Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оптативность в русском языке комплексное описание. Монография
.pdf
ГЛАВА 1. УЧЕНИЕ ОБ ОПТАТИВНОСТИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
образом структурируется соответствующий фрагмент картины
мира в сознании говорящего. Поэтому крайне важно исследовать
концептуальные основания данной категории, то есть выяснить,
что происходит «внутри человека» при категоризации того участка семантического пространства, который отвечает за совокупность желаний и устремлений личности, точнее, за причины их
возникновения, условия формирования и механизм преобразования
в речь. Иначе говоря, показать, какой путь проходят желания,
прежде чем получат вербализацию и воплотятся в коммуникации.
Для этого следует установить, чем этот процесс обусловлен, рассмотреть природу желаний, причины того, как они возникают,
«попадают в голову» говорящего, и как, в каком виде они «выходят
из головы», то есть дать методологически целостное и непротиворечивое представление объекта нашего исследования. Сформировать именно такое представление позволяют возможности когнитивной лингвистики – науки о том, как структурируются знания
человека о мире, в том числе и прежде всего с помощью естественного языка как главного средства когниции и коммуникации.
Стоит заметить, что введение данной проблематики в когнитивный контекст ни в коей мере не является ни самоцелью, ни тем
более данью моде, ни неоправданным усложнением наших задач,
ни попыткой выхода «на чужие территории». Важность когнитивного подхода, позволяющего найти объяснение многих явлений
языка, сейчас отчетливо осознается многими авторитетными учеными. Целесообразность обращения с этой целью к возможностям когнитивной науки продиктована общим ходом развития современной научной мысли и представляется особенно значимой
в свете возрастающей ценности объяснения наблюдаемых феноменов относительно традиционного описания их и соответствующих им языковых структур и процессов.
Идеи и принципы когнитивной лингвистики, выдвинутые целым
рядом авторов [Фреге 1978; Rosch 1973, 1975, 1978; Лакофф 1981, 1988,
1990, 1996; Филлмор 1993; Кубрякова 1994, 1995, 1996; Карасик 1996,
2002; Колесов 1991, 1992, 1995, 2004; Павиленис 1983, 1986; Степанов
1990, 1991, 2001; Телия 1988, 1996, 1999; Фрумкина 1991, 1992; Болды-
рев 2001, 2005, 2006, 2013, 2014, 2018; Демьянков 1982, 1983, 1994 и др.],
31
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
в основе своей сориентированы на исследование процессов усвоения,
накопления, осмысления и использования человеком разного рода
знаний, на осуществление концептуального анализа ключевых единиц ментального мира личности и социума.
В силу того, что установлена детерминированность знаниями
человека его поведения, необходимо различать знания языковые:
фонетические, лексические, грамматические и прочие сведения,
в том числе
и об употреблении языка, – и знания неязыковые:
о контексте, ситуации, адресате, о мире в целом – о событиях, состояниях, действиях и процессах и т.д. [Болдырев 2006: 5].
При получении знаний в процессе мыслительной деятельности человек оперирует концептами как образцами «той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека»
[КСКТ 1996: 90] и опирается на них как на «глобальные единицы
структурированного знания» [Попова, Стернин 1999: 3]. Концепты, будучи идеальными, абстрактными смыслами, «отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания в виде неких “квантов”
знания» (КСКТ 1996: 90].
Сложность и неодноплановость природы концептов означает
возможность их представления разными по степени абстракции
форматами знания, в связи с чем выделяются следующие типы
концептов: конкретно-чувственный образ, представление, схема, понятие, прототип, пропозициональная структура, фрейм,
сценарий, гештальт и др. [Филлмор 1988: 52–92; Болдырев 2014:
52–56]. Организация знания, по современным представлениям,
осуществляется посредством определенных структур – когнитивных моделей, которые, в силу своей абстрактности, обеспечивают
категоризацию мира и языка [Lakoff 1990: 68]. Следствием такой
организации знаний являются соответствующие категориальные
структуры, отражающие, как это ни парадоксально, «коллективное бессознательное» человеческого общества, в том числе и его
культурной составляющей. Этот постулат дает основания предполагать, что в сознании индивидуума существует определенная
мыслительная область, структурируемая когнитивными моделями, – так сказать, особое ментальное пространство, отвечающее
32
ГЛАВА 1. УЧЕНИЕ ОБ ОПТАТИВНОСТИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
за сферу желаний личности, – и, соответственно, специальная концептуальная структура хранения и использования этих знаний
и представлений о мире.
