Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Организационные структуры «экономики знаний». Сборник научных трудов
.pdf
Продолжение табл. 1
1 2 3 4 5 6
Европа и
Центральная
Азия
Аргентина 5,23 1,74 6,06 7,13 5,99
Бразилия 5,03 3,92 4,84 5,55 5,82
Украина 4,92 2,49 6,03 7,82 3,33
Казахстан 3,62 1,55 4,08 6,30 2,56
Китай 3,50 2,42 4,18 3,04 4,35
5,27 4,03 5,51 6,56 5,00
Как следует из этих данных, в нашей стране низок индекс
институционального режима экономики, а показатели инноваций
близки по значениям данного индекса к странам, опережающим
нас по индексу экономики знаний и по общему уровню экономического развития. Слабыми местами в нашем институциональном
режиме являются: незначительная роль российской банковской
системы, низкий уровень
защиты интеллектуальной собственности, отсутствие адекватного регулирования финансовых институтов и низкий уровень конкуренции на местном уровне. По названным характеристикам наша страна занимает последние места в
мире. Однако Россия может встать на путь развития экономики,
основанной на знаниях, что подтверждается высоким образовательным потенциалом, большими возможностями инновационного
процесса и достаточно
развитой материально-технической базой
национальной инновационной системы. Тормозят движение нашей
страны к экономике знаний институциональные факторы, среди
которых выделяются низкая эффективность государственного
управления и регулирования экономики, неразвитое венчурное
предпринимательство и т.д.
В России уже созданы определенные предпосылки для развития новых прогрессивных технологий и производства товаров на
основе новых
технологий. К примеру, важное значение для технологического развития экономики страны в целом и ее регионов
имеет реализация возможностей, которые предоставляет Федеральный закон «Об особых экономических зонах в РФ»
1
. В соот-
ветствии с этим законом создаются особые экономические зоны
(ОЭЗ) для развития обрабатывающих отраслей экономики, высо-
1
Об особых экономических зонах в Российской Федерации: Федеральный
закон от 22 июля 2005 г., № 116-ФЗ.
81
котехнологичных отраслей, производства новых видов продукции
и развития транспортной инфраструктуры. Это могут быть промышленно-производственные ОЭЗ и технико-внедренческие ОЭЗ.
В создании и деятельности ОЭЗ активную роль играет государство
(госсобственность на землю и объекты, находящиеся на ней, при
создании ОЭЗ).
В процессе создания эффективной, конкурентоспособной
экономики особую роль
тельство. Развитый венчурный технологический бизнес является
тем базовым сектором постиндустриальной экономики, который
определяет способность страны удерживать конкурентоспособные
позиции в мире по передовым технологиям. Страны, создавшие
венчурное предпринимательство, обычно используют прямые государственные инвестиции в частные венчурные фонды и смешанное инвестирование. Основой венчурного бизнеса является
фундаментальная
мую сильную фундаментальную науку, сконцентрированную в
основном в академических институтах. К сожалению, в настоящее
время многие возможности этих институтов оказались утрачены.
На начальных этапах рыночных преобразований высокотехнологичные производства, способные стать точками роста инновационной экономики, можно было создать в академических институтах
на базе их опытных производств в оборонно-промышленном
комплексе (ОПК) и на базе крупных национальных компаний, образованных на основе экспортно-сырьевых компаний. Особые надежды возлагались на ОПК, где были сосредоточены практически
все высокотехнологичные отрасли и предприятия. Но программа
конверсии не принесла значимых результатов.
Правительство РФ активизировало финансирование
перспективных
ной инфраструктуры в регионах. С 2005 г. Минэкономразвития РФ
предоставляет на конкурсной основе субсидии на создание закрытых паевых инвестиционных фондов в регионах в рамках
программ развития инфраструктуры малого научно-технического
бизнеса. Однако финансирование важнейших направлений развития инновационной экономики со стороны правительства незначительными суммами (например
край; 50 млн. руб. – Пермская обл. и т.д.) не имеет эффекта. Из-за
недостатка капитала в России практически бездействовал Венчурный инвестиционный фонд (ВИФ), созданный распоряжением
(№ 362-р) Правительства РФ в марте 2000 г. Уже на данном при-
наука. Наша страна (наряду с США) имела са-
инновационных проектов и создание инновацион-
играет также венчурное предпринима-
, 30 млн. руб. на весь Красноярский
82
мере наглядно видна неповоротливость российской бюрократии.
