Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Репродуктивные права правоотношения, регулирование, защита. Монография
.pdf
91
Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей.
Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и
нравственном развитии своих детей.
Родители имеют преимущественное право на обучение и воспитание своих детей перед всеми другими лицами».
Каждое из приведенных правил, создавая общие параметры регулирования семейных отношений, может применяться при оценке юридических последствий ВРТ.
Специальные параметры, имеющие отношение к ВРТ, изложены в двух
статьях СК РФ. Ст. 51 СК РФ (ч. 4) касается записи родителей ребенка в книге
записей рождений при применении ВРТ: «Лица, состоящие в браке и давшие
свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного
оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в
книге записей рождений. Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое
согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери)». Ч. 3 ст. 52 СК РФ
дополняет указанное правило, определяя особые правила оспаривания отцовства (материнства): «Супруг, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства
ссылаться на эти обстоятельства. Супруги, давшие согласие на имплантацию
эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (ч. 2 п. 4 ст. 51 настоящего Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства».
Между тем проблемные вопросы, возникающие в рамках семейного законодательства, указанными случаями не исчерпываются. Н. Н. Тарусина приводит широкий спектр ВРТ «непорочного зачатия» (данный термин приводит
учёный): «1) оплодотворение яйцеклетки жены генетическим материалом мужа; 2) аналогичная операция, но с использованием донорской спермы; 3) имплантация супруге эмбриона, зачатого вне ее организма путем оплодотворения
яйцеклетки с использованием генетического материала супруга либо донора;
4) «полное» («гестационное») суррогатное материнство, когда яйцеклетка,
оплодотворенная in vitro, переносится в тело женщины (суррогатной матери)
для вынашивания и рождения ребенка для генетических родителей — «заказ-
92
чиков» (последняя является генетически ему посторонней); 5) частичное («традиционное») суррогатное материнство (искусственная инсеменация женщины,
которая вынашивает и рожает генетически своего ребенка для «заказчиков»
с использованием генетического материала «заказчика» — мужчины или донора»). Далее автор задает справедливые вопросы: «Первый: вправе ли ребенок
знать своих генетических родителей (донора; супружескую пару, если суррогатная мать не передала им ребенка)? Второй: только ли женщина или в равной
мере мужчина может иметь доступ к методам вспомогательной репродукции?
Третий: можно ли вообще говорить «о праве каждого человека независимо от
пола, брачного статуса и других обстоятельств иметь своего ребенка, коль скоро уровень медицины позволяет ставить вопрос таким образом»? Четвертый
(в продолжение третьего): допустимы ли в качестве «заказчиков» фактические
супруги, однополые пары?»1.
С учётом допуска к ВРТ одиноких женщин (мужчин) возникают общие
сложности определения субъекта, правомочного расширить свой семейный
круг вне брачных (или традиционных сексуальных) отношений. Международный опыт показывает актуальность судебных споров вокруг допуска к ВРТ однополых союзов, что затрагивает их общую семейную правосубъектность: может ли брак основываться на добровольном союзе двух лиц одного и того же
пола. Выше указывались общие положения СК РФ, закрепляющие брак только
в виде добровольного союза мужчины и женщины. В тех странах, где присутствуют аналогичные правила, допуск к ВРТ возможен только для традиционных семей. Российское законодательство в этой части не последовательно.
Ч. 3 ст. 55 Закона об ООЗ предусматривает: «Мужчина и женщина, как состоящие, так и не состоящие в браке, имеют право на применение вспомогательных
репродуктивных технологий при наличии обоюдного информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство. Одинокая женщина также
имеет право на применение вспомогательных репродуктивных технологий при
наличии ее информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство». Приведенные положения указывают, что на допуск к ВРТ не влияет
нетрадиционная сексуальная ориентация. К ВРТ могут быть допущены одинокие мужчины и женщины вне зависимости от своих сексуальных предпочтений.
Следствием таких правил будет являться появление ребенка в однополой семье.
Приведем мнение Н. Н. Тарусиной относительно легализации однополых браков, которое может быть распространено и на допуск таких союзов к ВРТ:
1
Тарусина Н. Н. Репродуктивные технологии: семейно-правовой аспект // Вестник
Ярославского государственного университета. 2008. № 10. С. 26–29.
