивных вопросов1.
Автономное существование эмбриона обусловливает ряд значимых вопросов, влияющих на современное семейное право, в числе которых установление родительских отношений между насцитурусом и приёмной семейной парой. Так, французское законодательство, например, допускает усыновление эмбриона, которое может быть уподоблено усыновлению ребенка на эмбриональной стадии развития2. Испанское законодательство допускало хранение эмбрионов в течение 5 лет, но большинство клиник оставляли нетронутыми невостребованные клетки даже по прошествии установленного срока. Так, общий запас замороженных эмбрионов в стране к 2003 г. составил приблизительно
30–40 тыс., из них пятая часть — «просроченные». В 2003 г. были внесены изменения в законодательство, согласно которым при каждой попытке соответствующей репродуктивной технологии женщина будет оплодотворяться не более чем тремя яйцеклетками, а в случае, если останутся «лишние» эмбрионы,
она и её муж должны принять решение: заморозить их для рождения следующего ребёнка (на весь детородный период женщины, а не на 5 лет, как было
раньше) или отдать другой бездетной паре или передать медицинским учреждениям для научных исследований3. В июле 2010 г. в Испании возник скандал, когда пары из Великобритании, пользовавшиеся услугами испанских репродуктивных центров, узнали, что их «лишние» эмбрионы имплантировались
другим пациенткам без согласия на то прародителей. Институт Маркеса (Барселона) на вполне легальной основе стал осуществлять программу «дарения»
эмбрионов4. Возмутились именно британские пары, поскольку в их стране такая операция допустима только с согласия генетических родителей.
В 2005 г. Итальянский национальный комитет по биоэтике принял решение о разрешении усыновления замороженных эмбрионов. Комитет, являющийся совещательным органом национального правительства, принял данное
1
См.: Романовский Г. Б. Правовое регулирование вспомогательных репродуктивных
технологий (на примере суррогатного материнства). М.: Юрлитинформ, 2011. 264 с.;
Романовский Г. Б. Демография и вспомогательные репродуктивные технологии:
перспективы правового регулирования // Вестник Новосибирского государственного
университета. 2010. Т. 6. Вып. 2. С 148–154. Его же: Статус эмбриона в современном праве //
Гражданин и право. 2011. № 12. С. 23–32.
2
Де ля Рошеброшар Э. Во Франции за 30 лет с помощью ЭКО родилось 200 000 де-
тей // Population et sociétés. 2008. № 451. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2009/
0365/analit03.php.
3
Роковые яйцеклетки // URL: http://www.espana.ru/press/4/rubrics/3911/ publication/2481.
4
Испанские врачи дарили «чужие» эмбрионы пациенткам. 30 июля 2010 г. // URL:
http://www.newsspain.ru/novost4339.html.
107
решение, чтобы восполнить пробел в соответствующем законе. Законодательство Италии с февраля 2004 г. запрещало уничтожение «лишних» эмбрионов,
которые оставались после процедуры искусственного оплодотворения, но и не
определяло их судьбу. Комитет постановил, что супружеские пары, сожительствующие пары и одинокие люди могут усыновлять эмбрионы. В своем интервью итальянскому изданию La Repubblica кардинал Франческо Помпедда, отставной префект Верховного Суда Апостольской сигнатуры, заявил, что усыновление замороженных эмбрионов является морально приемлемым, так как
предпринимается для спасения человеческой жизни, которой угрожает смерть1.
Все приведенные обстоятельства указывают на то, что право не может
индифферентно относиться к правовому положению насцитуруса, ограничиваясь наследственными правоотношениями (как это было около тысячи лет
назад). Человечество значительно продвинулось в вопросах «технологии»
деторождения, а это требует надлежащего правового оформления (в том числе, путем установления определенных запретов). Значительное место в оценке эмбриональной стадии развития человека принадлежит биоэтике. Христианская биоэтика однозначно выступает за гарантированную защиту насцитуруса: «Первый неоспоримый факт, открытый генетикой, состоит в следующем: начиная с момента оплодотворения, то есть с проникновения сперматозоида в яйцеклетку, две гаметы родителей образуют новую биологическую
сущность, зиготу, которая несет в себе новую индивидуализированную программу, новую индивидуальную жизнь»2. Биоэтика выступает против потребительского отношения к эмбриону: «Биотехнологическая культура, которая
всё увереннее завладевает обществом, отравляя его, не отступит перед истиной, но, нагруженная предрассудками и жадная до выгоды, продолжит обманывать и обольщать. Она не склонится даже перед очевидной истиной: если
бы то, что сегодня делают с миллионами человеческих эмбрионов, было
применимо к «скоплению клеток», с которого началась жизнь многих ныне
почитаемых ученых, следовало бы по справедливости утверждать, что у этих
людей отняли их собственную жизнь, едва зародившуюся, и это, возможно,
причинило немалый ущерб обществу»3.
1
Что делать с замороженными эмбрионами? // URL: http://www.catholic.uz/tl_files/
reading_room/embryos/.
2
Сгречча Э., Тамбоне В. Биоэтика. М., 2002. С. 154–155.
3
Серра А. Достоинство человеческого эмбриона // Лексикон. Дискуссионные темы
и неоднозначные термины в сфере семьи, жизни и этики. Папский совет по делам семьи.
М., 2009. С. 244.
108
Исходя из этого, необходимо закрепить правовые гарантии надлежащего
отношения к человеческому эмбриону, затронув при этом как нормы СК РФ, так
и законодательства об охране здоровья граждан, гражданского законодательства.
В частности, необходимо дополнить СК РФ следующими положениями:
В части 1 ст. 1 закрепить указание на уважение достоинства каждого
члена семьи (как рождённого, так и зачатого, но не рождённого).
В статье 2 предусмотреть, что семейное законодательство регулирует
также отношения, возникающие в случае использования вспомогательных репродуктивных технологий по поводу рождения человека. В настоящее время
приоритет отдаётся нормам законодательства в сфере здравоохранения, где эмбрион рассматривается как объект медицинских манипуляций.
Дополнить главу 11 ст. 56.1 «Защита прав ребенка до его рождения»,
в которой указать на наличие безусловного достоинства у зачатого, но не рождённого ребёнка. Определить приоритет в защите прав за матерью, как за
наиболее обремененной стороной, установив при этом ответственность за действия, наносящие вред будущему ребёнку. Закрепить ряд запретов: на проведение генетического тестирования и генотерапию исключительно в евгенических
целях, на аутоевгенику (селекцию по половому признаку). Требует корректировки также ст. 64 СК РФ.
Дополнить главу 19 ст. 124.1 «Усыновление (удочерение) насцитуру-
са», в которой могли бы быть определены общие правила установления приёмного родительства в отношении половых клеток.
Указывая на развитие ВРТ в современном мире, мы не можем не упомянуть о генетическом тестировании и консультировании, которые также отражаются в современном семейном праве. Ст. 15 СК РФ устанавливает правовые
основы медицинского обследования лиц, вступающих в брак, согласно которой
таковое предусматривается для лиц, вступающих в брак, включающее в себя
консультирование по медико-генетическим вопросам и вопросам планирования
семьи, проводящееся учреждениями государственной и муниципальной системы здравоохранения по месту их жительства бесплатно и только с согласия
лиц, вступающих в брак.
Результаты обследования составляют медицинскую тайну и могут быть
сообщены лицу, с которым оно намерено заключить брак, только с согласия
лица, прошедшего обследование.
Исходя из текста ст. 15 СК РФ можно выделить общие положения медицинского обследования:
109
абсолютная добровольность, основанная на личном волеизъявлении
каждого лица, вступающего в брак;
бесплатность в системе государственного и муниципального здраво-
охранения;
сведения по результатам обследования относятся к персональным дан-
ным, доступ к которым охраняется законом;
отсутствие обязанности медицинской организации предоставлять ин-
формацию (вне зависимости от ее содержания) без согласия лица, прошедшего
обследование;
консультативный характер, поскольку рекомендации не могут служить
препятствием для вступления в брак.
СК РФ предусматривает семейно-правовую ответственность только за сокрытие информации о наличии венерической болезни или ВИЧ-инфекции. Супруг (супруга) при выявлении таких сведений вправе обратиться в суд с требованием о признании брака недействительным (ст. 27–30 СК РФ).
