Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Призвание России
.pdf
ополчения; весело стекалося войско к знамёнам царя любимого,
к делу войны законной и неизбежной. Но и Казань была не без
союзников: в её падении предвидели южные татары и своё будущее бедствие. Сперва ногайцы сделали нападение на область Рязанскую, но их дружины были разбиты и почти уничтожены царскими воеводами. Потом, когда должен был начаться поход против
Казани, явилось на южной границе России многочисленное войско
крымских татар, усиленных отрядами янычар, присланных султаном. Хан крымский Девлет-Гирей, человек предприимчивый и смелый, вёл эти полчища на Тулу, опустошая и разрушая всё на своём
пути. В Туле не было ратных людей, потому что она отправила всех
своих ратников на службу государю, в поход Казанский; немногочисленно было и войско царское под Москвою, потому что главная
рать уже была далеко на берегах Клязьмы и Свияги. Но тульские
жители стали бодро на защиту своего города и отбили крымцев
и янычар, тогдашнюю грозу всей Европы; а войско, собранное под
Москвою, состоявшее из отборных детей боярских, из дворян
жильцов и всегда мужественных новгородцев, шло, по словам современников, на битву как на потеху. Хан отступил, но русские
настигли его и блистательною победою наказали за дерзкий набег.
Торжествующее войско шло на Казань. Труден был летний поход чрез области, перерезанные широкими реками, топкими болотами, непроходимыми лесами; но все войско Русское, так же как
и вся Россия, было исполнено надежд и любви. Воеводы служили
всею душою царю, кроткому и справедливому; царь верил воеводам и войску; все препятствия были побеждены легко, все лишения перенесены охотно. Русские стали на последний бой перед
стенами Казани; осада была кровопролитна. Татары не посрамили своей старой славы, приобретённой целым рядом побед и завоеваний: каждый шаг земли был куплен жестокою битвою, каж-
211
дый день ознаменован отчаянною борьбою между народом, отстаивающим свою свободу, и народом, мстящим за долгие обиды
и страдания. Казанцы не сдавались, а умирали с оружием в руке,
и даже в последний час, когда уже пали стены и часть города была
занята, они порывом отчаянной храбрости едва не вырвали победы из рук русского войска. Мужество отборной дружины и старых воевод, окружающих царя, решило участь сражения: пала
Казань и её царство.
Широко на восток раскинулась Россия, и через шестьдесят лет
область, завоёванная Иваном Васильевичем в дни, когда он внимал
доброму совету, спасала Москву и Россию. Царь был смиренен
в победе, воздавая за неё хвалу Богу; ласков к своим воинам, благодаря их за кровавый подвиг; милостив и к побеждённым, принимая живых под своё покровительство, сожалея о павших казанцах,
как о людях, не знавших христианства, но созданных Богом для
братства человеческого. Подвиг войны был велик, торжество милосердно.
Через несколько месяцев после взятия Казани царь Иван Васильевич заболел сильною горячкою. Болезнь была опасна, надежды на исцеление мало. Народ плакал о великом царе, но при дворе
были смуты и почти явные мятежи. Царь завещал престол своему
малолетнему сыну, но многие бояре отказывались от присяги
и прочили царство близкому родственнику царскому — князю
Владимиру Андреевичу. Иван Васильевич приказывал, просил
со слезами, но его приказания и просьбы были бесполезны. Упрямство бояр и их мнимая неблагодарность к великому государю, недавно ещё возвеличившему Россию законами и победами, были
нередко предметом осуждения; но это осуждение едва ли справедливо. Со времени великого князя Святослава Игоревича первым
малолетним государем на русском престоле был Иван Васильевич,
212
и в дни его младенчества Россия много натерпелась унижения
и беды. Этот опыт заставлял всех бояться новых боярских крамол
при новом царе-младенце. Самоё право царского сына на престол
отца (несомненное для нас) казалось сомнительным, по понятиям
тогдашнего времени. По древнему обычаю дома Рюрикова, престол великокняжеский переходил не от отца к сыну, но от умершего великого князя к старшему из его родственников, и этот
обычай был только отстранён частными договорами, а не отменён
коренным законом. Ещё при деде царя Ивана Васильевича, великом князе Иване Васильевиче III, порядок престолонаследия был
несколько раз нарушен; следовательно, он не мог ещё обратиться
в священный обычай и быть вполне обязательным для совести бояр. Отказываясь от присяги, они поступали откровенно и добросовестно, хотя и ошибались в понятиях своих о пользе государственной. Так думал и царь Иван Васильевич, когда неожиданно
выздоровел от тяжкой болезни. Он не мстил и не наказывал: он понимал разницу между злонамеренностью и ошибкою. Быть может,
память об ослушании боярском и о правах князя Владимира Андреевича на престол подали ему повод к казням в то время, когда
рассвирепевшие страсти его стали искать уже не причин, а предлога для жестокости; но мы не имеем никакого права обвинять
его в лицемерии после выздоровления.