Сфера желаний концептуализируется на основании выделения
и осмысления наиболее существенных для субъекта свойств предметов и явлений, которые помещаются в тот или иной возможный
и предпочитаемый им мир и квалифицируются как объекты
желания или желаемые ситуации именно благодаря существованию
одного из базовых концептов национального языкового сознания – ментального концепта ЖЕЛАНИЕ.
Посредством концептуализации человек оформляет свои
представления о желаемом в виде соответствующего концепта,
а категоризацией он обеспечивает иерархическую системность
репрезентаций желаемого в языке. Исследования процессов категоризации желаний подтверждают постулат когнитивной науки
о том, что в основе формирования языковых категорий как особого формата знания о мире находятся те или иные концепты
[Бол дырев 2006: 5], а «онтология мира отражена в нашем сознании
в виде определенной организации как системы категорий» [Болдырев 2014: 125].
Кроме того, в содержании всякой категории синтезированы два
типа знания говорящего об окружающей действительности – знание языковое и неязыковое. Для объективации этих типов знания
в языке предусмотрены специальные формы и способы репрезентации, выявляемые и используемые в процессе категоризации.
Когнитивный подход к языку, как показывает исследовательская
практика, дает «дополнительные аргументы, позволяющие ставить вопрос о необходимости установления недостающих звеньев
(категорий и групп категорий) в существующих моделях системы
семантических категорий русского языка», а установление самих
семантических категорий, в свою очередь, «базируется на выделении содержательных инвариантов, или “семантических констант”. Эти семантические константы могут быть охарактеризованы как релевантные для функциональной грамматики концепты»
[Клобуков 2002: 52]. Такой константой для исследуемой категории
в функциональном аспекте выступает концепт ЖЕЛАНИЕ.
33
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
По нашему мнению, этот концепт представляет собой сигнификативную основу языковой категории оптативности. Предпринимая многоаспектное исследование категории оптативности и находящегося в основе ее концепта, мы в то же время отдаем себе отчет
в необходимости определения прототипических форм и конструкций, формирующих ядро этой категории, с одной стороны, и в
важности детального описания интерпретационного компонента единиц с оптативной семантикой. Такой подход позволяет увидеть
как целостность объекта, так и взаимодействие разных его сторон.
Не случайно современную науку отличает понимание значимости
интерпретирующей функции языка, выступающей, как отмечает
Н.Н. Болдырев, в качестве основной функции языка, наряду с коммуникативной и когнитивной [Болдырев 2013: 12]. Интерпретирующая функция языка, выделяемая в качестве важнейшей, позволяет
отразить все многообразие концептуального содержания желательности, которое получает различную интерпретацию в системе языка в пределах категории оптативности. Средства и формы передачи
желательности объективны, поскольку заложены в языковой системе и определенным образом организованы. Вместе с тем выбор
этих средств и форм – прерогатива говорящего: в его распоряжении
находится весьма значительная по объему и разветвленная система
способов. Подробнее о системной организации средств репрезентации концептуального содержания желательности будет рассказано
в третьей главе монографии.