93
«С биологической точки зрения данные союзы не относятся к нормам человеческой природы. Допущение же для участников однополых партнёрств приёмного родительства, усыновления и иных прав в области попечения над детьми
тем более представляется неприемлемым, так как образцы жизнедеятельности
партнёров будут оказывать очевидное влияние на воспитуемого ребёнка, в котором в большинстве случаев изначально заложены обычные природные потребности»1.
Нестыковки семейного и здравоохранительного законодательства в части
регулирования ВРТ видны по всем направлениям. СК РФ затрагивает суррогатное материнство только в заключительной стадии, когда речь идёт о регистрации ребёнка в органах записи актов гражданского состояния. Закон об ООЗ
рассматривает суррогатное материнство как технологически процесс, затрагивая в большей мере тонкости оформления договорных отношений. Ч. 9 ст. 55
Закона об ООЗ предусматривает: «Суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребёнка (в том числе преждевременные роды) по
договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой
женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям». В то же время договор о суррогатном материнстве не
упоминается в СК РФ. Нельзя забывать, что материнство — это не услуга по
вынашиванию куклы с высокими когнитивными функциями. Договорные отношения создают твердую почву для потребительского отношения к таким институтам, которые не измеряются материальными ценностями. Цивилистика
нередко «затмевает» умы, оказывая давление принципом свободы договора на
всё, что даже косвенно может относиться к подобному виду взаимодействия.
Предлагается и брак приравнять к разновидности договора. В указанном аспекте следует привести слова Н. Н. Тарусиной: «Ни в коей мере, не отрицая дого-
ворной природы брака, мы стремимся подчеркнуть его иную отраслевую принадлежность, иную методологию его построения. Конечно, такие его элементы, как
согласование воли сторон, письменная форма заключения, развёрнутая система
условий действительности, отражают договорную сущность брака. Но предмет
брака-договора весьма специфичен — совместная жизнь мужчины и женщины
(разумеется, на основе свободы выбора места жительства, рода занятий, взаимного решения всех вопросов функционирования семьи — ст. 31 СК РФ), харак-
1
Тарусина Н. Н. Мужчина и женщина как субъекты брачного права: равенство,
неравенство и антиравенство возможностей // Вестник ЯрГУ. Серия Гуманитарные науки.
2010. № 3. С. 57–63.
94
теризующаяся духовным, эмоциональным, сексуальным, экономико-бытовым
взаимодействием»1. Именно Закон об ООЗ (ч. 10 ст. 55) предъявляет требования к суррогатной матери: «Суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового
собственного ребенка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской
Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия
супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки».
При этом мы должны осознавать, что в соответствии с СК РФ суррогатная мать
в случае отказа от договоренностей может стать юридической матерью генетически чуждого ей ребенка.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 № 16
«О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с
установлением происхождения детей» отчасти корректирует сложившиеся противоречия, предусматривая: «Вместе с тем судам следует иметь в виду, что в
случае, если суррогатная мать отказалась дать согласие на запись родителями
указанных выше лиц (потенциальных родителей), то данное обстоятельство не
может служить безусловным основанием для отказа в удовлетворении иска
этих лиц о признании их родителями ребёнка и передаче им ребенка на воспитание. В целях правильного рассмотрения дела суду, в частности, следует проверить, заключался ли договор о суррогатном материнстве и каковы условия
этого договора, являются ли истцы генетическими родителями ребёнка, по каким причинам суррогатная мать не дала согласия на запись истцов в качестве
родителей ребёнка, и с учётом установленных по делу обстоятельств, а также
положений ст. 3 Конвенции о правах ребенка разрешить спор в интересах ребёнка». Иными словами, на суд возлагается обязанность, выяснить истинные
намерения как суррогатной матери, так и биологических родителей.
Интересен посыл представителей высшей судебной инстанции — выяснение интересов ребёнка. Но если исходить из данного вектора, тогда может
возникнуть вопрос о целесообразности расширения масштабов ВРТ. И здесь
можно отойти от программы суррогатного материнства, взглянуть на проблематику шире — проанализировать взаимосвязь роста числа циклов ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение) и детской инвалидизации. Напомним, в 2009 г.
1
Тарусина Н. Н. Брак как вид семейно-правового договора // Вестник Ярославского
государственного университета. 2007. № 5. С. 53–58.