Царь Иван Васильевич, получив исцеление, пожелал выразить
свою благодарность Богу поклонением в монастыре святого Кирилла Белозерского. Во время этого путешествия (от которого бесполезно отговаривали его добрые советники и богоугодные люди,
особенно же известный Максим Грек, муж святой, исправитель
переводов Священного Писания на славянский язык) царь пожелал видеться с Коломенским епископом Вассияном Топорковым.
Вассиян был некогда любимцем Василия Ивановича, но боярами
213
был лишён епархии за лукавство и жестокосердие. Иван Васильевич просил его советов, и злой советник отца был злым советником
для сына. Он сказал ему: «Если хочешь быть царём, то не держи
советников умнее себя», — и царь благодарил его за ядовитый совет, как будто бы слава советника не есть слава государя, ему внимающего, или как будто цари царствуют для своей славы, а не для
счастья народа и для исполнения закона Божиего. Свидание с Вассияном было, без сомнения, бедствием для Ивана Васильевича,
но влияние злого совета сказалось не скоро.
В недавно покорённой области Казанской беспрестанно вспыхивали бунты на луговой стороне Волги; туда было послано войско
с добрыми воеводами, князем Микулинским, Шереметевым, князем Курбским и Даниилом Феодоровичем Адашевым, братом любимца государева. Успехи оправдали царский выбор, и, после мужественного сопротивления, черемисы покорились навсегда. В Казани было учреждено архиепископство, и первый её святитель
Гурий, причисленный впоследствии к лику угодников, наполнил
славою своих христианских добродетелей область, недавно прославленную великими подвигами военными.
На устье Волги был некогда город казарский, называемый
Атель, или Балангиар. В XIII веке он принадлежал другому племени и назывался Сумеркентом; впоследствии принадлежал татарам
Золотой Орды и назывался, по нашим летописям, Астороканью;
после падения Золотой Орды он сделался столицею особенных
ханов из рода князей ногайских. При царе Иване Васильевиче неосторожный хан, обольщённый обещаниями султана и крымского хана Девлет-Гирея, оскорбил и заключил в темницу московского посла. Наказание последовало за оскорблением. В 1554 году
была взята Астрахань, и новый хан возведён на место прежнего.
Вскоре изменил и этот новый владыка, поставленный Россиею,
214
и в 1557 году Астрахань была навсегда присоединена к царству
Московскому. Завоевание было лёгкое (как и старая народная
песнь говорит о царе Иване Васильевиче:
Казань-город на славу взял,
Мимоходом город Астрахань
).
Но слава была велика. Россия взяла себе всю Волгу, охватила
царства магометанские и подала руку своим единоверцам, христианам в Грузии и на скатах Кавказа.
Ещё прежде завоевания двух татарских царств приобрёл Иван
Васильевич без войны новую силу, которая впоследствии верно
служила его преемникам и бодро стояла в сражениях за Святую
Русь. Народы славянские вообще были народами мирными, или
хлебопашцами, или торговцами; они не искали и не любили войны.
Но их часто беспокоили воинственные соседи, и по границам земель славянских, вообще называемым крайнами или украйнами,
селились выходцы из славянских общин, удальцы, предпочитавшие
войну мирному быту и охранявшие братьев от нашествия иноплеменного. Это явление принадлежало, собственно, только миру
славянскому и повторялось почти на всех его пределах. В России
воинственные защитники её от татар приняли татарское же название казаков. Много было казаческих обществ по всей Южной
Украине, и все они были независимы, и все имели одну только
цель — стоять за землю христианскую против мусульман и татар.
Главные общины были на Днепре и на Дону: днепровские присоединились к Польше; донские, видя возрастающую Россию и славу её царя, признали над собою её верховную власть и с 1549 года,
служа Ивану Васильевичу, стали подаваться всё более и более на юг,
завладели почти всем течением донским, громили ногаев, крымцев
215
и даже турок и строили русские крепости на самых берегах Азовского моря, в стране, которая до тех пор считалась принадлежностью Оттоманской империи.
