Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Письма к сыну
.pdf
чал чувствовать признаки надвигающейся глухо
ты. К 1755 году она настолько усилилась, что он
вынужден был вовсе отказаться от какойлибо об
щественной деятельности. Когда однажды Честер
филд пожаловался Вольтеру, что его глухота стала
полной, Вольтер со свойственной ему остротой
ответил на это, что он надеется на хороший же
лудок милорда, так как «желудок стоит не меньше
двух ушей»
1
.
Но это была всего лишь шутка, которая не мог
ла утешить больного. Другой француз, Жан Батист
Сюар (Suard), вспоминал, что, находясь в Лондоне,
он был представлен Честерфилду в последние
годы его жизни дром Мэти. «К сожалению, мы из
брали для этого малоблагоприятный момент.
Утром он очень страдал. Его глухота, которая уси
ливается с каждым днем, нередко делает его угрю
мым и препятствует желанию нравиться, которое
никогда его не оставляет. „Очень печально быть
глухим,— сказал он сам,— когда можно было бы
получить большое удовольствие от того, чтобы слу
шать. Я не столь мудр, как мой друг Монтескье:
«Я умею быть слепым»,— говорил он мне много
раз,— тогда как я еще не научился быть глухим“.—
Мы сократили наш визит из боязни его утомить.—
61
1
Pries Cecil. Some new light on Chesterfield // Neuphilolo
gische Mitteilungen. 1953. LIV. № 5—6. P. 281.
„Я не удерживаю вас,— сказал он нам,— мне пора
репетировать мои похороны“. Он называл так про
гулку по улицам Лондона, которую совершал каж
дое утро в карете». Смерть пришла неожиданно —
24 марта 1773 года,— хотя он давно думал о ней,
еще при жизни считая себя полузабытым своими
современниками.
Его вспомнили год спустя, когда после долгих
хлопот Юджинии Стенхоп «Письма к сыну» впер
вые увидели свет. Как мы уже видели, эта книга
вызвала при своем появлении долго не смолкав
шие споры. Один из его недоброжелателей,
Горес Уолпол, сын его старого врага Роберта Уол
пола, писал об этой книге своей французской
приятельнице, маркизе дю Деффан (12 апреля
1774 года): «Я прочел полностью письма милор
да Честерфилда, которые составляют два пухлых
тома в четверку и из которых полтора тома на
водят страшную скуку, так как заключают в себе
нескончаемые повторения. Это план воспитания,
начертанный им для его незаконного сына,
и в этом плане нет ни одной мелочи, которую
бы он забыл... Это дитя было толстой грубой сви
ньей, которую он силился отшлифовать, чтобы
превратить ее в придворного, человека удачли
вого и милого, что ему не удалось. Половина по
следнего тома содержит в себе очень приятные
письма, в которых он говорит о наших делах
62
и о нашем обществе, но слишком торопливо»,
ит.д.
1
По странной случайности, несколько месяцев
спустя той же маркизе дю Деффан свой отзыв
о письмах сообщил Вольтер, но его мнение мало
походит на только что приведенное. Вольтер писал
12 августа 1774 года: «Мне хочется, чтобы вы мог
ли получить удовольствие: чтобы незамедлительно
и притом хорошо были переведены два толстых
тома „Писем“ графа Честерфилда к его сыну, Фили
пу Стенхопу. Там упоминается очень много людей,
которых вы знали. Книга эта весьма поучительна,
и, пожалуй, это самое лучшее из всего, когдалибо
написанного о воспитании. Там изображаются все
европейские дворы. Честерфилд хочет, чтобы его
сын стремился нравиться, и средства, которые он
ему для этого рекомендует, стоят тех, с помощью
которых знаменитый Монкриф сумел понравиться
августейшей королеве Франции. Он не оченьто
хорошего мнения о маршале Ришелье, но призна
ет, однако, что тот умел нравиться. Он советует сво
ему сыну влюбиться в гжу П... и посылает ему об
разец признания в любви. Боюсь, как бы переводом
этой книги не занялся какойнибудь посыльный
вашего друга Фрерона или какоенибудь незначи
63
1
Tourneux M. Une e′pave du cabinet noir de Louis XV //
Revue d'Histoire Litte′raire de la France». 1894. IV. P. 51—52.
тельное лицо из книгопечатни. Надо, чтобы труд
этот выполнил человек светский. Но только все
равно во Франции эту книгу никогда не разрешат
продавать. Будь я сейчас в Париже, я бы прочел вам
коечто из этих писем пофранцузски, держа пе
ред глазами английский оригинал».
Явные противоречия и несовпадения, которые
обнаруживаются в отзывах о «Письмах» Честерфил
да двух его знаменитых современников, свидетель
ствуют, что эта книга была для своего времени не
только занимательной, но и заставляла думать
и спорить. Эти немаловажные качества она, безус
ловно, донесла и до наших дней.
I
Тенбридж, 15 июля 1739 г.