При существовавших в стране огромных резервных накоплениях
правительство годами не выполняло своих важнейших функций по
развитию науки, инновационного сектора экономики, информационного сектора и венчурного предпринимательства.
Для активизации деятельности ВИФ необходимо увеличить
его уставной капитал (до нескольких млрд. долл. США) и расширить
права на осуществление объемов инвестиций в капитал венчурных фондов. Должно быть обеспечено достаточное государственное финансирование этого направления.
В настоящее время в России около 70% научных организаций находятся в федеральной собственности. За период с 1990 по
2003 г. число проектных организаций уменьшилось в 7,8 раза, конструкторских бюро – в 3,6 раза, научно-технических
ний на промышленных предприятиях – в 1,8 раза. За годы экономических реформ резко сократились, а по сути – перестали
существовать отраслевая и прикладная научные базы.
Прошедшая приватизация промышленных предприятий
привела к тому, что частные собственники утратили интерес к
прикладным научным разработкам и финансированию инновационных исследований. Факторы, определяющие слабый интерес
российского частного
боток, сохраняются. По-прежнему медленно идет формирование
конкурентной среды, что объясняется продолжающимся преобладанием внеэкономических методов борьбы за рынки сбыта.
В ходе реформ, как отмечают многие исследователи, произошел окончательный отход от провозглашенного ранее «регистрационного» принципа создания частных предприятий в пользу
так называемого «разрешительного»
ло административный ресурс чиновников и явилось питательной
средой для коррупции. Вытеснение конкурентов часто происходит
не в результате честной борьбы за потребителя, а криминальным
путем. Поэтому предположение о том, что частный капитал будет
стремиться приобретать государственные научные организации и
финансировать научные разработки, представляется чрезмерно
оптимистичным. Это предположение базируется
аналогиях из западного опыта организации и финансирования науки. В экономически развитых странах значительная часть научных
исследований выполняется внутрифирменными научными организациями. Их доля в Японии составляет 71%, в странах ЕС – 2/3, в
США – 3/4. Однако все эти страны имели определенную историю
капитала к финансированию научных разра-
принципа, что резко увеличи-
подразделе-
на формальных
83
формирования научной сферы, к тому же в них не было ускоренной приватизации. Наша страна за период ускоренного перехода к
рынку практически потеряла отраслевую науку, которая в 1990 г. в
общем объеме затрат на исследования и разработки была сопоставима с западными стандартами. К 2003 г. ее доля снизилась до 6%
с 62%
в 1990 г.1
Представляется, что попытка в короткие сроки изменить
систему организации, финансирования и имущественных отношений в сфере научных исследований может вновь привести к применению административных методов разгосударствления, которые
уже использовались в промышленности.
Прямое проецирование зарубежного опыта сокращения государственного сектора в инновационной сфере вряд ли поможет
нашей стране превратиться из
сырьевой в инновационную экономику. Смена форм собственности, как показал наш опыт реформирования экономики, не способствует повышению эффективности
деятельности многих отраслей (не достигнуты даже дореформенные рубежи)
2
. Целесообразно, видимо, заимствовать успешный
зарубежный опыт привлечения финансовых ресурсов, в том числе
и частных капиталов, в инновационную сферу при помощи государственных преференций, налоговых льгот, схем ускоренной
амортизации. Следует обратиться к опыту определения эффективности госинвестиций в инновационную сферу.
1
Инновационный путь развития для новой России / Под ред. Горегля-
да В.П. – М., 2005. – C. 135.
2
Там же. – C. 138.
84
С.М. Пястолов
ТРАНСФОРМАЦИИ
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ СТРУКТУР
В НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОМ СЕКТОРЕ РОССИИ
Понятие «трансформация» применительно к социальноэкономическим объектам и системам стало использоваться сравнительно недавно. Обращение к нему было обусловлено тем, что
сущность таких понятий, как «экономическое развитие», «экономический рост» и т.д., традиционных для экономической теории,
не охватывала всего многообразия и сложности
давшихся в экономических системах, в первую очередь в экономиках постсоциалистических стран.