Громко стало имя России на Востоке: далёкие земли Бухарская
и Хивинская просили её дружбы, Грузия и земли закавказские просили покровительства; ногайцы, смиряясь, обещали покорность;
племена черкесские вступали к ней в подданство и просили священников для утверждения у себя слабеющего христианства; Западная Сибирь присылала ей дани; гордый султан, самый могущественнейший изо всех современных государей, посылал к Ивану
Васильевичу дружелюбные грамоты, писанные золотыми буквами,
прося о мире и любви. Один только Крым ещё грозил России. Побеждённый Девлет-Гирей возобновил набеги, снова доходил до Тулы и снова бежал при слухе о намерении русских отрезать ему
обратный путь. Вскоре и русские показались на границах Крыма.
Ржевский взял несколько крепостей на берегу Чёрного моря. Князья черкесские, вступившие в подданство России, захватили Тамань
и другие крепости на берегу Азовского моря; литовец князь Вишневецкий, вступивший в службу к царю-победителю, громил с казаками крымские и ногайские кочевья; наконец, Даниил Феодорович Адашев, более всех других счастливый и отважный, построив корабли на низовьях Днепра, пристал к берегам самого Крыма
и в продолжение двух недель опустошал сёла и города, обогатившиеся разбоем и набегами на Польшу и Россию. Его дружина была слишком малочисленна для завоевания, и он отступил, но отступил с добычею и славою победы. Крым в первый раз увидел над
собою кару России; он дрожал, предчувствуя близкую гибель; Россия радовалась в ожидании законного и праведного торжества.
Но другие заботы обратили внимание царя Ивана Васильевича
на Запад и отсрочили надолго падение Крымского царства.
216
По мере возрастания России возрастала и зависть соседних
держав. Её завоевания были законны, ибо были только следствием
законной обороны. Области, ею приобретённые, были отняты у народов магометанских, против которых беспрестанно проповедовалась война в Западной Европе. Казалось бы, и западным соседям
России не следовало скорбеть об её торжествах, но не так было
на самом деле. Все они помнили, что воспользовались её бедствиями во время татарского ига для того, чтобы похитить её старые
и лучшие области; все чувствовали, что были против её виноваты,
ненавидели её, боясь справедливого мщения или повинуясь общему закону, по которому ненависть обидчика против обиженного
растёт по мере того, как растёт обида. Народ, так же как и каждый
человек, наказывается своими же грехами.
В 1553 году Англия, окрепшая под державой рода Тюдоров
и вступившая при них в то поприще всемирной торговли, на котором она дошла в наше время до высоты беспримерной в истории
рода человеческого, захотела вступить в прямые сношения с Россиею и получить от неё товар, который до тех пор переходил в Европу через руки ливонцев и шведов. Берега Балтийского моря ещё
не принадлежали России; к ней был только один свободный доступ
через моря Ледовитое и Белое. Туда обратились англичане, и предприятие их увенчалось успехом. Начался торговый размен, выгодный для обоих государств; начались между правительствами сношения, исполненные дружелюбия и искреннего доброжелательства. Радушно принимались в России английские купцы, радушно
и почётно приветствованы были английские посланники; ещё
с большими почестями принимались в Англии посланники России.
Так подали друг другу руки два великие народа, назначенные провидением занять высшее место в обществе всех народов. Так распространялась до Темзы и до западной оконечности Европы рус-
217
ская торговля, проникавшая в то же время до внутренней Азии
и до горных преград, опоясывающих Индию с севера. Примеру
Англии последовали голландцы и купцы брабантские.
Напрасно старалась Ливония преградить пути сообщений
между Россиею и остальной Европою; напрасно Швеция просила
англичан прекратить торговлю, увеличивающую богатства земли
Московской: Англия не хотела быть орудием чужих страстей.
Не получив успеха посредством переговоров, Швеция прибегла
к оружию. Ею правил государь великий и мудрый, её освободитель
от датчан Густав Ваза. Он не хотел войны, но послушался дурных
советов и опрометчивой храбрости своих богатых дворян. Недолго продолжалась война: скоро узнала Швеция своё бессилие
и силу своего мирного соседа; побеждённая и наказанная, она смирилась. Царь Иван Васильевич не требовал распространения государства; он утвердил прежние границы, но шведы были принуждены отпустить даром русских пленников, а своих выкупить, и король, получив строгий урок и выслушав строгий выговор,
согласился уже не требовать прямых сношений с царём Москвы
и всея Руси, а довольствоваться сношениями с наместником Новогородским. Скоро кончилась война Шведская, но вслед за нею загорелась другая, более важная.
