Прокурорский надзор. Учебник для СПО

туре, в соответствии с которой Генеральный прокурор вправе обращаться в Кон­ституционный Суд по вопросу нарушения конституционных прав и свобод граж­дан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле.

Нельзя согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что раз в ст. 125 Конституции РФ нет прямого указания на право Генерального проку­рора обращаться в этот Суд, то он этого делать не может26. В связи с этим ими высказываются предложения о внесении дополнений в Конституцию РФ и в ФКЗ о Конституционном Суде о предоставлении Генеральному прокурору права на обращения в Конституционный Суд. Представляется, что это предложение не основано на анализе существующих законов. Действительно, в ч. 2 ст. 125 Кон­ституции РФ такое право предоставлено только Президенту РФ, Совету Федера­ции, Государственной Думе, одной пятой сенаторов Российской Федерации или депутатов Государственной Думы, федеральному Правительству, Верховному Суду РФ, органам законодательной и исполнительной власти субъектов РФ, од­нако в ч. 1 ст. 96 ФКЗ о Конституционном Суде опосредованно подтверждено право прокуратуры обращаться в Конституционный Суд в защиту конституци­онных прав и свобод граждан. Дословно в ней определено, что «правом на обра­щение в Конституционный Суд с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, юридические лица и муниципальные образования в лице органов местного самоуправления, чьи права и свободы, по их мнению, нарушаются примененными в конкретном деле федеральным конституционным законом, федеральным законом, норматив­ным актом Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, феде­рального Правительства, конституцией республики, уставом, законом либо иным нормативным актом субъекта РФ, изданным по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти РФ и совместному ведению органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ, а также — в интересах таких граждан и юридических лиц — Уполномоченный по правам человека в РФ, уполномоченные по правам человека в субъектах Фе­дерации, другие уполномоченные по правам в отдельных сферах или отдельных категорий лиц, предусмотренные федеральными законами, иные органы и должностные лица в соответствии с федеральным законом, общероссий­ские организации, которые в соответствии с федеральным законом могут пред­ставлять интересы таких граждан и юридических лиц.» (выделено автором — Прим. Ю.Ж.). Как видно из приведенной формулировки анализируемого Закона,

При этом, однако, следует учитывать правоограничения, содержащиеся в названном решении Конституционного Суда от 17.07.2002 № 13-П. Этим ре­шением признаны не соответствующими Конституции РФ положения п. 1 и 2 ст. 36 Закона о прокуратуре в части, допускающей пересмотр и отмену по проте­сту29 прокурора в порядке надзора вступившего в законную силу оправдатель­ного приговора ввиду односторонности или неполноты расследования или су­дебного следствия, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоя­тельствам дела в случаях, когда в предшествующем разбирательстве не были допущены нарушения, которые отвечали бы критериям, предусмотренным п. 2 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS № 005 (Рим, 04.11.1950)30.

Может прокуратура осуществлять и взаимодействие с судами, т.е. совмест­ную деятельность, скоординированную по времени, целям и задачам.

Оно может проводиться в следующих формах:

тики при разработке мер по противодействию преступности;

наиболее актуальным видам преступности;

Деятельность этих органов тесно связана с правоохранительной, но тако­вой не является в силу особого объекта — государственных интересов и отсут­ствия специальных полномочий по уголовному преследованию правонарушите­лей. В связи с этим контролирующие органы обязаны представлять в прокура­туру материалы, иную информацию, требующую прокурорского реагирования (в частности, уголовного преследования), оказывать прокуратуре и другим пра­воохранительным органам содействие при расследовании уголовных дел (путем проведения аудита, выделения специалистов для участия в проверках, предо­ставления дополнительной информации и т.п.). См., например¸ ст. 22 Федераль­ного закона от 11.01.1995 № 4-ФЗ (ред. от 10.07.2023) «О Счетной палате Рос­сийской Федерации»33, в которой Счетной палате предписывается осуществлять взаимодействие с правоохранительными органами, а значит и с органами проку­ратуры, в плане обмена информацией, входящей в ее компетенцию (см. ст. 2 ука­занного Закона).

Вновь образованный орган предназначался для гласного (открытого по сравнению с тайным фискальным надзором за соблюдением законов, учрежден­ным Петром I указом от 17 (28) марта 1714 г. «О должности фискалов») право­вого надзора за соблюдением законности в деятельности органов государствен­ной власти империи. Такая задача прокуратуры была определена в указе Петра I от 27 апреля 1722 г. «О должности Генерал-прокурора»36. В соответствии с ним Генерал-прокурор как «око государево» и «стряпчий о делах государственных» осуществлял надзор за законностью деятельности Сената. Он также наделялся и правом законодательной инициативы. Ему подчинялись обер-прокуроры, про­куроры коллегий Сената и провинций.

При этом организация прокурорского надзора петровского времени имела некоторые особенности в сравнении с современным представлением об органи­зации и деятельности прокуратуры.

Прокуратура анализируемого периода была немногочисленна: всего в штате состояло 20 прокуроров и несколько служащих. Так, в 1722 г. при гене­рал-прокуроре Сената состоял один канцелярист и шестеро копиистов41. По се­натскому указу от 12 марта 1724 г. штат генерал-прокурора был дополнен долж­ностью секретаря42.

По мнению И.Я. Фойницкого, в истории насаждения законности на рус­ской почве институт губернских прокуроров и стряпчих имел высокое значение, поскольку создал необходимые условия для перехода от системы управления по личному усмотрению к системе подзаконного управления44.

После создания в 1802 г. Министерства юстиции Российской империи ми­нистр юстиции одновременно стал занимать должность генерал-прокурора, а гу­бернских прокуроров предполагалось наделить должностью руководителей ре­гиональных органов юстиции45.

Однако с реформой процессуального законодательства существующую прокуратуру нельзя было оставить в прежнем виде. Принятие состязательного порядка судопроизводства требовало учреждения органа обвинения. Создание самостоятельной судебной власти вызвало необходимость освободить судей от зависимости перед прокуратурой. В связи с этим в 1864 г. авторами судебных уставов была предпринята попытка создать прокуратуру «принципиально иного типа» — орган уголовного преследования. Для этого прокуратуру предполага­лось переподчинить Министерству юстиции и его губернским органам. В этих же целях прокурор стал надзирать за дознанием, осуществляемым полицией, а также за предварительным следствием, проводимым судебными следователями.

В плане реализации этих полномочий прокуроры могли присутствовать при всех следственных действиях, давать указания следователю, требовать до­полнительного расследования. По окончании предварительного следствия про­курор давал заключение о предании обвиняемого суду, излагая его в форме об­винительного акта48.