Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Письма к сыну
.pdf
перь писать друг другу как друзья и с полной от
кровенностью».
Советы и наставления, которые Честерфилд
с этих пор давал юноше, становились все более
серьезными, настойчивыми и пространными; они
касались порой как будто мелочей, частностей,
не стоивших обсуждения, словно писались отцом
только для того, чтобы создать иллюзию действи
тельной и оживленной беседы с сыном, находив
шимся за морем, в Германии или Франции. Време
нами, однако, эта беседа была посвящена несколько
вольным и опасным, хотя и столь же непринуж
денно изложенным советам, как следует юноше
держаться в обществе, и из писем данного рода
могло даже создаться впечатление, что отец учил
сына вещам, которые противоречат не только пе
дагогическим нормам, но и элементарной этике.
Именно в этом Честерфилда упрекали ригористы
XIX века
1
. Но такое впечатление было, конечно,
51
1
Основываясь именно на этом кажущемся противоречии,
Горес Уолпол еще в XVIII веке сочинил «Пародию на „Письма
к сыну Честерфилда“». Взяв некоторые из этих писем за об
разец, Уолпол подражал им, воображая, что он пишет не к
сыну, а к дочери; изза изменения адресата некоторые советы
стали не только смешными, но подчас нелепыми. Пародия
Уолпола напечатана в его «Works» в 1798 году и вскоре по
явилась в немецком переводе А. В. Шлегеля (см.: Historische,
literarische und interhaltende Schrifften von Horatio Walpole,
Ubersetzt von A. W. Schlegel. Leipzig, 1800. S. 296—306).
и не историческим, и просто ошибочным. В пись
мах нет ничего, что противостояло бы просвети
тельскому мировоззрению — идеалам добра, спра
ведливости и добродетели; напротив, они всегда
стоят на первом плане и везде получают искрен
нюю защиту и красноречивое прославление. Если
же иногда отец отходил от своих неотступных
и даже назойливых предписаний и строгих пра
вил, допускал слабости, оправдывал их или пота
кал им, то это происходило и от любви к сыну, и от
слишком большой тревоги за его будущее. Лучше
многих других отец знал подлинную цену чело
веческих связей и отношений в том обществе, в ко
тором он предназначал сыну играть не последнюю
роль; Честерфилд по собственному опыту пред
ставлял себе, сколь многое зависело здесь не столь
ко от общих декларированных принципов, сколь
ко именно от отступлений от них, когда посвящал
Стенхопа в маленькие тайны кодекса светских пра
вил, в свойственные им традиционные хитрости
и уловки, без которых никто не мог обойтись.
Сохранить просветительские взгляды и суметь
стать полноправным представителем светского
общества, неотличимым от других,— такова была,
в сущности, противоречивая и невыполнимая за
дача, которую отец поставил перед своим сыном:
надо было бороться за передовое мировоззрение,
сохраняя при этом все старые предрассудки и дав
52
но изжившие себя традиции. Честерфилду все вре
мя казалось, что ее не удается достигнуть только
потому, что Филип недостаточно внимателен к его
наставлениям. Но дело было в другом — сыну силь
но мешала тайна его рождения, которую ни от кого
не удавалось скрыть. Чем лучше понимал это отец,
тем упорнее становились его усилия добиться для
сына лучшей участи — вопреки всем препятствиям
и непрерывно воздвигавшимся на этом пути пре
градам. Это приводило к тому, что Честерфилд,
может быть, и сам того не желая, непрерывно сры
вал маску с того лицемерного общества, к которому
принадлежал сам по своему рождению и воспита
нию, в котором его сыну придется жить и с кото
рым ему необходимо будет считаться.
Честерфилд готовил Стенхопа к дипломатиче
ской деятельности, но ни влияние отца в правитель
ственных кругах, ни его связи не могли оказать
Филипу действенной помощи. Карьера молодого
человека была цепью почти непрерывных разоча
рований, несмотря на помощь, которую пытались
ему оказать влиятельные друзья отца. Сначала он
находился в Брюсселе, двумя годами позднее (1753)
герцог Ньюкасл прилагал усилия доставить Стен
хопу назначение в Вену резидентом при австрий
ском дворе, но король Георг II наотрез отказал ему
в этом. В 1754 году Филип Стенхоп, идя по стопам
отца и при его несомненном содействии, вступил
53
в парламент, но его первая речь провалилась;
в 1757 году он получил назначение на дипломати
ческую должность в Гамбург. Честерфилд не остав
лял дальнейших хлопот. Сохранилось сравнительно
недавно опубликованное его письмо к королевско
му фавориту, графу Бату (Earl of But), где под любез
ными и изысканными фразами явственно звучит
глубокое огорчение отца по поводу бесплодности
его усилий помочь сыну, которого двор отвергал
столь же упорно, сколь настойчиво его предлагали.