Издревле жили на берегах Балтийского моря мелкие племена
финские и латышские, погруженные в невежество и идолопоклонство. В XI и XII веках священники русские уже начинали распространять между ними учение веры Христовой; но успехи были
медленны и неудовлетворительны. Духовенство римско-католическое испросило у русских князей дозволение содействовать благому делу, обращению идолопоклонников в христианскую веру,
и русские князья согласились, разумея святость христианской
обязанности. Но народы Западной Церкви не всегда понимали
218
проповедь христианскую так же, как и народы православные. Вместе с проповедниками в начале XIII века явились и войны. То было
страшное время в истории человечества, по ужасным войнам, опустошавшим мир, по ужасным преступлениям, совершаемым
во имя Христово. Воинственное дворянство Запада (в то время
называемое рыцарством) не всегда уважало обязанности человека
и христианина, но всегда вменяло себе в обязанность распространять христианство по всей земле. Орудием была у него не проповедь слова и любви, данная Христом своим апостолам, но меч,
оставленный Древним Римом новому Риму. Рыцари считали себя
вправе нападать на все народы языческие, магометанские и даже
православные: резать, если защищались, обращать в рабство, если
покорялись. Войною, грабежом, убийством и насилием думали они
служить Богу милосердия и любви и, по ложному верованию, полагали прикрыть все свои грехи чёрным грехом убийства и порабощения своих братий. Епископ Римский (папа), глава Западной
Церкви, одобрял, благословлял их и обещал им Царство Небесное.
Эти вооружённые проповедники, называвшие себя крестоносцами, известные нам под именем крыжаков, завоевали север Германии и пришли завоевать берега Балтийского моря от Пруссии
до устьев Невы. Племена финские и латышские были слишком
слабы для сопротивления, а Россия порабощена монголами. Ужасны были страдания Прибалтийской области, невероятны корыстолюбие и злоба крыжаков; но они были мужественны, привычны к войне и с головы до ног закованы в железные латы, и успех
увенчал их беззаконное дело. Финны и латыши были или перерезаны, или обращены в рабство, и немецкие рыцари основали новое
независимое государство. Правителями были немцы-завоеватели;
народ состоял из побеждённых финнов и латышей, но Европа признавала эту землю землёю Немецкою. Впоследствии она покорена
219
была Россиею и вошла в состав Русского государства. Ещё немногие
знают, что собственно немцев в наших Остзейских губерниях весьма мало, не более чем русских, и что всё народонаселение состоит
из народа, не знающего немецкого языка. Вскоре после завоевания
прибережного края рыцари, пользуясь несчастьями России, напали на её пределы. Много из старых областей было ими покорено,
много городов взято и переименовано в немецкие имена (например, старый русский Юрьев назван Дерптом). Не без труда отбились Псков и область Новгородская. Но мало-помалу ослаб
в рыцарях дух воинственный, и русские стали оттеснять их и наказывать за прежние обиды. Многие князья русские, особенно
Александр Невский, князь мужественный и святой, прославились
победами над ливонскими рыцарями. Наконец, дед царя Ивана
Васильевича, победитель Казани, смирил гордость рыцарства и наложил на него дань в 1503 году. С тех пор уже не смело оно подымать руки против России, но и не скрывало своей глубокой ненависти, не исполняло договоров и безрассудно оскорбляло государство, которого величью завидовало. Последним оскорблением
было заключение в темницу мирных путешественников, учёных,
призванных из Германии царём Иваном Васильевичем. Казнь последовала за преступлением, и началась война, которая положила
конец и независимости ордена ливонских рыцарей, и самому его
существованию.
Не все советники царские соглашались в пользе или в необходимости Ливонской войны. Многие полагали, что надобно воспользоваться удобным временем и уничтожить крымских грабителей,
так же как уничтожили Казань. Они говорили, что не следует без
явной необходимости губить войною народы, исповедующие христианство. Таково было мнение Сильвестра и Адашева, конечно
не в том смысле, будто бы<уничтожение> магометан и язычников
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]