Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Письма к сыну

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
в Англии нового короля, прибывшего туда из Ган новера в сентябре. Но Стенхопу, воспитанному французским протестантом в духе, враждебном католицизму, уже в то время внушали опасения замыслы претендента, «папистские» склонности которого были традиционными и широко изве стными. Более того, Честерфилд искренне считал смерть королевы Анны «величайшим благом для Англии», когда узнал, «как далеко при ней продви нулись дела в пользу претендента и папизма». «Живи она еще три месяца,— писал Стенхоп о по койной королеве в том же письме к Жуно,— она, несомненно, ввела бы в Англии свою религию и оставила бы своим наследником, в качестве будущего короля, ублюдка, столь же глупого, как она сама, и влекомого за ней бандой мерзавцев». Как видим, юный Стенхоп имел достаточно осно ваний считать себя сторонником нового короля, еще до того как он получил первую придворную должность — ее выхлопотал для него его отец, ставший одним из тех вигов, которых приблизил к себе Георг I. Вернувшись в Англию, Стенхоп был представлен королю и назначен одним из постельничих (gentleman of Bedchamber) принца Уэльского — будущего Георга II; вскоре (1715) он был избран в палату общин парламента — бла годаря тем же придворным связям еще до совер шеннолетия, что было, кстати сказать, противо
21
законным,— от некоего маленького местечка в за холустном Корнуэлле. Его жизнь придворного началась, и он стал приглядываться к тому, что его окружало.
Если Стенхоп когдалибо и питал симпатии к немецкому курфюрсту, ставшему английским ко ролем, то теперь, познакомившись с ним ближе, он потерял их безвозвратно. Георг I воссел на английском престоле, когда ему исполнилось пять десят три года; ему уже поздно было учиться чемулибо и менять свои привычки мелкопомест ного немецкого курфюрста, каким он и остался до самой смерти, оплакивая свой родной Ганновер как потерянный рай. Нравы и обычаи англичан были ему совершенно чужды; он не знал ни одного анг лийского слова; английское законодательство, политическое устройство, парламентская система были для него недоступной и непостижимой тай ной, которую он даже не пытался себе уяснить; кро ме того, он отличался совершенным невежеством: о литературе, искусстве, театре он не имел ника кого понятия и презирал их, как мог презирать их немецкий солдат его поры, воспитанный в казар ме или на конюшне. Он привез с собой многочис ленную немецкую свиту — камергеров, секретарей, слуг, арапов, взятых в плен во время войн с турка ми; он даже поселил рядом с собой вывезенных им из Ганновера своих фавориток — фрау фон Киль
22
маннсегге, ставшую в Англии графиней Дарлинг тон, и графиню фон Шуленбург, превратившуюся в герцогиню Кендал. В. Теккерей, тщательно изучавший мемуары этой эпохи и воссоздавший ее в своей книге «Четыре Георга», приводит немало анекдотических сведений и придворных сплетен о нравах СентДжеймского дворца; Георг I и обе его старые любовницы показались ему фатально похожими на знаменитого героя «Оперы нищих» (1728) Джона Гея — капитана Макхита и обеих его подруг — Полли и Люси, а свое общее впечатле ние от знакомства с историческими источниками этой поры Теккерей выразил следующим образом: «Не подлежит сомнению, что король, избранный англичанами, прибывший с ним из Ганновера штат придворных и устроившие ему торжественную встречу английские вельможи, ко многим из кото рых этот хитрый старый циник повернулся спи ной, представляли в совокупности весьма забав ную сатирическую картину».