Природа языкового знака такова, что одной своей стороной
он обращен к соответствующей языковой системе, в пределах которой за ним закреплено определенной языковое значение. Существуют разные типы знаков, которые, в пределах единой репрезентативной системы – системы языка, отражают определенные
аспекты концептуальной картины мира. Другой стороной языковой знак обращен к мыслительным процессам личности, обеспечивающим его сигнификативную основу и получение знаний
о мире. Через мышление, то есть опосредованно, языковой знак
связан с действительностью (см., например, представление этих
отношений в виде треугольника Огдена – Ричардса или треугольника Фреге). Поэтому для объяснения и описания того или ино-
34
ГЛАВА 1. УЧЕНИЕ ОБ ОПТАТИВНОСТИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
го значения, тем более категориального, в которое составной частью входит знание о мире, следует не только вскрыть механизм
его формирования в языке, но и проанализировать логико-понятийную основу этого значения, чтобы выяснить, какие причинноследственные взаимосвязи и взаимозависимости внешнего мира
обусловливают репрезентацию данного фрагмента картины мира
в нашем сознании
и мышлении, и с их помощью – в языке и речи.
Кроме того, комплексное исследование концепта ЖЕЛАНИЕ
подразумевает более или менее четкое обозначение его места
и роли в национальной культурной среде и картине мира, а также
выявление описание базовых свойств и особенностей концептуализации исследуемого фрагмента в сознании носителей языка.
Естественно, что, хотя нами принимается проводимое в современной лингвистике разделение картины мира на наивную
и научную, мы не можем не учитывать их достаточно тесную взаимосвязь, проявляющуюся, в частности, в том, что при описании
наивной картины мира используется собственно лингвистическая
информация, отражающая научную картину мира (см. исследования А.Вежбицкой, М.Хайдеггера, Ю.Д.Апресяна, Е.С.Кубряковой, Н.Д.Арутюновой, Т.И.Вендиной, Г.В.Колшанского, В.Н.Телия,
Е.В.Клобукова, В.Н. Топорова, В.А.Плунгяна, В.И.Постоваловой,
Т.В.Цивьян, Е.С.Яковлевой и др.).
Концепт ЖЕЛАНИЕ, представляя собой один из важнейших
концептов русского языкового сознания и русской национальной
культуры, в основе своей содержит элементарный смысл, формирующий, в числе прочих, ментальную базу языковой личности.
Ментальная и собственно языковая стороны этого явления не могут быть отделены друг от друга, поэтому решение вопроса о месте
и роли концепта ЖЕЛАНИЕ в национальной языковой картине мира
оказывается непосредственно связанным с необходимостью определения лингвистической сущности той категории, основу которой
он составляет, – категории желательности – оптативности.
Специфика понятийного содержания этой категории и способов ее языковой репрезентации определяется, безусловно, когнитивными основаниями желательности и ее концептуальными
характеристиками. В равной степени значимым представляются
35
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
как установление и осмысление закономерностей взаимосвязи
и взаимозависимости обобщенного представления о соотношении
языкового и неязыкового в структуре концепта ЖЕЛАНИЕ, с одной стороны, так и различных интерпретаций содержания этого
концепта языковой личностью в условиях реальной коммуникации, с другой. По поводу выражения «структура концепта» стоит
заметить, что хотя концепт, являясь реальностью
национального
сознания и культуры, понимается как элементарная ментальная
единица, как «точка отсчета», как «резервуар смысла» [Колесов
2004: 68], тем не менее он обладает собственной внутренней организацией, включающей, согласно концепции В.В. Колесова, понятийную, образную и символическую составляющие [Колесов 2004:
63–69]. В связи с этим вопрос о соотношении языкового (речевого) и неязыкового (ментального, культурного) в концепте остается
весьма актуальным для языкознания и, скорее всего, требующим
специального к себе обращения.
Как утверждает когнитивная наука, воплощенную в языковом знаке действительность мы воспринимаем в виде картины окружающего нас мира. Языковой знак тем самым является
для нас представителем этой картины. При этом следует учитывать, что в содержании, заложенном в единицах и категориях языка, отображаются не только взаимосвязи и взаимозависимости
объективной действительности, но и представления носителей
языка об этих взаимосвязях и взаимозависимостях. Поэтому в провозглашенном В. Гумбольдтом классическом триединстве «действительность – язык – человек» объективно главенствует третья
сторона, а именно: языковая личность как интерпретатор первой
стороны (мира) и архитектор второй (языка).
И весьма закономерно, что в лингвистической науке последних
десятилетий прошлого века на первый план объективно выступил
антропоориентированный подход к языку и его изучению.
В русле этого подхода обострился интерес к человеку говорящему (пишущему), к его взгляду на язык, к его умению пользоваться всеми богатствами в различных коммуникативных
ситуациях. В связи с этим актуализировалось понятие «языковой личности», имевшее давнюю лингвистическую тради-
36
ГЛАВА 1. УЧЕНИЕ ОБ ОПТАТИВНОСТИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
цию, связанную с именами Ф.И.Буслаева, И.А.Бодуэна де Куртенэ, В.В.Виноградова и других ученых, и активизировавшееся
в конце 80-х гг. прошлого века благодаря работам Г.И. Богина
и Ю.Н.Караулова. Новое в трактовке этого понятия определялось
постулатом о том, что за каждым текстом стоит языковая
личность, владеющая системой языка в формате трех ее основных
составляющих: лексический (лексико-фразеологический), грамматический и прагматический уровни. При таком подходе языковая личность определяется как «личность, выраженная в языке
(текстах) и через язык», как «личность, реконструированная в основных своих чертах на базе языковых средств» [Караулов 2010:
38], как личность, соотнесенная с этносом, к которому она принадлежит и в котором формируется на протяжении всей жизни,
будучи неразрывно связанной с национальными чертами, национальным характером и национальным языком: «своеобразие
языковой личности определяется языком, которым она пользуется» [Караулов 2010: 46].
Вполне естественно и правомерно то, что современную науку отличает понимание значимости «человеческого фактора»
в изучении языка и признания его важнейшим условием объективного и всестороннего языкового анализа [см.: Караулов
1989]. Наряду с этим нетрудно заметить, что «представления говорящего о “картине мира”, необходимые для речи и реализующиеся в ней… нередко существенно отличаются от объективных
свойств предметов, явлений и отношений внешнего мира и от научных представлений о них. <…> Во всех случаях имеются в виду
не индивидуальные представления говорящего, а “типизированные представления”, заключенные в значениях языковых единиц
и их сочетаний» [Бондарко 1996: 13–14].
Применительно к концептуальному смыслу «желание» это
означает, что без обращения к нашему языковому «я», понимаемому как трансцендентальный субъект, к личности говорящего
как творца высказывания, к личности адресата как интерпретатора смысла сказанного невозможно системно исследовать желания индивидуума и их объективацию в языке. Поясним, что имеется в виду.
37
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
С желания начинается сам процесс общения как таковой: желание говорящего передать информацию адресату служит импульсом к любому высказыванию, лежит в основе всякого акта коммуникации. Как общее условие коммуникативного акта желание
находится за пределами языковой системы, в сфере логико-психологических процессов личности, но в то же время желание
является связующим звеном между языковой и внеязыковой действительностью, между миром «Я» и миром «не-Я».
Как лингвистическое понятие желание непосредственно связано с процессами категоризации той семантической сферы, которая в нашем сознании составляет основное содержание понятийно-языковой категории желательности-оптативности. При таком
понимании этой категории не происходит ни смешения, ни противопоставления ее аспектов; оно отражает общую ситуацию обусловленности языковых единиц и категорий ментальными единицами и категориями, представляющими, благодаря когнитивной
способности личности, отношения объективной реальности.
На основании проведенных наблюдений мы приходим к выводу, что оптативность следует рассматривать как некое категориальное единство, планом содержания которого является отношение модального субъекта к тому или иному потенциальному
действию/состоянию как к желательному (универсально-понятийный инвариант желательной ситуации). Планом выражения
данного единства выступает комплекс синтаксических, морфологических, лексических, словообразовательных и просодических
средств, а также совокупность контекстных элементов, маркирующих оптативную семантику.