Примерно во второй половине 1990-х годов стало очевидно,
что термин «переходная экономика», применявшийся ранее для
описания наблюдавшихся в этот период феноменов и явлений, не
может удовлетворять строгим критериям научности, так как не
удалось четко обозначить параметры
экономическом пространстве, с которой начались российские реформы, и не было общественного согласия по поводу направления
преобразований. К тому же до сих пор нет однозначного определения текущего состояния российской экономики (заявление в
«Концепции 2020» о достижении параметров рыночной экономики, на наш взгляд, продиктовано лишь политической
стью). Как заявил Д.А. Медведев в одном из своих выступлений в
феврале 2008 г.: «Мы фактически занимаемся в последние годы
“ручным” управлением экономикой. Такое управление понадобилось потому, что “невидимая рука рынка”, на которую возлагались
основные надежды после распада СССР, так и осталась абсолютно
невидимой во многих отраслях экономики.
ночных сил не произвела ни одного корабля или атомного реакто-
точки отсчета в социально-
процессов, наблю-
необходимо-
Свободная игра ры-
85
ра, ни одного автомобиля или нового самолета, не решила проблемы нищеты в сферах образования и здравоохранения и т.д.»
1
.
Мнения авторитетных российских и зарубежных ученых
схожи в фиксации неопределенности, недостаточной изученности
исходного положения российской экономики перед началом реформ 1990-х годов, а также по поводу целевой функции этих преобразований: «Сама исходная база начавшегося перехода от госсоциализма к рыночному капитализму оказалась слабо изученной,
и о реальной конструкции разрушенного
перь судить по отдельным блокам и балкам, хаотически загромоздившим фундамент неформальных институтов»
здания приходится те-
2
; «переход от пла-
на к рынку обнажил “провал” в западной экономической мысли –
она до сих пор не дала ответ на главный вопрос: что представляет
собой процветающая рыночная экономика как система?»
3
; «За-
пад – странное, хрупкое, ни на что не похожее образование, которому ни в коем случае нельзя придавать статус общечеловеческого»; «западный путь развития никогда не был и не будет общим
путем для 95% населения Земли»; «Запад уникален, а вовсе не
универсален»
4
.
Полноценному анализу трансформационных процессов в
настоящее время препятствуют такие факторы, как общая структура теоретического экономического знания, не позволяющая
адекватно определить предмет исследования; невыявленность исходных посылок и установок в концепции экономической трансформации в посткоммунистических обществах. Кроме того, заметное влияние имеет и ценностная ориентация вовлеченных в
такого рода
исследования ученых, их сознательная или неосознанная связь с разными группами интересов. Как считает ведущий
эксперт ЦЭМИ РАН В.М. Полтерович, решающим для посткоммунистических государств в ходе трансформации был не выбор
одной из стратегий реформирования – «шоковая терапия» или градуализм, – а сознательное либо принудительное попадание в сферу
1
Медведев Д.А.: Цит. по: Глинкина С. Методология многоуровневого ана-
лиза посткоммунистических трансформаций. – М., РАН. – 2008. – Режим доступа:
http://www.imepi-eurasia.ru/baner/metodology.ppt
2
Ольсевич Ю. Обращение 22.10.09. – Режим доступа: http://www.
igrunov.ru/vin/vchk-vin-civil/globaliz/ lib/1131791043.html
3
Олсон М. Обращение 02.08.10. – Режим доступа: http://www.imepi-
eurasia.ru/baner/metodology.ppt
4
Цит. по: Huntington S. West is unique, and not so universal // Foreign affairs. –
N.Y., 1996. – Apr. 8. – Р. 28–46.
86
модернизационного и политического влияния того или иного
центра силы либо существование вне его, что не отрицает важности выстраивания «оптимальных траекторий развития»
1
.
Сложность проблемы обусловлена также необходимостью ее
анализа как минимум на трех уровнях – национальном, региональном и глобальном. Отмечая как наиболее очевидное противоречие
инерционности и качественных изменений в динамике социальноэкономических отношений, А.В. Бузгалин, В.В. Радаев и другие
ученые в то же время указывают на то, что содержанием трансформационной экономики является в первую очередь реформирование именно этих социально-экономических отношений
2
. В этих
условиях происходит качественное (в философском смысле революционное) превращение базиса социально-экономической системы.