За сто лет до Теккерея эту картину набросал Честерфилд, наблюдавший ее в юности собствен ными глазами и увидевший многое из того, что стало явным лишь последующим поколениям его соотечественников. Так, злая и откровенная харак теристика Георга I, оставленная в рукописи Честер филдом, отличается еще большей сатирической меткостью, чем колоритный портрет короля, изо
23
браженный пером Теккерея. Честерфилд писал: «Георг I был честным, тупым немецким дворяни ном; он и не хотел, и не мог играть роль короля, которая заключается в том, чтобы блистать и угне тать. Он был ленив и бездеятелен во всем, вплоть до удовольствий, которые поэтому сводились к са мой грубой чувственности... Даже его любовница, герцогиня Кендал, с которой он проводил боль шую часть времени и которая имела на него боль шое влияние, была сущей дурой. Его взгляды и при страстия были ограничены узкими пределами курфюршества: Англия была для него слишком велика». Не менее выразителен был начертанный Честерфилдом портрет Георга II, в свите которого находился он сам, в то время как этот король, во многом походивший на своего отца, был еще принцем Уэльским. «Я,— вспоминал Честерфилд,— бывал с ним, как мог быть и с любым другим англичанином, попеременно то в хороших, то в плохих отношениях». После одной из таких раз молвок, осложненной тем, что она совпала с не удачей первой речи (Maiden speech) Честерфилда, произнесенной им в палате общин,— слишком пылкой, откровенной и смелой для несовершенно летнего парламентария,— Стенхоп уехал в Париж и оставался там около двух лет. Возможно, что од ной из причин столь продолжительной отлучки его из Англии были крайне усилившиеся к этому
24
времени стычки между королем и наследным прин цем и явное нежелание Стенхопа принимать не посредственное участие в становившихся слишком опасными придворных распрях и интригах.
3
Пребывание в Париже открыло новый период в жизни Честерфилда и оставило в ней глубокие, никогда не изгладившиеся следы. Получивший полу французское воспитание и владевший французским языком, как своим родным, Стенхоп мог теперь на собственном опыте сделать сопоставление двух соседних культур — английской и французской, в то время бывших гораздо более отчужденными друг от друга, чем в последующие десятилетия. Правда, он был еще молод и неопытен, но многое врезалось ему в память и явилось поводом для многолетних размышлений и сопоставлений: отечественной гру бости нравов и распущенности аристократических и даже придворных кругов в его глазах противосто яли утонченный лоск и своеобразный аристокра тизм манер во французских салонах, культ чтения, философские запросы даже дамского общества при типичной стесненности политической жизни и ар хаичности большинства государственных установ лений. Однако внимательные наблюдатели Франции
25
в период Регентства могли уже видеть здесь зарож дение тех сил, которые в течение всего столе тия расшатывали традиционные устои, медленно, но непрерывно готовили падение старого порядка и создавали основы нового просветительского мировоззрения.
Конечно, СтенхопЧестерфилд не сразу стал одним из видных посредников между интеллекту альными мирами Англии и Франции, однако уже при первом посещении французской столицы он свел знакомства с французскими философами и писателями, и его дружба с некоторыми из них продолжалась долгие годы. «Если вы хотите, чтобы я вам чистосердечно сказал, что я думаю о Фран ции,— писал Стенхоп своему наставнику Жуно в письме из Парижа после первого приезда туда,— необходимо, чтобы вы позволили говорить мне как англичанину. Тогда я скажу вам, что, за исключе нием Версаля, здесь нет более ничего красивого и хорошего, чего бы мы не имели у себя в Англии. Не буду упоминать вам о моих чувствах к францу зам, потому что меня часто принимают здесь за соотечественника и не один француз высказывал мне самый большой комплимент, говоря: вы сов сем такой, как и мы. Признаюсь, что я держу себя вызывающе, болтаю много, громко и тоном мэтра, что, когда я хожу, я пою и приплясываю и что я, наконец, трачу большие деньги на пудру, плю
26
мажи, белые перчатки и т. д.». Таким, несколько раз вязным молодым франтом — если в нарисованном им автопортрете ради хвастовства не слишком сгущены краски,— молодой Стенхоп появился в па рижских гостиных. Он принят был в модном салоне гжи Тансен (Tencin, 1682—1749) на улице СентОноре, где по вторникам собиралась несколь ко пестрая толпа тогдашних знаменитостей. Гжа Тансен была приятельницей Монтескье и Фонте неля, она принимала у себя аббата Прево, Мариво и многих других. Однажды Монтескье привел к гже Тансен аббата Октавиана де Гуаско, прияте ля и биографа Антиоха Кантемира, бывшего тогда русским послом в Париже
1
. Знакомство Стенхо паЧестерфилда с Монтескье перешло в тесную дружбу — именно Честерфилд принимал у себя приехавшего в Англию в 1729 году Монтескье и по мог будущему автору «Духа законов» ближе позна комиться с английскими учреждениями и парла ментской системой
2
.
27
1
Crapßhoff Helmut. A. D. Kantemir und Westeuropa. Berlin.
1966. S. 186. Отметим тут же, что Ф. Альгаротти, друг Вольтера и итальянский популяризатор Ньютона, также находился в приятельских отношениях с Кантемиром и в одном из писем к русскому поэту сообщал о Честерфилде (s. 125).