Статья 51 Закона об ООЗ дополняет положения семейного законодательства, закрепляя право каждого гражданина по медицинским показаниям на консультации без взимания платы по вопросам планирования семьи, наличия социально значимых заболеваний и заболеваний, представляющих опасность для
окружающих, по медико-психологическим аспектам семейно-брачных отношений, а также на медико-генетические и другие консультации и обследования в
медицинских организациях государственной системы здравоохранения в целях
предупреждения возможных наследственных и врожденных заболеваний у
потомства.
Соотношение представленных нормативных актов показывает наличие
некоторых расхождений.
Во-первых, Закон об ООЗ предусматривает бесплатность консультаций
только в медицинских организациях государственной системы здравоохранения (муниципальная система в законе не упоминается, хотя таковая сохранилась в результате реформирования в единичных субъектах РФ).
Во-вторых, СК РФ упоминает о генетическом консультировании как о разовом посещении врача только лицами, желающими вступить в брак, когда как
Закон закрепляет право каждого вне зависимости от семейно-правового статуса. Получается, норма СК РФ является излишней, либо ее можно охарактеризовать как некую предтечу к обязательному консультированию, либо как носящую направляющую информацию, либо как рекомендацию будущим супругам
лишний раз позаботиться о своем здоровье.
110
Необходимо отметить, что добровольность медицинского обследования
лиц, вступающих в брак, подвергается критике в российской юридической
науке. Так, Ю. М. Фетюхин предлагает собственную редакцию ст. 15 СК РФ:
«В обязательном порядке проводится медицинское обследование лиц, вступающих в брак, а также консультирование по медико-генетическим вопросам и
вопросам планирования семьи учреждениями государственной и муниципальной системы здравоохранения по месту их жительства бесплатно»1. Автор также настаивает на обязательном сообщении результатов обследования обоим
кандидатам в супруги. Аналогичную формулировку ст. 15 СК РФ обосновывала
Л. Е. Чичерова: «Лица, вступающие в брак, обязаны пройти медицинское обследование, а при необходимости и консультирование по медико-генетическим
вопросам и вопросам планирования семьи, результаты которых обязательно сообщаются только лицам, подавшим заявление о регистрации брака»2.
Н. А. Матвеева считает (помимо введения обязательного обследования), что
обязанность по взаимному информированию о состоянии здоровья должна
предусматриваться для лиц, вступающих в брак, дабы не принуждать идти на
должностное преступление медиков3.
Л. Н. Бардин, обосновывая обязательность медицинского обследования,
исходит из соблюдения обязательств не только по отношению друг к другу, но
и по отношению к будущему потомству4. Примерно об этом же писала
И. А. Косарева5, а И. А. Михайлова настаивает на «незамедлительной корректировке» ст. 15 СК РФ6.
В обоснование своей позиции авторы нередко опираются на зарубежный
опыт. С 1 января 2004 г. в Республике Узбекистан действует Положение о медицинском обследовании лиц, вступающих в брак, утверждённое постановлением Кабинета Министров от 25 августа 2003 г. № 365. В соответствии с данным документом медицинское обследование является обязательным и предшествует регистрации брака. Отмечается, что его целью является создание условий для формирования здоровой семьи, предупреждение рождения детей
1
Фетюхин Ю. М. Институт брака по новому семейному законодательству Российской
Федерации: Автореферат дис. … канд. юрид. наук. 12.00.03. Волгоград. 2000. С. 12–13.
2
Чичерова Л. Е. Ответственность в семейном праве: вопросы теории и практики.
Рязань. 2004. 212 с.
3
Матвеева Н. А. Правовые аспекты медицинского обследования лиц, вступающих в
брак, в Российской Федерации, Украине и Беларуси // Медицинское право. 2007. № 1.
4
Бардин Л. Н. Готовьтесь к защите заранее // Адвокатская практика. 2008. № 6.
5
Косарева И. А. Юридическое значение состояния здоровья лица, вступающего в
брак // Медицинское право. 2009. № 1.
6
Михайлова И. А. Некоторые направления дальнейшего совершенствования
российского семейного законодательства // Российская юстиция. 2009. № 12. С. 23–25.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]