Весьма своеобразным образом происходила и происходит
сегодня трансформация российской науки и высокотехнологичных
отраслей. А.Н. Авдулов и А.М. Кулькин называют следующие характеристики трансформации, которую претерпела российская
наука в период построения «социалистического» общества:
ломка
едва сложившихся традиций научного сообщества, «отмена» старой классово враждебной науки, потери кадрового потенциала;
исторически беспрецедентная идеологизация науки, идеологический диктат, в результате которого, в частности, общественные
научные дисциплины были низведены до уровня пропаганды, запреты на разработку некоторых «реакционных» научных направлений; бюрократизация; вынужденная автаркия советской науки;
ведомственная разобщенность
ского потенциала
3
.
отдельных звеньев научно-техниче-
Сегодня, вследствие инерционности институциональных
структур и недостатка стратегических ресурсов (в том числе – непонимания системообразующей роли науки и образования), эти
«родимые пятна» продолжают сохраняться. При этом следует отметить общие черты трансформационных процессов. Наложение
нисходящей тенденции разрушения старой основы и восходящей
1
Полтерович В.М. На пути к новой теории реформ. – М.: ЦЭМИ РАН:
РЭШ, 1999.
А.В. Бузгалина. – М.: Финансы и статистика, 2006.
потенциала России. – М.: Эдиториал УРСС, 1996. – С. 81–82.
2
Трансформационная экономика России / А.В. Бузгалин и др.; Под ред.
3
Авдулов А.Н., Кулькин А.М. Структура и динамика научно-технического
87
тенденции нового базиса образует так называемый «трансформационный крест» и генерирует поле трансформационной нестабильности, в котором увеличивается вероятность бифуркационных
явлений
1
. К числу таких явлений можно отнести недостаточно
продуманные попытки реформирования системы российского образования и науки (ЕГЭ – на уровне средней школы, копирование
некоторых элементов «Болонских» процедур – на уровне высшего
образования, попытки реформирования системы РАН и т.п.).
В связи с тем что трансформации происходят на трех взаи-
моувязанных уровнях, анализу
должны подвергаться национальные модели трансформации во всех основных аспектах – экономических, социально-политических, внешнеэкономических. Следует
также учитывать мощное воздействие изменения соотношения сил
в мире, происходящего на глобальном уровне, на национальный и
региональный уровни преобразований.
В то же время требуется типизация объектов исследования с
учетом национальных особенностей трансформаций. Так, эксперты
Института экономики РАН считают, что для анализа трансформационных процессов, происходящих в Китае – «стране-цивилизации», – расширяющей свой ареал, необходим генетический
подход. Постсоциалистические страны Центрально-Восточной Европы, попадающие под влияние Европейского союза, осуществляют «переход через заимствование». В целом же постсоветское
пространство является зоной конкурентной борьбы основных геоэкономических
определенного статуса
центров силы, в которой Россия пока не обрела
2
.
Таким образом, принимая во внимание многоаспектность
проблемы, для анализа которой различными исследователями
1
Трансформация экономических институтов в постсоветской России
(микроэкономический анализ) / Новая перспектива / Под ред. д.э.н., проф.
Р.М. Нуреева. – М.: МОНФ, 2000.
2
По существу, Россия столкнулась с вызовом исторического масштаба и
может предложить разные ответы: примкнуть к одной из существующих региональных группировок; возможно, возглавить одну из них; не вступать в интеграционные союзы; опереться на собственные силы и возможности. Каждый из названных вариантов предполагает соответствующую модель трансформации
внешнеэкономической структуры, а также
геополитических интересов. (См.: Глинкина С. Методология многоуровневого
анализа посткоммунистических трансформаций: Выступление на заседании секции экономики ООН РАН 22 апреля 2008 г. – Режим доступа: http://www.imepi-
eurasia.ru/baner/metodology.ppt)
88
свой комплекс геоэкономических и
применяются разные подходы – телеологический подход, абсолютизированный эволюционизм, генетический подход, метод аналогий и т.д., – мы редуцируем наш объект исследования до рамок
национальной системы научно-технического обеспечения экономики и далее – до уровня организации.