2
Dedieu J. Montesquieu et la tradition politique anglaise en
France. Les sources anglaises de l'Esprit des Lois. Paris, 1909; Fletcher F. T. H. Montesquieu and English politics. London, 1939.
Несколько писем, которыми Честерфилд обме нялся с гжой Тансен в начале 1740х годов, свиде тельствуют, что его знакомство с ней и со старыми друзьями еще не было забыто: «Мне очень хотелось, чтобы вы присутствовали здесь в то время, когда было получено ваше письмо,— писала она Честер филду из Парижа (22 октября 1742 года). — Оно было доставлено сюда гном де Монтескье, в тот самый кружок, который вы знаете... Письмо было прочитано, и не один раз... “Этот милорд смеется над нами, когда он пишет на нашем языке лучше, чем мы сами!” — вскричал Фонтенель, и его под держали другие». К этому же письму гжи Тансен Фонтенель — престарелый автор «Рассуждения о множестве миров» — сделал приписку, в которой еще раз высказал изысканный комплимент: «Фран цузскому языку составляет славу то, что английский вельможа взял на себя труд изучить его в таком со вершенстве, как это сделали Вы, милорд; не посе туйте на меня за тот маленький совет, который я бы сказал Вам на ухо, по секрету. Берегитесь, про шу Вас, чтобы какнибудь не возбудить зависть французских авторов!..»
Немало знакомств с французскими литератора ми Честерфилд заключил тогда через посредство Генри СентДжона Болингброка, вольнодумного фи лософа, жившего во Франции в эмиграции между 1715 и 1721 годами и оказавшего на Честерфилда
28
безусловное идейное влияние. Возможно, что через посредство Болингброка состоялись первые встре чи Честерфилда с Вольтером. Во всяком случае, ког да во второй половине 20х годов Вольтер приехал в Англию, Честерфилд не только был уже среди его друзей, но и оказал ему существенные услуги при английском дворе: при представлении Вольтера бу дущему Георгу II, при публикации «Генриады» в Лон доне и посвящении этой поэмы королеве Кароли не. Дружеская близость Вольтера и Честерфилда и их переписка не прерывались до самой смерти англий ского лорда: Вольтер умер пять лет спустя
1
.
В 1722 году Честерфилд вернулся в Лондон, опять был избран в парламент, снова получил придворную должность, не отнимавшую у него много времени, и уже открыто завязывал все бо лее тесные связи с английскими литераторами, среди которых были Аддисон и Свифт, Поп, Гей, Арбетнот и многие другие. В этот период Честер филд пробовал даже писать стихи, впрочем, не отличавшиеся особыми достоинствами и пред ставлявшие собой по преимуществу традицион ные салонные мадригалы
2
.
29
1
Cardner J. Chesterfield and Voltaire // Cornhill Magazine.
1937. V. CLV.
2
Holsapple C. Some early verses by Chesterfield // Modern
Language Notes. 1937. V. LII.
27 января 1726 году умер его отец. Филип Дор мер Стенхоп получил от него в наследство граф ский титул, имя Честерфилда и кресло в палате лордов, где и выступал изредка с тщательно под готовленными речами, оставившими некоторые следы в истории парламентских дебатов. В следу ющем году произошло еще одно событие, имевшее немаловажное значение для последующей истории жизни Честерфилда: король Георг I скоропостиж но умер в своем дорожном экипаже, направляясь в родной Ганновер, и на престол был возведен под именем Георга II принц Уэльский. Подобно своему отцу, Георг II, родившийся и воспитывавшийся вне Англии, больше думал о Ганновере, чем о стране, которая его приютила, вполне предоставлял управ ление ею своим вигским министрам и старался жить мирно с парламентом. Англией правил в это время, с еще более широкими полномочиями, чем при Георге I, всесильный Роберт Уолпол: он был лидером вигов и уже во второй год царствования Георга I сделан был первым лордом казначейства; с тех пор судьба Англии находилась в его руках до 1742 года, так как премьерминистром он оставал ся более двадцати лет. Недоразумения с Уолполом, возникавшие у Честерфилда еще в начале 20х го дов, в 30е годы превратились в жестокую распрю.
Вероятно, козням Роберта Уолпола Честерфилд был обязан тем, что Георг II, вскоре после своего
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности