Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оптативность в русском языке комплексное описание. Монография
.pdf
ГЛАВА 2. АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
более общие, существенные и закономерные связи и отношения
действительности и познания [ФЭС: 254]. В языковой действительности такие связи и отношения выражаются, как правило, разнообразными языковыми средствами (например, категории лексикосемантические, словообразовательные, семантико-синтаксические
и прочие). Мыслительные категории отражают закономерности
и функции мышления, как научного, так и природного.
Размышляя по этому
поводу, С.Д.Кацнельсон отмечал следующее: «А.Ф.Лосев в статье “Категории” пишет, что греческое слово
“категория” значит “высказывание”, “объяснение” и многое другое, но философы имели при этом в виду “не просто высказывание
о предмете, но и какое-то важное о нем решение”, “высказывание
о нем чего-то весьма важного, внутреннего и существенного”.
В ранней греческой философии “категории” приобретают логический вид и формулируются как обобщенные, отвлеченные понятия» [Лосев 1962: 472]. К этим определениям, по мнению С.Д.Кацнельсона, следует добавить еще одно: «сущностные понятия», «ибо
когда ранние философы в виде категорий приводили непосредственные данности, так называмые первоэлементы (земля, вода,
воздух, огонь, эфир), то имелось в виду не простое выделение
предметов как данностей, а выделение предметов как стихий, лежащих в основании всего сущего, как первооснов, в том или ином
виде содержащихся в разных реальных предметах» [Кацнельсон 2001: 264].
Категории определенным образом связаны с действительностью, с мышлением и между собой. Находясь в диалектическом
единстве, они играют важную роль в познании мира. Очевидно,
что категории присутствуют в том или ином виде и в языке, который обладает «программой для упорядочения информации
о действительности», «лингвистической моделью отображения» –
совокупностью, системой категорий [Мигирин 1973: 39]. «Для языкознания категории – это условия, без которых невозможно
ни развитие, ни функционирование языка. Категории в языке –
это одновременно и условия выделения понятийных единиц и их
группирования в определенные классы, следствием чего в грамматике является распределение понятий между глубинными
101
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
аналогами частей речи, и условия синтеза таких глубинных единиц в высказывания» [Кацнельсон 2001: 266].
Принято считать, что в основе всякой языковой категории лежит общий категоризующий признак (смысловой компонент,
грамматическое значение или какой-либо другой параметр)
как критерий разбиения совокупности однородных языковых
единиц на определенное число классов с одним и тем же
значением данного признака и соответствующими способами (формами)
его представления [ЛЭС: 215].
Исследования в области когнитивной психологии Э.Рош [Rosch
1973, 1975, 1978] повлекли за собой изменения традиционных представлений о категории вообще. Под сомнение были поставлены два
следствия классической теории: однородность всех членов данной
категории при невозможности ситуации, когда один из ее членов
в большей степени соответствует представлению об этой категории,
и независимость категорий от особенностей строения осуществляющих категоризацию людей с их специфическими способностями
к восприятию, запоминанию, созданию ментальных образов и т.д.
Идея о том, что процедура категоризации в существеннейшей степени определяется человеческим опытом и воображением, меняет
классическое представление о категории как множестве, формируемом общими свойствами объектов. В состав категории могут входить как более удачные, наилучшие ее представители, так и менее
удачные, обладающие меньшим числом признаков данной категории. Наилучшие ее представители, элементы-генераторы, получили название прототипов [Lakoff 1987: 5–15].
Есть все основания считать, что оптативность по своим сущностным свойствам является категорией, как в классическом понимании, так и в новейшей интерпретации понятия категории.
Так, основным содержанием данной категории является инвариантное значение желательности, интегрирующее совокупность
единиц с вариантными значениями этой семантики и различными способами ее выражения, которые противопоставлены друг
другу в пределах общекатегориального значения и соотнесены
как прототипические и интерпретационные представители КО,
например: Мне бы вернуться – Я бы вернулся, Хотел (бы) вернуться,
102
ГЛАВА 2. АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
Хотелось (бы) вернуться, Вернуться – мое желание и т. п., ср.: Вер-
нуться б к той черте, где я был мной (Р.Рождественский).
Понятие о категории оптативности может быть сформулировано и с помощью терминологического аппарата теории оппозиции
(Пражская лингвистическая школа, Н.С.Трубецкой). В целом структура этой категории соответствует
бинарной оппозиции привативного типа [Трубецкой 2000: 80–82]. Так, сильным членом оппозиции в пределах оптативности является грамматикализованный ее
показатель – частица бы; слабым членом выступает лексикализованный показатель – модусный глагол хотеть. Все остальные по-
казатели, находясь в определенной иерархии, группируются вокруг
этих двух оппозитов, что будет показано в ходе исследования.
По поводу категориального статуса оптативности высказываются различные суждения. Во-первых, оптативность рассматривается в качестве одного из модальных признаков категориальной ситуации волеизъявления [ТФГ: 1990]. Во-вторых, оптативные
предложения включаются в систему модально-коммуникативных типов высказывания наряду с повествовательными, вопросительными и побудительными [Русская грамматика Praha: 1979].
В-третьих, значение оптативности считается дифференциальным
семантическим признаком предложений с желательным наклонением, которые являются компонентами парадигмы простого
предложения [РГ-80]. В-четвертых, предлагается выделять оптативные предложения как в качестве подтипов известных функциональных типов, поскольку они обнаруживаются в пределах
каждого из них [Алтабаева 2007].
Таким образом, категория оптативности трактуется либо
как функционально-семантическая, либо как коммуникативносинтаксическая, либо как грамматическая, либо как семантикосинтаксическая категория.
Однако при всем многообразии мнений в целом понятие оптативности, как уже отмечалось, прочно связывают с особым типом
модальности, представляющим действие (состояние) как желательное для субъекта – говорящего. В плане выражения модальность желательности предстает как значение многоаспектное,
располагающее разноуровневыми языковыми средствами.
103
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
Поскольку речь идет об основаниях для выделения оптативности именно как самостоятельной категории, следует обратить
внимание на общность семантики и взаимодействие языковых
средств, предназначенных для ее выражения. Под общностью
семантики мы понимаем наличие смыслового инварианта оптативности, который реализуется в системе частных семантических вариантов этого значения (например, желание-намерение,
желание
-попытка, желание-допущение, желание-опасение и др.).
Под взаимодействием языковых средств имеется в виду их сочетаемость или несочетаемость в контекстных условиях, возможность
взаимозаменяемости в тех или иных контекстных условиях.
Категориальная семантика оптативности и языковые средства
ее выражения в условиях функционирования в речи составляют
некое единство, которое может быть рассмотрено в русле функционально-семантического аспекта. Это единство в его многоаспектной системности достаточно четко определяется как функционально-семантическое поле (далее – ФСП), особенно если
учитывать, что «основанием для выделения ФСП является взаимодействие грамматической категории, формы, конструкции, грамматического или лексико-грамматического класса слов с другими
единицами (включая единицы лексики и контекста) на базе общности семантики – при наличии некоторого семантического инварианта в значениях языковых средств, относящихся к данному
полю» [Бондарко 2001б: 44].
Если с позиций структурной грамматики оптативность рассматривается как одно из вторичных (неинвариантных) значений морфологической формы сослагательного наклонения, либо
как значение синтаксического желательного наклонения [РГ80], то в функциональной грамматике оптативность понимается
как одно из значений косвенных волитивных наклонений, которое, в отличие от императива, выражает «опосредствованную мо-
тивированность глагольного действия волеизъявлением субъекта
речи». Непосредственная мотивированность действия волеизъявлением говорящего заключена в семантике императива и в морфологической форме 2-го лица. Подчеркивая отсутствие у оптатива достаточно четкого морфологического оформления, авторы
104
ГЛАВА 2. АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
«Функциональной грамматики» видят его «в роли «слабого» (мор-
фологически не маркированного) элемента всей системы наклонения в целом» [ТФГ 1990: 91–94]. Такие трактовки неизбежно порождают ряд вопросов.
• Что сближает значение оптатива (желательного наклоне-
ния) и инвариантное значение кондиционала (сослагательного наклонения)?
• Чем объяснить, что именно оптатив включается в систему
значений форм сослагательного наклонения, хотя в принципе он имеет самое непосредственное отношение к другой
системе значений наклонения, а именно – к системе повелительного наклонения, так как в желательности усматривают
одно из проявлений волеизъявления?
• Не означает ли такая двойственность, что оптатив все-таки яв-
ляется самостоятельной языковой формой, которая естественно находится во взаимосвязи с другими формами наклонений,
либо, если это не особая форма, то не является ли он результатом взаимодействия побудительности и сослагательности,
как, например, причастие, по форме тяготеющее к прилагательному, а по языковому содержанию – к глаголу? Возможно,
что гибридный характер оптатива и определяет его специфику,
его особое место в языковой системе.
По этому поводу считаем необходимым заметить следующее.
Общим объединяющим началом для оптатива и кондиционала является то, что они входят в систему ирреальных (косвенных) наклонений, поскольку ирреальным является статус самой
ситуации, маркируемой этими наклонениями. Инвариантным
грамматическим значением у них выступает одно и то же значение потенциальности [Пупынин 1995], хотя для оптатива это потенциальность желаемого действия, а для кондиционала – потенциальность действия, осуществимого при каких-либо условиях.
Естественно, что в речевой ситуации возможны разнообразные
совмещения и взаимодействия этих вариантных значений.
Включение оптатива в систему значений сослагательного наклонения, на наш взгляд, базируется на формальных (сугубо морфологических) основаниях, имеющих, впрочем, историко-лингвистическое
105
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
объяснение [Потебня II: 267–270]. Единая для обоих наклонений форма глагол на -л + частица бы исторически закрепляется и за желательным значением, хотя для нее оно отнюдь не является основным.
Так, значение желательности выделяется как вторичное значение
сослагательного наклонения [Шахматов 1941; Пешковский 1956; Володин 1948; Хрычиков 1956; Распопов 1972; Лебедева 1964; РГ-80;
Откупщикова 1995; Золотова 1998; и др.], что
стало в грамматике традиционным. В то же время теснейшая связь оптатива с императивом
в виде разных реализаций общего значения волеизъявления не могла оказаться не замеченной исследователями [Mrazek 1958: 5; Светлик 1973: 133; Храковский, Володин 1986: 234–236; ТФГ 1990: 90–94;
Бирюлин 1992: 256–280; Плунгян 2000: 318].
Исходя из того, что оптатив обнаруживает связь сразу с двумя ирреальными наклонениями – сослагательным и повелительным, причем формой своей он тяготеет к первому, а семантикой –
ко второму из названных нами наклонений, следует заключить,
что это либо гибридная форма, в которой находит свое проявление такая широкая языковая закономерность, как асимметрия
формы и значения, либо это совершенно особая категория в системе наклонений, явившаяся результатом длительного взаимодействия сослагательности и императивности и претендующая
теперь на статус нового, самостоятельного наклонения. Представляется, что эти решения не являются взаимоисключающими, хотя
в этом случае возникает новая проблема – проблема выявления
собственных формальных показателей оптатива.
Если допустить apriori, что оптатив – одна из форм наклонений, то возможно решение рассматривать его на правах формы
с ее различными функциональными возможностями. Если же обратиться к оптативной семантике как к категориальной, то это
позволило бы увидеть парадигматический характер реализаций оптативности в языке, и, соответственно, признать, что оптативность располагает собственными средствами выражения,
не только грамматическими, но и лексико-синтаксическими
и проч.: Уснул бы я; Уснуть бы мне; Я хочу уснуть; Мне хочется ус-
нуть; Я хотел бы уснуть; Мне хотелось бы уснуть; У меня желание
уснуть; Уснуть – мое желание.
106
ГЛАВА 2. АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
Все эти средства могут быть объединены в одну систему форм
(парадигму), и закономерно возникает вопрос: почему бы не признать данную парадигму, в соответствии с ее грамматической
оформленностью, представителем грамматической категории оптативности? Ведь согласно определению, грамматическая категория – это «класс грамматических значений, объединяющий в себе
разные формальные единицы, находящиеся
в отношениях единства самого общего абстрактного значения и противопоставленности тоже абстрактных, но более частных значений» [РЯЭ: 59].
Иными словами, грамматическая категория существует только
как класс значений, реализуемых в системе противопоставленных
форм, то есть в парадигме.
Какие же формы с соответствующими частнокатегориальными
значениями могут быть объединены в рамках языковой категории
оптативности? В дальнейшем будут представлены различные версии ответа на поставленный вопрос.
Очевидно одно: на вопрос, можно ли квалифицировать оптативность как грамматическую категорию, допускается положительный ответ, если принимать за ее основу оптатив как форму
наклонения. Однако мы полагаем, и языковой материал убедительно свидетельствует, что оптатив – это прототипическая форма
для категории оптативности, равно как грамматическая категория оптативности – ядерное средство представления этой семантики в языке. Помимо грамматической оптативности семантика
желательности может быть передана многообразными лексикосинтаксическими средствами, занимающими периферийную позицию. Поле оптативности, будучи одним из модальных полей,
создается взаимодействием всех своих строевых элементов. Поэтому имеются достаточные основания квалифицировать оптативность как функционально-семантическую категорию интерпретационного плана, имеющую полевую организацию своих
средств по ядерно-периферийному принципу.
Было бы ошибочным считать, что для описания того или иного ФСП достаточно изучить арсенал языковых средств, используемый для передачи соответствующего понятийного содержания. Выделяются следующие направления (аспекты) анализа
107
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
ФСП. Во-первых, «специфической особенностью анализа ФСП …
является специальное внимание к выявлению структуры поля,
к иерархии его компонентов, к их взаимным связям (всякое
поле создается взаимодействием его элементов) Описание ФСП
предполагает прежде всего структурирование данного поля
в системе языка. Определяются компоненты поля, то есть объединяемые в его структуре языковые средства
и их группировки, высказываются суждения о структуре поля как особого рода
системы» [Бондарко 2001б: 45].
Во-вторых, «описание ФСП не может ограничиваться системно-языковым “полевым структурированием”. Необходима проекция на речь: важно показать, как представлены элементы данного
поля в высказывании, как они реализуются, взаимодействуя друг
с другом и с элементами других полей, включаясь в содержание
высказывания» [там же].
В-третьих, анализ ФСП должен включать «анализ функционирования грамматических форм и конструкций. В центре внимания при таком анализе оказывается соотношение грамматической
единицы и контекста» [там же].
При исследовании ФСП необходимо четко различать два их
аспекта: конкретно-языковой и универсально-понятийный; если
в конкретно-языковом аспекте ФСП рассматривается как группировка языковых средств, которые взаимодействуют на семантической основе, то универсально понятийный аспект представляет поле как семантическую зону, охватывающую средства разных
языков и данного языка в том числе [там же: 48].
Анализируя концептуальные основания оптативности (см. 2.5),
мы дифференцировали два плана нашего объекта. Одним таким
планом является желательность как универсальное понятийное
содержание, а другим – оптативность как система языковых репрезентаций этого содержания. Подобное представление объекта коррелирует с приведенным выше постулатом о двух аспектах
ФСП, которые в функциональной грамматике обозначены как понятийное поле и собственно ФСП. Необходимость разграничения
этих аспектов «вытекает из объективной двойственности природы
ФСП», что подразумевает выражение «двух уровней (аспектов) со-
108
ГЛАВА 2. АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КАТЕГОРИИ ОПТАТИВНОСТИ
держания: конкретно-языкового (уровня языкового содержания)
и универсально-понятийного (“глубинного”) – уровня мыслительного содержания» [там же: 48, 50].
Понятийное поле (далее – ПП) исследуемой нами категории,
предполагающее определенное выражение в том или ином языке, может быть рассмотрено в отвлечении от плана выражения.
Его структура представляет собой содержательные компоненты семантики желательности и связи
между ними; семантические признаки, отличающие желательность, составляют элементы
структуры данного понятийного поля. В силу высокой степени абстрактности и универсальности понятийного поля желательности
многие его характеристики в значительной степени являются гипотетическими.
Собственно ФСП оптативности как единство языкового содержания опирается на наличие общекатегориального значения
и объединяет единицы (грамматические, лексические, словообразовательные и др.) на основе общей семантики.
Поскольку для всякого ФСП, в силу его конкретно-языковой
сущности, характерна меньшая степень абстракции, постольку
оно отлично от ПП по рангу онтологического статуса. Если ФСП
может быть отнесено к к содержательно-языковой онтологии 1-го
ранга, то онтологический статус ПП соответствует более высокому уровню абстракции – 2-го ранга [Бондарко 2001б: 50]. В любом
случае речь идет о двух уровнях содержания ФСП, причем в основу выделения и описания конкретного ФСП должно быть положено категориальное основание, вытекающее из единства этих двух
уровней.
Таким категориальным основанием для оптативности, по наше-
му убеждению, оказывается категориальный смысл желательно-
сти, который не только так или иначе представлен в речи и мысли,
но и является принадлежностью строя языка, формируя комплекс
грамматических единиц, классов и категорий. Этот категориальный смысл нельзя свести к индивидуальным значениям отдельных лексических единиц; по своей природе он соответствует той
степени абстракции, которая необходима для выделения данного смысла как грамматической семантики. При этом наряду
109
Е. В. АЛТАБАЕВА. ОПТАТИВНОСТЬ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: КОМПЛЕКСНОЕ ОПИСАНИЕ
с грамматическим формальным выражением категориальный
смысл желательности допускает и неграмматическое выражение
(специализированные и неспециализированные средства). О соотношении грамматического и неграмматического типов выражения категориального смысла желательности в структуре категории оптативности пойдет речь в следующей главе.
Проведенные наблюдения позволяют сделать следующие
выводы.
Существуют достаточные основания для того, чтобы признать
оптативность категорией, занимающей в системе языка и в языковой картине мира свое собственное место. Семантическая структура оптативности опирается на грамматическую категорию желательного наклонения – оптатива, статус которого нуждается
по меньшей мере в уточнении. Оптатив обнаруживает свойства,
объединяющие его как с сослагательным, так и с повелительным
наклонением, и позволяющие говорить о функциональной специфике этого явления.
С позиций функционально-семантического направления оптативность является функционально-семантической категорией,
объединяющей оптатив в качестве грамматического ядра и все
функциональные аналоги оптатива. Как функционально-семантическая категория оптативность представляет собой группировку разноуровневых языковых средств, служащих для выражения
оптативных интенций говорящего, организованную по полевому
принципу.
Следует различать универсально-понятийный и конкретноязыковой аспекты оптативности; если первый заключает в себе
в высшей степени абстрактное мыслительное содержание (желательность), то второй представлен языковым содержанием –
единством категориального смысла и совокупности средств его
представления в языке.
Категориальным основанием для оптативности выступает категориальный смысл желательности, который не только так
или иначе представлен в речевой коммуникации, но и является
принадлежностью строя языка, формируя комплекс грамматических единиц, классов и категорий.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]