95
главный педиатр России, вице-президент РАМН А. А. Баранов заявил о сомнениях при оценке необходимости государственной финансовой поддержки ВРТ
в стране. Одним из аргументов выступали риски рождения детей с пороками
развития при использовании ЭКО. Тогда была озвучена цифра — 75 % детей,
появившихся на свет в результате этой процедуры, являются инвалидами. Указывалось и на вред здоровью, причиняемый женщине1. Данный тезис поддержала проректор по научной работе Сибирского государственного медицинского
университета, член-корреспондент РАМН Л. Огородова: «И родители, и акушеры скрывают способ рождения детей. Но мы совершенно точно знаем, что
эти дети отстают в физическом и нервно-психическом развитии. Речь идёт об
отсутствии слуха, отсутствии зрения, об очень серьёзных пороках, которые
снижают качество жизни»2.
В 2005–2006 гг. в отделении недоношенных детей ГУ НЦЗД РАМН проводился анализ состояния здоровья и развития 38 младенцев, зачатых с помощью ЭКО и находившихся под наблюдением в названном отделении. Из этих
детей лишь один родился от одноплодной беременности, 22 ребенка — дети из
двоен, 15 — дети из троен. Все дети родились недоношенными, 82 % детей родились у матерей с эндокринно-иммунными формами бесплодия, 10,5 % детей — с экстремально низкой массой тела. В длительной искусственной вентиляции лёгких нуждались 12 детей (31,6 %). Все дети имели тяжёлые проявления
перинатального поражения ЦНС (церебральная ишемия 2–3 степени), около
30 % — внутриутробную пневмонию, 10,5 % — врождённые пороки развития.
Трое детей (7,9 %) вследствие тяжёлой сочетанной патологии погибло до достижения трёхмесячного возраста. Все выжившие дети на первом году отставали в физическом и психомоторном развитии3.
Подобные высказывания подверглись жёсткой критике со стороны врачей-репродуктологов и центров ВРТ. 12 ноября 2009 г. состоялся круглый стол
«ЭКО — вред или польза?», ставший ответом на заявление А. А. Баранова.
Президент Российской ассоциации репродукции человека В. С. Корсак указал,
что негативные последствия связаны с поздним возрастом лиц, обратившихся
за медицинской помощью: «К чему могут привести разговоры о том, что ЭКО
вредно или, что ЭКО даёт очень плохие результаты? К тому, что люди будут
позже обращаться к врачам. А чем моложе пациент, тем лучше результат. Са-
1
Медновости. 28 сентября 2009 г. URL: http://medportal.ru/mednovosti/news/2009/09/ 28/ivf/.
2
Пичугина Е. Инвалиды из пробирки. URL: https://www.mk.ru/social/health/article/2009/
10/26/374295-invalidyi-iz-probirki.html.
3
См.: Справка о состоянии здоровья детей, родившихся в результате использования
вспомогательных репродуктивных технологий, в том числе ЭКО. URL: https://web.archive.
org/web/20140318010239/http://www.pediatr-russia.ru:80/node/124.
96
мое частое осложнение при ЭКО, это синдром гиперстимуляции яичников —
1,2 %. Другие осложнения — сотые проценты. Осложнения есть при любой
операции». Директор Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В. И. Кулакова, академик РАМН Г. Т. Сухих был эмоционален: «Заявления профессора Баранова о том, что ЭКО влияет на здоровье детей — абсолютно беспочвенны. Есть огромные исследования, которые базируются на изучении здоровья тысяч детей, которые показывают реальную ситуацию по здоровью детей ЭКО (детей наблюдали в течение 15–20 лет). Программы ВРТ решают не демографические проблемы, а более тонкие вопросы. Это
способ предотвратить огромную трагедию двух любящих сердец, у которых нет
ребёнка». Главный эксперт-неонатолог Минздравсоцразвития РФ Е. Н. Байбарина отметила: «ЭКО-дети имеют некоторые проблемы. С чем они связаны?
С тем, что женщины неоправданно долго лечились, что возраст этих женщин
далеко не 18 лет. Но ведь не только от ЭКО рождаются дети с проблемами. У
нас очень много женщин, которые рожают в 35 и старше лет. Это проблема
всех цивилизованных стран. И мы не можем лишить права женщин старшего
возраста иметь детей. Но дети, рожденные женщинами этой возрастной категории, будут абсолютно одинаковыми, независимо от способа их зачатия. В среднем 2–5 % всех рождённых детей имеют врождённые пороки развития. Это не
зависит от ЭКО и других технологий. Какие-то пороки тяжелейшие ведут к неблагоприятным исходам, какие-то пороки ведут к инвалидности, а какие-то
легко исправляются при помощи современной медицины. Мы не можем сказать, что все дети с пороками — это инвалиды. Большая часть детей с врождёнными пороками имеют очень хорошие перспективы, и после медицинского
вмешательства они становятся совершенно полноценными людьми»1.
Оппоненты А. А. Баранова несколько лукавят. Тот же зарубежный опыт
показывает повышенный риск различных неспецифических и специфических
неблагоприятных для здоровья состояний у детей, рождённых в результате
ВРТ. Появились опасения, что ВРТ могут привести к нарушениям импринтинга, поскольку в трёх исследованиях было заявлено о возможной связи между
ВРТ и синдромом Beckwith–Wiedemann. Этот синдром характеризуется макроглоссией, дефектами передней брюшной стенки, повышенным ростом, специфическими чертами лица, гипогликемией и предрасположенностью к определённым видам рака2. Приведем более поздние данные (озвучены в статье, од-
1
Быть или не быть детям «из пробирки». URL: https://eva.ru/articles/3636.
2
Schieve L., Rasmussen S., Buck G., Schendel D., Reynolds M., Wright V. Повышен ли
риск неблагоприятных исходов для здоровья детей, рожденных после применения ВРТ? //
Проблемы репродукции. 2004. № 6.
97
ним из авторов которой является А. А. Баранов): «Как свидетельствуют данные
литературы, у детей, родившихся в результате экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), на 30–40 % чаще, чем в общей популяции, регистрируются
«большие» пороки развития1. В Китае при обследовании около 100 000 детей,
рождённых с помощью ЭКО, были выявлены высокие риски врождённых аномалий системы кровообращения, нервной, костно-мышечной, пищеварительной
и мочеполовой систем. При оценке здоровья 27 000 детей, родившихся после
использования ВРТ в Дании, у 7 % новорождённых установлены врождённые
пороки развития при частоте 1–5 % в популяции. Аналогичные данные были
получены отечественными исследователями: пороки развития отмечены у 6,6 %
новорождённых при популяционной частоте — 5,27 %2. Следует отметить, что
среди детей, рождённых при использовании ВРТ, госпитализированных в клиники Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей
Минздрава России, в 14,6% случаев отмечалось тяжёлое сочетанное поражение
центральной нервной системы, в 27,6 % — пороки развития (в том числе множественные), в 5,4 % — наследственные заболевания, в 23,7 % — тяжёлые сочетанные инфекции»3.
Как отмечает А. И. Никитин: «при обобщении собственных и опубликованных в литературе данных в ряде обзоров известных репродуктологов сделаны следующие заключения об особенностях течения беременности и состояния
новорождённых, зачатых с помощью процедур вспомогательной репродукции:
1
Авторы при этом ссылаются на многочисленные исследования: Davies MJ, Moore
VM, Willson KJ, et al. Reproductive technologies and the risk of birth defects. N Engl J Med.
2012;366(19):1803– 1813. doi: 10.1056/NEJMoa1008095; Wen J, Jiang J, Ding C, et al. Birth defects in children conceived by in vitro fertilization and intracytoplasmic sperm injection: a metaanalysis. Fertil Steril. 2012;97(6):1331–1337. doi: 10.1016/j. fertnstert.2012.02.053; Sandin S, Nygren KG, Iliadou A, et al. Autism and mental retardation among offspring born after in vitro fertilization. JAMA. 2013;310(1):75–84. doi: 10.1001/jama.2013.7222; Lu Y, Wang N, Jin F. Long-term
follow-up of children conceived through assisted reproductive technology. J Zhejiang University
Science B. 2013;14(5):359–371. doi: 10.1631/jzus.B1200348; Iwashima S, Ishikawa T, Itoh H. Reproductive technologies and the risk of congenital heart defects. Hum Fertil (Camb).
2017;20(1):14– 21. doi: 10.1080/14647273.2016.1254352; Chaabane S, Sheehy O, Monnier P, et
al. Ovarian stimulators, intrauterine insemination, and assisted reproductive technologies use and
the risk of major congenital malformations-the AtRISK Study. Birth Defects Res B Dev Reprod
Toxicol. 2016;107(3):136–147. doi: 10.1002/bdrb.21178.
2
Здоровье детей, рождённых после ЭКО / Г. М. Савельева, М. А. Курцер,
Е. М. Карачунская [и др.] // Акушерство и гинекология. 2010. № 5. С. 49–54.
3
Баранов А. А., Намазова-Баранова Л. С., Терлецкая Р. Н., Антонова Е. В. Проблемы
детской инвалидности в современной России // Вестник РАМН. 2017. Т. 72. № 4. С. 305–312;
См.: Медико-социальные проблемы вспомогательных репродуктивных технологий с позиции
педиатрии / А. А. Баранов, Л. С. Намазова-Баранова, И. А. Беляева [и др.] // Вестник
Российской академии медицинских наук. 2015. Т. 70. № 3. С. 307–314.
98
1. Частота спонтанного прерывания беременности у женщин, забереме-
невших в результате применения методов ВРТ, на 20–30 % выше по сравнению
с аналогичным показателем при естественном зачатии.
2. Риск токсемии беременности, в том числе преэклампсии, увеличен на 55 %.
3. Кесарево сечение производится в 5 раз чаще.
4. Риск преждевременных родов и мертворождений после ВРТ выше в 2 раза.
5. Вес детей при рождении, особенно при многоплодии, значительно
снижен.
6. Частота пороков развития у «пробирочных» детей увеличена на 30–40 %.
7. В связи с многоплодием и часто сопутствующими ему преждевремен-
ными родами у новорождённых значительно повышен риск детского церебрального паралича»1.
Цифры говорят сами за себя. С учётом невозможности отрицания имею-
щейся статистики приводится уже иная аргументация. А. И. Никитин уточняет:
«Разноречивость мнений о частоте перинатальных осложнений и врожденной
патологии у «детей из пробирки» обусловлена дефектами методологического
подхода к статистической обработке результатов прежде всего некорректным
подбором групп сравнения. По мнению автора, наиболее точным способом
оценки роли непосредственно процедур вспомогательной репродукции в исходах беременности, состояния новорождённых и здоровья потомства является
сравнение здоровья группы «детей ВРТ» с состоянием здоровья детей, родившихся от родителей с «субфертильностью» и забеременевших после длительного периода бесплодия и лечения другими методами. В этих условиях различия в показателях здоровья «детей ВРТ» и детей сравниваемых групп, как правило, нивелируются. Это позволяет сделать заключение, что достоверных и
общепринятых доказательств того, что методы ВРТ могут непосредственно
оказывать неблагоприятное влияние на здоровье потомства, на сегодняшний
день не получено. Здоровье потомства, зачатого in vitro, как и in vivo, определяется прежде всего здоровьем родителей, их заболеваниями и возрастными изменениями в организме, влияющими на осуществление репродуктивного процесса и развитие плода на всех этапах беременности»2.
В аспекте необходимости защиты прав ребенка следует упомянуть Опре-
деление Конституционного Суда РФ от 27 сентября 2018 г. № 2318-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан С.Д. и С.Т. на нарушение их
1
Никитин А. И. Следует ли улучшать демографические показатели с помощью
вспомогательных репродуктивных технологий? // Биосфера. 2010. Т. 2. № 3. С. 386–391.
2
Никитин А. И. Еще раз о здоровье детей после ЭКО (обзор литературы) // Проблемы
репродукции. 2019. Т. 25. № 3. С. 28-33. URL: https://doi.org/10.17116/repro20192503128.
99
конституционных прав п. 4 ст. 51, п. 3 ст. 52 Семейного кодекса Российской
Федерации, п. 5 ст. 16 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», ч. 9 ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в
Российской Федерации». Поводом для обращения послужила программа суррогатного материнства, по итогам которой возник спор о рожденных детях между
генетическими родителями и суррогатной матерью. Конституционный Суд РФ
не стал вникать в сложность ситуации, не став рассматривать дело по существу,
сославшись на упомянутое постановление Пленума Верховного Суда РФ. Отметим, что у Конституционного Суда РФ была прекрасная возможность заявить
о своей позиции по столь сложному вопросу (но он ею не воспользовался).
В череде решений, принятых органами конституционного контроля иных стран,
данное мнение было далеко не первым. Это удивляет еще больше: присутствует
какая-то «пугливость» в решении тех вопросов, которые волнуют все развитые
страны. На этом фоне заметно выделяется Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ А. Н. Кокотова. Систематизируем значимые тезисы, изложенные в Особом мнении:
1. Суррогатная мать — это не просто женщина, родившая ребёнка, искус-
ственно зачатого с использованием гамет генетических родителей, а именно
мать, которая родила не только чужого, но и своего ребёнка. То, что суррогатная мать в течение девяти месяцев вынашивает ребёнка, предоставляя ему ресурсы своего организма, определяя иммунную и гормональную систему ребёнка, имея с ним кровную и даже духовную связь, не менее значимо, чем генетическая связь ребёнка с потенциальными родителями.
2. Современная медицина предоставляет все больше доказательств того,
что внутриутробный период жизни человека оказывает определяющее влияние
на его последующее развитие.
3. Появление на свет ребёнка, имеющего двух матерей, порождает серьёзные морально-этические и правовые проблемы, связанные с обеспечением
прав такого ребёнка и его родителей. Все-таки отношения родителей и детей
глубоко интимны, с чем явно не согласуется наличие у ребёнка двух матерей.
Поэтому в значительном числе стран суррогатное материнство запрещено
(по крайней мере, коммерческое суррогатное материнство).
4. Законодательно допускаемый отказ суррогатной матери от принятого
на себя ранее обязательства передать рождённого ею ребёнка генетическим родителям вносит в договор о заместительном вынашивании беременности суррогатной матерью (договор о суррогатном материнстве) элемент существенного
риска.
100
5. Вместе с тем генетические родители — это не просто доноры, давшие
свой генетический материал для искусственного оплодотворения, а фактические родители. Поэтому поскольку в России для случаев рождения ребенка
суррогатной матерью не установлено ее заведомое материнство, как, например,
в Испании и Португалии, генетические родители должны иметь возможность
оспаривать запись в книге записей рождений о суррогатной матери как матери
рождённого ею ребёнка, требуя исключения данных сведений с внесением в эту
книгу записи о себе как о родителях ребёнка.
6. Изложенная позиция Верховного Суда РФ в силу её общего характера
может привести к тому, что суды, рассматривая иски генетических родителей
об установлении материнства (отцовства), будут разрешать эти споры в пользу
генетических родителей исходя не столько из установленного факта злоупотребления суррогатной матерью своими правами, влекущего существенное
нарушение прав ребёнка, а из наличия у них лучших по сравнению с суррогатной матерью материально-бытовых, иных условий для развития и воспитания
детей. То есть будут разрешать эти дела по некоторой аналогии с тем, как решаются дела о месте проживания несовершеннолетнего ребенка, родители которого проживают раздельно. При таком развитии судебной практики у суррогатных матерей нет шанса сохранить ребенка себе — их участие в программах
возмездного суррогатного материнства чаще всего определяется необходимостью поправить свое материальное положение. Но явное «отставание» в материально-бытовых условиях суррогатных матерей от генетических родителей не
означает, что бедные не способны воспитывать детей надлежащим образом.
7. Развитие судебной практики в указанном направлении будет означать
фактическую замену в стране гестационного суррогатного материнства подходом, максимально приближенным к модели, основанной на признании родителями рожденного суррогатной матерью ребёнка генетических родителей. Судебные решения по делу заявителей показывают, что суды пытаются подвести
под этот крен определённые доктринально-интерпретационные основания.
8. Договоры о суррогатном материнстве не могут выстраиваться по простому подобию гражданско-правовых договоров возмездного оказания услуг.
9. Возможность генетических родителей ссылаться на этот свой статус
при оспаривании материнства (отцовства) в отношении рожденного суррогатной матерью ребенка по мотиву злоупотребления суррогатной матерью своими
правами, о чём уже упоминалось, требует наличия в законодательстве и судебной практике выверенных, пусть отчасти и оценочных, критериев, позволявших
бы вполне определённо судить о недобросовестном поведении суррогатной матери как основании для передачи ребёнка от неё генетическим родителям.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]