«Я весьма чувствительно отношусь к одному из тех
ответственных возражений, которое выдвинуто было
против него,— писал Честерфилд,— я имею в виду
его рождение, но, рассуждая по справедливости
и беспристрастно,— и стыд, и вина мои, а не его»
1
.
Это горькое позднее признание оправдывает
полностью все то, что в письмах могло бы пока
заться безнравственным или легкомысленным.
Письма представляют собой не мертвый свод
выдуманных правил, предназначенных для подра
жания; это прежде всего человеческий документ,
написанный сильно и ярко, от чистого сердца.
Лишь зная подоплеку и обстоятельства, их вы
звавшие, мы сможем понять ту трагедию, которую
54
1
Price Cecil. Some new light on Chesterfield //
Neuphilologische Mittheilungen. (Helsinki), 1953. LIV. № 5—6.
P. 272—284.
пережил Честерфилд и которая оборвала эту
переписку в 1768 году. Филип Стенхоп был нако
нец назначен специальным посланником (Envoy
Extraordinary) в Дрезден. Видевшие его там люди
находили, что он не мог похвастаться ни образо
ванием, ни изяществом манер, хотя и был чело
веком вполне добропорядочным; Дж. Босуэллу он
показался, например, «молодым человеком хоро
шего поведения», но достаточно заурядным. Оче
видно, он не оправдывал тех больших усилий
и того чрезмерного внимания, которое уделял ему
отец; к тому же тяжелая болезнь непрерывно под
тачивала его силы. Развязка наступила быстро.
Стенхоп умер от чахотки тридцати шести лет от
роду, на юге Франции, в Авиньоне, куда отправил
ся изза резкого ухудшения здоровья.
Смерть его была неожиданным ударом для отца,
даже двойным. Он ничего не знал об опасности,
не подозревал о близости трагической кончины,
но он не знал также, что сын был давно женат и яв
лялся отцом двоих детей. Трагедия для Честерфилда
заключалась не в том, что он неожиданно обрел не
вестку и внуков, существование которых было тща
тельно от него скрыто; однако эта семья объяснила
Честерфилду, почему его сын, из которого он хотел
сделать светского человека и дипломата, оказался
настолько невосприимчивым к самым заветным из
его наставлений: он вел свою собственную жизнь,
55
создавая ее не по отцовским советам, а по собствен
ным побуждениям и пристрастиям, таясь и ни разу
не признавшись в том, что очень далек от всего,
о чем мечтал для него отец. Они вели совершенно
раздельное существование; их интересы не совпа
дали; словно отец писал в пустое пространство,
создав себе искусственный, воображаемый образ
сына, мало похожий на действительного адресата
писем. Тем не менее горе старика было велико
и утрата чувствительна.
Вдова сына, Юджиния Стенхоп, была, вероятно,
первой из тех, кто оценил письма Честерфилда к ее
мужу как литературный памятник, заслуживающий
опубликования, хотя при этом могли сыграть свою
роль и материальные соображения; но она, безус
ловно, поняла, что письма имеют историческую
ценность, и, несмотря на многие трудности, все же
опубликовала их в 1774 году.
Уже в XVIII веке они переросли значение при
мечательного документа семейного архива. Их
и следует рассматривать не только как случайно
отыскавшиеся подлинные письма, адресованные
реальному лицу, но и как цельное эпистолярное
собрание, подчиненное единому замыслу и имею
щее все признаки того жанра, от которого эта
книга зависела при своем возникновении и в ряду
образцов которого она должна была занять свое
место.
56
Родительские письма к сыну — один из весьма
распространенных жанров в мировой литературе.
И в Византии, и на Западе, и в Древней Руси этим
жанром охотно пользовались для изложения мо
ральных правил, прежде всего потому, что видели
в нем одно из средств придать этим правилам
внушительность и своего рода непререкаемость:
отцовский авторитет в Cредние века везде пред
ставлялся всесильным. Образцом для многих ран
них подобных произведений служили наставления
сыну в так называемых «Притчах Соломоновых»,
«Поучения отца к сыну»
1
были популярны в тече
ние нескольких веков во всех литературах Запад
ной Европы. Но Честерфилд был сыном другого
века, и источники «Писем», хотя они и воспроиз
водят традиционную рамку, естественно, были дру
гие. Их ищут с полным основанием в целой серии
таких трактатов, которые имели в виду воспита
тельнообразовательные цели для детей дворянско
57
1
Среди многочисленных образцов в этом жанре напом
ним труд византийского императора Константина Багряно
родного («Об управлении империей»), написанный в форме
поучения к сыну, аналогичные наставления Людовика Свято
го («Enseignements»), внесенные в «Хронику» Жуанвиля и
впоследствии разделенные на параграфы, с обращением «cher
fils», «tres doux fils», и множество других; интересно, что одно
из ранних произведений этого рода возникло на заре анг
лийской истории (англосаксонские «Fa¨der Larcwidas», т. е.