Правомерность постановки вопроса о существовании особой
категории, объединяющей эти средства, обусловливает ситуация
их взаимодействия и интерпретации в речи для выражения желательности потенциального действия как коммуникативной интенции говорящего субъекта на основе концептуализированого
смысла желание.
Подходы, в контексте которых исследуется вопрос о природе,
статусе, особенностях концептуализации и категоризации желательности-оптативности, будут рассмотрены в следующей главе.
38
ГЛАВА 2
АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
2.1. Философские основания формирования
и развития теории оптативности
При установлении философских оснований теории оптативности мы, прежде всего, опираемся на классические концепции,
в которых нашли отражение различные трактовки природы желания и прослеживается эволюция взглядов на его сущность.
Кроме того, важно рассмотреть представление дихотомии «желание – воля» в философских изысканиях, равно как и проблему
соотношения понятий ценности и желания в аксиологическом
аспекте. Такой путь и способ изысканий позволяет выявить особенности и закономерности основополагающего процесса становления системных представлений о феномене желания в истории
мировой философской мысли. Наше обращение к философским
концепциям вызвано в том числе необходимостью исследования
истоков и предпосылок учения об оптативности.
Безусловно, философы не обошли стороной проблему желания
как феномена человеческого сознания: в той или иной степени
она высвечивается в русле глобальных проблем философии и в содержании таких направлений, как эпистемология, феноменология, аксиология, что еще раз подтверждает ее значимость для современной науки. При этом важно осознавать, что «глубинные,
фундаментальные проблемы отражения мира в языке являются…
не только лингвистическими, но и философскими, гносеологическими проблемами, связанными с соотношением субъективного
и объективного в наших знаниях и представлениях о мире» [Шатуновский 1996: 21].
Философские предпосылки теории оптативности мы можем
обнаружить в недрах аксиологии. Современной философией аксиология понимается как «учение о ценностях, философская теория общезначимых принципов, определяющих направленность
39
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
человеческой деятельности, мотивацию человеческих поступков»
[Современная западная философия 1991: 11].
Многие проблемы аксиологии вообще и теории оптативности
в частности изначально обусловлены традициями идеалистического рационализма, для которых, вплоть до Канта и Гегеля, характерно нерасчлененное понимание бытия и ценности, то есть
онтологии и аксиологии. «Аксиология как самостоятельная область философского исследования возникает
тогда, когда понятие бытия расщепляется на два элемента: реальность и ценность
как объект разнообразных человеческих желаний и устремлений»
[ФЭС: 731]. Очевидно, что желание как понятие философское,
а именно – аксиологическое более чем тесно связано с учением
о ценностях. Однако в аксиологическом контексте желанию всегда отводилось вторичное, зависимое место, в связи с чем его природа и представленность в языковой системе не являлись предметом специального рассмотрения в классический период развития
философской науки.
Одно из первых истолкований природы желаний присутствует еще в учении Аристотеля. В его психолого-философском исследовании «Трактат о душе» желаниям отводится место в числе
главных «способностей души». Определяя цель своего трактата,
Аристотель отмечал, что «познание души много способствует познанию всякой истины, особенно же познанию природы. Ведь
душа есть как бы начало живых существ» [Аристотель 1976, т. 1:
371]. Признавая теснейшую связь души с телом, связь с телом всех
ее состояний, философ подчеркивал, что «в большинстве случаев душа ничего не испытывает без тела и не действует без него,
например: при гневе, отваге, желании, вообще при ощущениях»
[там же: 373]. Что касается вопроса о связи с телом такого особого
свойства души, как мышление, то Аристотель решает его с материалистических позиций: «…и мышление не может происходить
без тела». Таким образом, душа, по Аристотелю, «есть причина
и начало живого тела» [там же: 402].
Тезис о неотделимости состояний души от природной материи
живых существ получает развитие в анализе современных автору
концепций других философов о природе души и подробном опи-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]