Следуя структуре нашего изложения (от микроэкономического уровня к мезоэкономическому и далее – к макроэкономическим моделям эволюции1), предлагаем рассматривать организации
как пример эволюционирующей структуры.
Довольно характерный пример приводят в своей статье
Т.П. Гербер и Д.Ю. Болл
2
. Как реагируют ученые, когда радикаль-
но меняются институциональные рамки, регулирующие их деятельность? Как ведут себя долгосрочные нормы социальной ответственности, которых придерживаются ученые? Какие факторы
влияют на принятие новых норм и правил учеными? Такие вопросы ставили перед собой Т. Гербер, профессор социологии и директор Центра изучения России,
Восточной Европы и Центральной
Азии Университета Висконсин-Мэдисон, и Д. Болл, глава отдела
исследований динамических сетевых организаций Директората
глобальной безопасности Национальной лаборатории Лоренса Ливермора.
Авторы искали ответы на эти вопросы, используя данные
уникального исследования – опроса 602 российских ученых в ходе
изучения научных и журнальных публикаций об институциональных особенностях советской науки
, о серьезном кризисе и радикальных переменах, произошедших в результате коллапса Советского Союза.
Исследование стало первым в таком роде. Оно было профинансировано Государственным департаментом США с целью получить оценку эффективности одной из самых крупных программ
содействия ученым из России и других стран бывшего СССР. Программа реализовывалась
через Международные центры науки и
технологий (International Science and Technology Centers – ISTC).
Это многоцелевая организация, основанная Европейским союзом,
Японией, Россией и США, которая начала свою деятельность в
1
Пястолов С.М., Сударев О.И. Эволюционная модель поведения эконо-
мического субъекта. – М.: Палеотип, 2008. – Гл. 2, 5.
2
Gerber T.P., Ball D.Y. Scientists in a changed institutional environment:
Subjective adaptation and social responsibility norms in Russia // Social studies of
science. – 2009. – Vol. 39, N 4. – P. 529–567. – DOI:10.1177/0306312709103477.
89
1994 г. Цель деятельности этих центров – «предоставление экспертам в области производства вооружений из стран СНГ альтернативных возможностей использования их талантов в мирной деятельности»
1
. Центры помогают группам ученых, в состав которых
входит как минимум один специалист по производству вооружений, получать гранты. Так, в декабре 2007 г. организация поддержала 2578 заявок на общую сумму 785,2 млн. долл. США; были
охвачены 69 218 участников. Кроме помощи в получении грантов
организация занимается и другой деятельностью – финансирует
командировки, проведение семинаров, тренингов,
участвует в ком-
мерциализации проектов и осуществляет патентную поддержку.
Для проведения исследований авторы заключили договор с
РОМИР
2
– крупнейшим российским холдингом, специализиру-
ющимся на исследованиях различных рынков и сфер жизни общества. После долгих консультаций с широким кругом экспертов из
российского исследовательского сообщества и правительства
США был подготовлен вопросник. Финальной стадии исследования предшествовали два раунда формального предварительного
тестирования РОМИР.
Кризис в российской науке вызвал серьезную озабоченность
мировой
общественности не только потому, что он потряс одно из
наиболее блистательных научных сообществ, но и потому, что он
тесно связан с проблемами международной безопасности, экономическими и политическими перспективами России. Никто из зарубежных правительственных чиновников и экспертов не хотел
бы, чтобы отчаявшиеся российские ученые продали свои знания,
относящиеся к сфере
военного производства, террористическим
группам или нациям-изгоям. Смягчение этого кризиса должно
сократить подобные риски. В более широком контексте инновации
в области науки и технологий могли бы привлечь иностранные
инвестиции, способствовать повышению конкурентоспособности
российских продуктов на мировом рынке и увеличению эффективности российской экономики в целом.
С распадом Советского Союза и
последующим кризисом государственного финансирования исчезли многие характерные черты советской системы администрирования, организации исследо-
1
Gerber T.P., Ball D.Y. Scientists in a changed institutional environment:
Subjective adaptation and social responsibility norms in Russia // Social studies of
science. – 2009. – Vol. 39, N 4. – P. 539. – DOI:10.1177/0306312709103477.
2
Режим доступа: http://www.romir.ru
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]