Милый мой мальчик,
Спасибо тебе за то, что ты беспокоишься о мо
ем здоровье; я бы уже давно дал о себе знать,
но здесь, на водах, не оченьто хочется писать
письма. Мне лучше с тех пор, как я здесь, и поэто
му я остаюсь еще на месяц.
Синьор Дзамбони расточает мне через тебя
больше похвал, чем я того стою. А ты постарайся
заслужить все, что он говорит о тебе; помни, что
всякая похвала, если она не заслужена, становится
жестокой насмешкой и даже больше того — оскор
блением и всего нагляднее обличает людские по
роки и безрассудства. Это риторическая фигура,
имя которой ирония: человек говорит прямо про
67
тивоположное тому, что думает. И вместе с тем
это не ложь, ибо он ясно дает понять, что думает
совсем не то, что говорит, а как раз наоборот.
Например, если ктонибудь хвалит отъявленного
мошенника за его порядочность и неподкупную
честность, а круглого дурака — за его способнос
ти и остроумие,— ирония совершенно очевидна
и каждый легко поймет, что это не более как
насмешка. Вообрази, что я стал бы превозносить
тебя за то, что ты очень внимательно штудируешь
свою книгу, и за то, что ты усвоил и помнишь до
сих пор все, что когдато учил,— неужели ты сра
зу бы не заметил моей иронии, не почувствовал,
что я смеюсь над тобой? Поэтому, когда тебя
начинают за чтото превозносить, подумай хоро
шенько и реши, заслужил ты эту похвалу или нет;
и если нет, то знай, что над тобой только изде
ваются и смеются; постарайся же в будущем быть
достойным лучшего и сделать так, чтобы по
отношению к тебе всякая ирония оказалась не
уместной.
Передай от меня поклон мру Меттеру и побла
годари его за письмо. Он пишет, что тебе снова
предстоит взяться за латинскую и греческую грам
матики; надеюсь, что к моему возвращению ты ос
новательно их изучишь; но, если даже тебе это не
удастся сделать, я все равно похвалю тебя за при
лежание и память. Прощай.
68
II
20 ноября 1739 г.
Милый мой мальчик,
Ты занят историей Рима; надеюсь, что ты уделя
ешь этому предмету достаточно внимания и сил.
Польза истории заключается главным образом в при
мерах добродетели и порока людей, которые жили
до нас: касательно их нам надлежит сделать собствен
ные выводы. История пробуждает в нас любовь к до
бру и толкает на благие деяния; она показывает нам,
как во все времена чтили и уважали людей великих
и добродетельных при жизни, а также какою славою
их увенчало потомство, увековечив их имена и доне
ся память о них до наших дней. В истории Рима мы
находим больше примеров благородства и великоду
шия, иначе говоря — величия души, чем в истории
какойлибо другой страны. Там никого не удивляло,
что консулы и диктаторы (а как ты знаешь, это были
их главные правители) оставляли свой плуг, чтобы
вести армии на врага, а потом, одержав победу, сно
ва брались за плуг и доживали свои дни в скромном
уединении,— уединении более славном, чем все пред
шествовавшие ему победы! Немало величайших
людей древности умерло такими бедными, что хоро
нить их приходилось за государственный счет. Живя
в крайней нужде, Курий, тем не менее, отказался от
69
крупной суммы денег, которую ему хотели подарить
самнитяне, ответив, что благо отнюдь не в том, что
бы иметь деньги самому, а лишь в том, чтобы иметь
власть над теми, у кого они есть. Вот что об этом рас
сказывает Цицерон: «Curio ad focum sedenti magnum
auri pondus Samnites cum attulissent, repudiati ab eo
sant. Non enim aurum habere praeclarum sibi videri, sed
iis, qui haberent aurum imperare»
1
. Что же касается Фа
бриция, которому не раз доводилось командовать
римскими армиями и всякий раз неизменно побеж
дать врагов, то приехавшие к нему люди увидели, как
он, сидя у очага, ест обед из трав и кореньев, им же
самим посаженных и выращенных в огороде. Сенека
пишет: «Fabricius ad focum coenat illas ipsas radices,
quas, in agro repurgando, triumphalis senex vulsit»
2
.
Когда Сципион одержал победу в Испании, сре
ди взятых в плен оказалась юная принцесса редкой
красоты, которую, как ему сообщили, скоро долж
ны были выдать замуж за одного ее знатного соотече
ственника. Он приказал, чтобы за ней ухаживали
и заботились не хуже, чем в родном доме, а как
только разыскал ее возлюбленного, отдал принцес
су ему в жены, а деньги, которые отец ее прислал,
70
1
«Когда Курию, сидевшему у очага, самнитяне принесли
много золота, он отверг его, ибо считал, что самое славное —
это иметь не золото, а власть над теми, у кого оно есть» (лат.).
2
«Фабриций, этот увенчанный славой старец, ест возле
очага коренья, которые сам же выкопал из земли» (лат.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]