«Отцовские поучения»).
го круга, вроде называемых самим Честерфилдом
«Искусства нравиться в разговоре»
1
или знамени
той книги о придворном испанского моралиста
XVII века Балтасара Грасиана, в английском пере
воде озаглавленной «Совершенный джентльмен»
2
.
Был Честерфилду хорошо знаком и трактат Локка
о воспитании: в 1748 году он послал Филипу Стен
хопу экземпляр этого трактата с рядом отчеркну
тых мест, предлагая над ними «поразмыслить».
Для Честерфилда в особенности была важна идея
Локка об отсутствии врожденных идей, о том, что
человека отличают от другого не происхождение,
но только образование и воспитание; Честерфилд
следовал Локку также в понимании труда как на
значения человеческой деятельности и как одного
из лучших воспитательных средств
3
. В письмах
Честерфилда попутно встречается так много
оригинальных и самостоятельных наблюдений
о воспитании, что была сделана попытка свести их
58
1
[Pierre d'Ortigue de Vaumoriere]. The art of pleasing in
conversation, transi. Mr. Ozell. London, 1736. Эта книга в XVIII
веке приписывалась перу Морвана де Беллегарда (J. В. Morvan
de Bellegarde); Честерфилд называет ее как произведение
этого французского писателя.
2
Gracian В. The Compleat gentleman. 2ded. London,
1730; см. также: Philpot Stephen. Polite Education. London, 1747.
3
McLean Kennet. John Locke and English Literature of the
eighteenth century. New Haven, 1936. P. 16, 38—39, 45.
в некую особую педагогическую систему1. Конеч
но, «Письма» имеют свое значение для истории
развития западноевропейской, особенно англий
ской, педагогической мысли. Но для нас этот
памятник шире и важнее: в известной мере они
оправдывают данное Герценом определение писем
как документов эпохи, в которых «запеклась кровь»
современных им событий, они дают нам воз
можность представить себе время, когда они писа
лись, с наибольшим приближением к реальности
прошлого.
Нас поражает многое в этих письмах с точки
зрения читателей иной среды и эпохи, но мы пре
красно понимаем, что это книга незаурядная и что
она получает вневременной интерес именно по
тому, что является превосходным отображением
эпохи, которой она порождена. Зоркий и вдумчи
вый наблюдатель, человек большого вкуса и ред
кой начитанности, Честерфилд был наделен
также литературным талантом и даром живого
рассказа, считаясь у современников выдающимся
стилистом и мастером эпистолярного жанра. Это
признавали за ним все, знавшие его лично или
состоявшие с ним в переписке. Человек, строго су
дивший свое время, знаток всех стран Европы,
59
1
Schumann K. Die pаdagogische Ansichten des Grafen
Chesterfield. Langensalza, 1917.
..
провидевший неизбежность революции именно
во Франции в конце XVIII века
1
, Честерфилд был,
конечно, весьма интересным историком и мысли
телем. Может быть, лучше других сумел это оце
нить один из самых старых его друзей, Вольтер,
писавший ему 24 октября 1771 года: «Вашу фило
софию никогда не тревожили химеры, которые
иной раз вносят беспорядок в головы довольно
умных людей. Вы никогда и ни с какой стороны
не были сами обманщиком и не позволяли обма
нуть себя другим, а я считаю это очень редким до
стоинством, помогающим человеку достичь того
подобия счастья, которым мы можем насладиться
в нашей короткой жизни».
6
В начале 70х годов Честерфилд едва ли мог
считать себя счастливым. Смерть сына была тяже
лым горем, но и его собственное здоровье давно
уже пошатнулось. Еще в начале 50х годов он на
60
1
В письме от 13 апреля 1752 года, рассуждая о «револю
ционных принципах», Честерфилд писал «о пробуждении ра
зума и здравого смысла, которое началось по всей Франции»,
но заметил: «...Я предвижу, что уже к концу нашего столетия
ремесла короля и папы будут далеко не столь приятными,
сколь они были до сих пор».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]